Чтение онлайн

Сразу после этого совещания на флотилии начались новые аресты. В марте 1938 года после вызова в Москву был арестован командующий флотилией флагман 1 ранга И.Н. Кадацкий-Руднев. Услышав эту звучную двойную фамилию, изначально предполагаешь, что Иван Николаевич принадлежал к знатному шляхецкому роду и несколько удивляешься, что ее носитель – в прошлом простой матрос, активный участник гражданской войны. Следом за командующим были арестованы: начальник штаба – капитан 2 ранга Николайчик; флагманский штурман Палечек, начальник отдела боевой подготовки – А. Цибульский. Аресту подверглись и более мелкие руководители, служившие в штабе и в военном речном порту. Аресты продолжались в течение длительного срока, об арестах никому не объявляли и ничего не объясняли. На флотилии об арестах узнавали случайно, чаще при встречах на очередных совещаниях. По воспоминанию одного из моряков флотилии: «…Лично я никогда не верил, что среди моих друзей, с которыми вместе учился в морском училище, служил на одном корабле, жил в одной квартире, – такими, к примеру, как Юра Польский – командир монитора «Киров», Коля Рогинов, Саша Цибульский, которых уже арестовали, – есть враги народа. Было арестовано много моих товарищей, с которыми я учился в училище: Козлов, Копылов, Хван, командир БТ-5 Федоров, Польский, Заруба. Поверить, что они были враги невозможно… Думалось, что происходит какая-то ошибка, что кому-то нужны эти аресты, но так до конца разобраться не смог. Только в период гласности стало понятным, что это было время запланированного сверху, планомерного уничтожения людей, которое охватило не только командиров на флотилии на Дальнем Востоке, но и по всей стране: в промышленности, науке, в самой партии».

К воспоминаниям подобного рода следует относиться критически. Автор часто повторяется, одним списком приводит фамилии офицеров, пострадавших от репрессий в разные годы и тут же попадаются фамилии офицеров по разным причинам избежавших репрессии… Так, о капитан-лейтенанте И.А. Зарубе нам еще предстоит неоднократно упоминать.

Судя по всему, автор воспоминаний закончил ВМУ в 1931 году и в составе большой группы выпускников прибыл служить на Дальний восток. Это важно уже потому, что большинство его ровесников к 1938 году имели звание капитан-лейтенантов и занимали ответственные должности в штабах отрядов, дивизионов кораблей, командовали канонерскими лодками и мониторами. В этом же (1931) году окончил училище, и в 1938 году стал капитаном 3 ранга Сергей Горшков, о котором мы неоднократно будем упоминать в нашем исследовании.

По послужному списку Филиппа Сергеевича проанализируем прохождением им службы во второй половине 30-х годов. Многое настораживает, содержание отдельных записей в личном деле удивляет. Если принять на веру, что приказ Наркома ВМФ о вступлении в должность командующего Амурской флотилии комбрига Октябрьского состоялся в феврале 1938 года, то приходится признать, что и отстранение от должности флагмана 1 ранга Кадацкого-Руднева, и арест его ближайших помощников происходил уже в присутствии Филиппа Сергеевича Октябрьского. Если же допустить, что назначение Октябрьского на должность командующего Амурской флотилии состоялось сразу же после ареста Кадацкого-Руднева, то придется смириться с тем, что до конца марта, пока не был оглашен приговор суда, на должности командующего продолжал числиться флагман 1-го ранга Кадацкий-Руднев. Работники отделов кадров флотского уровня подобных нарушений не должны были допустить. А ведь здесь значение каждой даты исключительно важно. Казалось бы, месяц вперед, месяц назад, – нашел к чему придраться… Для объективного суждения по конкретной ситуации даже несколько суток имеют большое значение. В феврале Наркомом ВМФ еще был Петр Александрович Смирнов, с 8 сентября – наркомом стал Михаил Фриновский, а в период с 30-го мая по 8 сентября обязанности наркома исполнял первый заместитель Наркома – Петр Смирнов-Светловский. По многим признакам, продвижению Октябрьского на должность командующего флотилией способствовал именно Смирнов-Светловский, и в последующем Филиппу Сергеевичу очень уж не хотелось «засвечивать» своего давнего благодетеля, ставшего вдруг (?) «врагом народа»… Это только потом, когда все три «фигуранта» из нашего «наркомовского» списка будут причислены к врагам народа, станет одинаково опасно упоминать их имена…

От эмоций и предположений переходим к фактам. В феврале 1938 года Филиппу Сергеевичу было присвоено звание флагмана 2 ранга, что еще в большей степени подтверждает факт назначения Октябрьского на должность командующего флотилией именно в этом месяце…

Вы думаете что-либо изменилось на Амурской флотилии в плане арестов после назначения ее командующим Филиппа Октябрьского? Обратимся к документам. В мае-июне были арестованы командир дивизиона мониторов М.П. Антонов, начальник политуправления бригады мониторов полковой комиссар Строкин. 4 августа арестовали капитан-лейтенантов Н.Д. Сергеева, Н.Н. Логинова, А.М. Гущина и многих других.

Последние аресты были связаны с прибытием на Тихоокеанский флот и Амурскую флотилию нового Наркома ВМФ М.П. Фриновского и начальника Главного политуправления РККА Льва Мехлиса. Благодаря столь активным действиям органов НКВД, на Амурской флотилии стал ощущаться явный недостаток квалифицированных кадров. Причем, речь уже шла не только о командном составе: на одном из мониторов было арестовано 8 человек сверхсрочников и военнослужащих срочной службы. Аресты многих младших офицеров и сверхрочников парализовали боевую деятельность отдельных кораблей. Это стрелковый батальон на строевую подготовку может вывести старшина сверхсрочной службы, а управлять монитором на такой реке как Амур, не всегда и помощнику командира можно доверить… Какова же реакция на ситуацию командующего флотилией?

Как уже говорилось, на должность командующего Филипп Сергеевич был назначен Наркомом Петром Александровичем Смирновым. Заступивший Нарком Михаил Фриновский совместно с начальником главного политуправления РККА Львом Михайловичем Мехлисом деятельность Октябрьского проинспектировали и, судя по всему, одобрили. Успехами в боевой подготовке при таком дефиците опытных кадров в бригадах и отрядах флотилии Филипп Сергеевич вряд ли мог похвастаться. Чем же мог так очаровать этих двух кровожадных евреев флагман 2 ранга Октябрьский? Правильно, – только тем, что настойчиво и успешно выполнял их указания по выявлению и искоренению врагов народа на флотилии. Быть может, у вас какие-то другие соображения на этот счет?

Как же комментирует в своих воспоминаниях подобную обстановку на флотилии дочь Филиппа Сергеевича – Римма Филипповна? «…На памяти у меня один странный разговор, состоявшийся в нашей семье. Отец пришел хмурый со службы, чем-то расстроенный. На мамин вопрошающий взгляд ответил раздраженно:

– Я ему сказал: что же ты делаешь? Мне скоро не с кем будет работать. Знаешь, что он мне ответил? «Погоди, погоди, скоро и до тебя доберемся».

– И что же ты? – спросила мама.

– Говорю: руки коротки.

Этот короткий диалог запал в детскую память, видимо, в связи с названной в разговоре фамилией Кротова – начальника Особого отдела флотилии. Эта фамилия наводила страх…».

Любопытные воспоминания. Чем же объясняется такая смелость Филиппа Сергеевича в разговоре с начальником Особого отдела флотилии? Да только тем, что Филипп Сергеевич хорошо представлял уровень тех, кто стоял за его спиной, кто, сохранив его на прежней должности, решительно назначил на более высокую и ответственную должность.

По свидетельству Николая Герасимовича Кузнецова, в то время командующего ТОФ, в начале апреля 1938 года во Владивосток приехал глава недавно образованного Наркомата ВМФ бывший начальник Политуправления РККА Петр Александрович Смирнов. Прямо с перрона вокзала Смирнов заявил Кузнецову: «Я приехал навести у вас порядок и почистить флот от врагов народа».

О «плодотворной» деятельности Смирнова в ходе этого приезда мы уже вели речь. Для нас важен лишь тот факт, что Филипп Сергеевич Октябрьский, назначенный командующим Амурской флотилии, – ставленник, или если вам будет угодно, – «назначенец» наркома ВМФ Петра Смирнова. Наверняка, назначая его на эту ответственную и вполне независимую от командующего ТОФ должность, Смирнов придал Октябрьскому особые полномочия и права по наведению «порядка» на флотилии, что и давало Филиппу Сергеевичу основание сдерживать неуемную прыть того же особиста Кротова.

При этом стоит обратить внимание и на то, что в разговоре с Кротовым, обнаруживается не столько желание защитить своих непосредственных подчиненных от явного произвола, сколько сохранить штат полезных для дела сотрудников… А это, как говорят в Одессе, «…две большие разницы».

Объективности ради, следует признать, что Филипп Сергеевич делал попытки вывести из-под удара отдельных офицеров. Обратимся к воспоминаниям Ивана Зарубы. Иван Александрович очень точно передает ситуацию, сложившуюся на флотилии в период репрессий: «В конце 1937 года, 12 ноября меня вызвали в штаб сдать должность. Значит, дела мои плохи. Я сдал за два часа. Лялько у меня принял. Я ушел домой, и вдруг звонит Октябрьский. Я удивился, в чем дело? Он говорит: «Я ничего не могу сделать. Все делается без меня. Я дам совет: получите все ваши деньги и уезжайте. Никаких вопросов не задавайте. На следующий день я уехал, а вещи попросил продать соседа».

Остается уточнить, что Заруба ошибочно датирует события 1937 годом, вместо 1938-го, так как Октябрьский принял дела командующего флотилией не ранее марта 1938 года. Что же касается самого эпизода с Зарубой, то Филипп Сергеевич, выводя его из-под удара, ничем особенно не рисковал, исполняя приказание штаба флота о представлении капитан-лейтенанта Ивана Зарубы к демобилизации… Нас ждет еще не один эпизод общения с Иваном Зарубой, поэтому мы с ним надолго не расстаемся. Очередная встреча с Иваном Зарубой, ставшим к тому времени капитаном 2 ранга, произойдет 11-го ноября 1941 года. Именно в этот день крейсер «Червона Украина», которым командовал капитан 2 ранга Заруба, благодаря странному упрямству командующего флотом Октябрьского, был буквально «подставлен» под удар немецкой авиации и утоплен в Южной бухте рядом с Графской пристанью. Не особенно дорожил Филипп Сергеевич свидетелями своей «плодотворной» (?) деятельности на Амуре… Еще через 8 месяцев, в июле 1942 года, наш «заботливый» Филипп Сергеевич, убывая с Херсонесского аэродрома на Кавказ, бросит своего сослуживца по Амуру в числе многих десятков тысяч человек, обрекая всех на смерь и плен… По обоим упомянутым эпизодам, в которых Ивану Зарубе пришлось фигурировать и как участнику и как невольному свидетелю, нам предстоит в свое время уточнить многочисленные детали.