Чтение онлайн

Как справился со своим непростым заданием старый Хорь, то осталось его тайной, только к весне согласились три печенежских хана идти в поход на Царьград вместе с князем Игорем за долю в добыче. А три юных наследника этих ханов, от трёх до четырнадцати лет, на время похода поселились в Киеве сразу за княжеским теремным двором вместе со своими поварами, конюхами и охоронцами под надёжной опекой игоревых воев.

– Это все сыновья ханов? – спросил князь, глядя на выгружающийся из повозок скарб и шатры.

– Вон тот трёхлеток крепкий, по имени Куры, которого на коня старый печенег сажает, от Нудыхана, это не сын его, а племянник, – пояснил Хорь. – Это как знак особого доверия к тебе, княже, потому как по обычаю печенежскому отец не может сыну власть передать, а только племяннику.

– Выходит, он мне будущего хана в заложники отдал, – хмыкнул Игорь. – А, коли нет у хана племянников, одни сыновья, может кто-то из них ханом стать?

– Это уже как племенные старейшины решат, – негромко ответил старый изведыватель.

– Ты, брат Хорь, лично приглядывай за этим Куры, может, у хитрого Нудыхана надежда есть, что не возвратится будущий хан домой, мы о такой услуге с ним не договаривались.

Если бы знал тогда старый князь Игорь, кем для его сына Святослава станет сей печенежский трёхлеток, то никогда бы не давал такого повеления Хорю. Но никому, кроме богов, не дано ведать дальних последствий своих деяний, и к какому исходу приводят они через лета многие…

Вспоминал старый князь, привычно качаясь в седле, всю подготовку к походу совсем не для того, чтобы насладиться воспоминаниями, а для того, чтобы сейчас, пока ещё не дошли до рубежей ромейских, найти и исправить те недочёты, которые всегда бывают в таком сложном и многогранном деле.

– Княже, скоро будем переправляться через Дунай, – доложил темник Притыка, чья тьма шла впереди всего воинства. – Болгары, небось, снова упредят Царьград о нашем приближении.

– Думаю, что Царьград уже ведает, что мы идём по его душу, и весть та пошла к ромеям ещё тогда, когда мы только собирались из Киева выходить, – молвил полутемник Огнеяр.

– Вот и добре. Визанщина, коли не бита, то и языка человеческого не разумеет, зато как под зад получит, тут тебе и разум просыпается, и любовь к Руси оживает, и клятвы той любви на вечные времена, – ответил темник Издеба.

Они шли уже по той части Болгарской земли, которую исстари зовут Добруджей – это образованный морем и дунайской петлёй почти остров, где исстари жило много славян и часто останавливались купцы, воины, и все, кто двигался из Варяг в Греки или обратно.

Впереди, изрядно погоняя своих коней, показались всадники, скачущие навстречу грозному войску.

– Срочная весть князю! – крикнул на скаку охоронцам дозорный сотник. – Посторонись, дорогу!

– Княже, – заговорил запыхавшийся сотник, – там визанцы нас дожидаются!

– Сколько числом, конные воины или пешие? – спросил удивлённый таким известием Игорь. Остальные темники, кажется, просто потеряли дар речи. Как армия Византии могла так быстро оказаться здесь, на самой окраине Болгарии??

– Не воины, княже, – сотник перевёл дух, вытер с чела пот, смешанный с пылью. – Посольство Царьградское…

Греческий посланник был росту среднего, молод, да красноречив, добре рёк по-словенски. После учтивого приветствия архонта россов, он, бросив быстрый взгляд на крепких воинов императорской гвардии, облачённых в блестящие железа, что в полном молчании сопровождали невиданно богатую дань, на присутствующего здесь же болгарского жупана, худощавого и высокорослого и оттого, наверное, сутуловатого, обратился к Игорю с просьбой.

– Почтенный князь Великой Руси, не сочти за дерзость просьбу мою – подписать хартию о том, что дань в полной мере тобой получена, дабы посольство могло отчитаться перед императором.

– А что, посол, в Царьграде слову изречённом не верят, только писаному? – лукаво прищурился Игорь, глядя на молодого посланника. Князь был в добром настрое, – ещё бы, сбылась его заветная мечта: он не просто «отыгрался» за прошлое поражение двухлетней давности, но и сравнялся в славе с дядькой Ольгом, который заставлял кичливых ромеев платить ему дань. Мало того, нынешняя дань ещё больше Олеговой, и получена без всяких сражений! Об этом он мечтал всегда, с того самого дня, когда стал единоличным правителем русского княжества. Но каким долгим оказался сей путь, долгим и обильным на жестокие удары и поражения. Вначале неудачный поход на море Хвалисское, когда он, взяв богатую добычу, не только потерял большую её часть, но и почти всю дружину Киевскую и Новгородскую. Позже приходилось сражаться со степняками, усмиряя и отваживая их от грабежа порубежных земель. Постепенно рос боевой опыт и мастерство его темников, особенно молодых Горицвета, Издебы, Веряги, Мечислава, Свенгельда и прочих. И когда он отправился за данью на Царьград, снова случилось поражение, которого никто не ожидал, – от подлых огненосных дромонов с греческим огнём, которые пожгли часть флота, а оставшихся в живых русов, коим удалось спастись вплавь, предали страшной смерти посреди Бычьей площади…

И тогда он, Игорь, всё лето мстил коварным ромеям, грабя и сжигая подвластные Константинополю азийские земли, и только наступление осени, да подоспевшие армия и флот, вдесятеро превышающие силы русов, вынудили Игоря уйти в Корчев.

И вот теперь он собрал в единый могучий кулак подвластных ему воев, – варягов, русь, словенов, кривичей и полян, а ещё завлёк печенегов, посулив им добрую часть добычи. Нынче не только лодьи, но и отчаянная конница шла берегом, а супротив конницы дромоны с их огнемётными сифонами бессильны. Теперь, когда двинулась слаженная сила морем и сушей, вселяя страх, растерянность и сея панику среди ромеев, теперь они признали его силу и, склонив гордые выи, предложили почётную дань. Мало того, император Роман Лакапин, помня о прошлой блокаде Константинополя и не желая её повторения, выслал своих представителей навстречу русам, в Болгарию, и здесь, в Добрудже, предложил даже более того, что Царьград заплатил Олегу Вещему, прося только не ходить на его Империю.

– Выходит, не напрасным был прошлый поход, и не напрасными жертвы. Вот оно – воздаяние и достойная награда! – подумал князь.

– Прости, Великий князь Руси Новгородской и Киевской, но таков порядок в Империи, мы же только её смиренные слуги, – учтиво поклонился апокрисиарий, с тем же мягким упорством продолжая настаивать на своём.

– Да не боись, посланец вязанский, подпишу я твою хартию, – довольно улыбнулся князь северных варваров. – Только слышал я, что неудобны василевсам хартии, в которых о ваших поражениях речи есть, недолго они живут. Оттого для верности в присутствии твоём и болгарского жупана, поскольку на болгарской земле сие происходит, повелю сейчас подпись мою накрепко утвердить. – Он наклонился к стоящему рядом жупану Димитрию и что-то молвил ему. Тот прояснился ликом, кивнул и подозвал посыльного. Воин тут же поспешил исполнить наказ.

Византийский апокрисиарий, свита и охоронцы поняли, что надо ждать, и некоторое время переминались на месте, недоумённо переглядываясь.

Вскоре появился болгарский посыльный и кивнул жупану и Игорю. Все поднялись на небольшой холм, бугрящийся каменными валунами, которых было предостаточно в сих местах. Возле одного из них, наиболее высокого, с одной почти гладкой гранью, стоял кузнец, держа в руках молоток и зубило.

Игорь кивнул. Зазвенело в жарком воздухе железо, защёлкали осколки камня, которые крошились при каждом точном ударе кузнеца. И вскоре на тугой плоти камня буквица за буквицей проступили слова: «Дань взял князь Игорь на Грецех в лето 6451 при Димитрии Жупане».

– Вот тебе хартия, почтенный посол, – подмигнул византийцу князь, – понадёжнее будет, и от Царьграда подальше. И камень сей тут, на синем Дунае, в древней Добрудже, в месте передачи дани Руси Великой пусть стоит в назидание тем, кто короткую память имеет и норовит забыть о старых долгах!

Истомившееся на жарком солнце греческое посольство, наконец, стало спускаться с холма, на котором отныне возвышался памятный камень, чтобы все проезжающие мимо могли зреть победный знак русского князя. Апокрисиарий крепко прижимал к груди свёрнутый и уложенный в трубчатый футляр свиток с перечислением переданной дани и подписью архонта россов. Не ведал тогда молодой посол, что через несколько десятков лет тут же, на Болгарской земле, он будет говорить с новым архонтом россов князем Святославом и вспоминать нынешние дни встречи с его отцом Игорем.