Чтение онлайн

Если бы Филипп Сергеевич Октябрьский не сидел бы в бункере своего ФКП, а оценил бы на местности рубеж, выделяемый войскам 4-го сектора обороны… Я, пожалуй, погорячился: «…советские адмиралы под пулями не ходят…». Это Эрих Манштейн мог выехать на Северную сторону при планировании десанта через бухту…

Ну, а нам кто мешает «определиться» на местности? Маршрутное такси № 26, идущее от вокзала через площадь Макарова, Троицкую балку, Абрикосовку, оставляющее слева ГРЭС, остановится у памятника Инкерманскому сражению. Если вы оставите памятник слева и выйдете на крутой обрыв, нависающий над Инкерманской долиной, то обнаружите хорошо сохранившиеся остатки мощного бетонного сооружения – это бывший выносной КП 35-й береговой батареи. Оценив неприступность позиции, вы удивитесь, почему на ней не задержали врага… Экскурсионные группы привозят сюда на автобусах. Долго они здесь не задерживаются. Экскурсоводы обращают внимание на неприступность позиций, занимаемых английскими войсками в ходе Инкерманского сражения, но старательно уходят от вопросов почему эти уникальные по неприступности позиции не были использованы нашими войсками в конце июня 1942 года…

Теперь можно считать, что вы ознакомились с участком, выделенным для обороны войскам 4-го сектора. Протяженность рубежа, без учета извилистой береговой черты, составляла более шести километров. Если бы все выделенные в сектор бойцы заняли назначенный им рубеж обороны, то на каждого пришлось бы более трех метров траншеи или хода сообщения. Вы представляете себе, какой бы это был «грозный» заслон на пути десантных групп, сформированных из элитных егерских и саперных частей, поддержанных огнем десятков тяжелых батарей?

Наш рубеж был усилен тремя бетонными огневыми точками, простреливавшими Килен-балку, двумя артиллерийскими дотами № 18 и № 19, одним 85-мм орудием на зенитной батарее и двумя орудиями батареи № 701. Полевой артиллерии сектор не имел, не считая слабеньких «сорокапяток».

В частях, выделенных в оборону сектора, отсутствовали станковые пулеметы и артиллерия. Значительная часть личного состава после переправы с Северной стороны не имела даже стрелкового оружия. Подвоз боезапаса к частям еще не был налажен. Спустя час после высадки немецкого десанта, чтобы не допустить переброску наших резервов с позиций 1-го сектора, противник начал наступление и на Сапун-гору.

Во втором секторе противник наступал двумя группами. Одной в узкой полосе вдоль Ялтинского шоссе в район пересечения его с Балаклавским шоссе силами 170-й пехотной дивизии, а второй в общем направлении на хутор Дергачи силами 4-й румынской горно-стрелковой дивизии. Причем острие удара было направлено на хутор Дергачи. Немецкими штурмовыми группами на участке 170-й дивизии командовал командир 105-го полка полковник Мюллер. 170-й дивизии были приданы два полка из состава 25-й немецкой дивизии, переброшенные под Севастополь из-под Донецка. Наступление вели 399-й справа, на позиции 388-й дивизии, 420-й – в стык между 388-й дивизией и 9-й бригадой морпехоты, 391-й слева на позиции 9-й бригады. В стык между 9-й бригадой и 7-й бригадой морпехоты атаковал 105-й немецкий полк. В резерве находились части ефрейторской 72-й немецкой дивизии. Правее, по двум старым дорогам, поднимающимся на склоны Сапун-горы со стороны поселка Гидроузел, атаковали румынские части: 4-я горнострелковая дивизия, усиленная 1-й горнострелковой королевской дивизией и 18-й румынской дивизией.

Полоса обороны СОР шла по рубежу высот Карагач-Сапун-горе – горе Суздальской и была оборудована средствами полевой и долговременной фортификации. Имелись окопы, ходы сообщения, доты и дзоты. Перед линией дотов и дзотов были оборудованы минные поля и проволочные заграждения. Сложность заключалась в том, что для большинства береговых батарей это была мертвая зона. Несколько морских орудий, перенесенных на склоны Сапун-горы, должны были решить проблему, но к ночи с 28 на 29 июня большая часть артиллерии была выведена из строя авиацией противника. Оставалось несколько орудий в дотах, расположенных вдоль Симферопольского шоссе, но они были расположены близко к противнику, а бетонные СЖБОТы, прикрывавшие подступы к дотам были подавлены. Большая часть полевой артиллерии почти не имела боезапаса и подвергалась налетам авиации, поэтому возможности маневрирования артиллерийским огнем у защитников Севастополя практически не было.

В некоторых источниках указывается, что 75% дотов не занимались расчетами из-за отсутствия вооружения, т.к. некомплект станковых пулеметов в войсках составлял до 65%. Но это не совсем так. 2-й и 3-й дивизионы дотов имели полное вооружение. Главная причина быстрого прорыва обороны на Сапун-горе заключалась в другом. Захват ГРЭС и отключение подачи электроэнергии в город, которое произошло около 5 часов утра, дезорганизовало оборону, т.к. многие телефонные станции, обеспечивавшие рубежи обороны, были запитаны от городской сети. Оборона стала полностью неуправляемой и держалась лишь на мужестве защитников.

Из воспоминаний Жидилова: «И тут телефон замолчал. Проводная связь прекратилась со всеми батальонами и со штабом армии. Восстановить ее не удается». В 06.00 противник превосходящими силами прорвал фронт советской обороны на участке 775-го полка 386-й дивизии. Многие немецкие части присваивают честь взятия Сапун-горы себе. Официально в немецкой историографии указывается, что честь взятия Сапун-горы принадлежит немецкой 170-й дивизии. Но это не так. При внимательном анализе ситуации получается, что первыми прорвали советскую оборону румынские части. Правда, дальнейшее продвижение румынских частей было остановлено отведенными накануне в тыл частями 25-й Чапаевской дивизии, которые располагались в районе хутора Дергачи. Кроме того, ворвавшись на гребень Сапун-горы, румыны вышли из мертвой зоны советских береговых батарей. Несмотря на нехватку боезапаса, советской береговой и полевой артиллерии удалось остановить наступление. Румынские части отошли за гребень высоты.

В этот момент (около 7 утра) осложнилась ситуация на другом участке обороны. Пользуясь тем, что у артиллерии 1-го сектора СОР закончился подвезенный боезапас, противник ввел в бой свежие силы 72-й дивизии в районе развилки Балаклавского и Ялтинского шоссе. Разбив с помощью тяжелых танков и штурмовых орудий доты, находившиеся на развилке Балаклавского и Ялтинского шоссе, немецкие части попытались продвинуться вперед по Ялтинскому шоссе и вдоль трамвайных путей. Быстрое продвижение противника, однако, удалось остановить. Выйдя на перевал Ялтинского шоссе через высоты Карагач, противник попал под интенсивный огонь береговых батарей № 705 и № 19. Командиру 9-й бригады полковнику Благовещенскому был возвращен последний батальон бригады, который до этого находился на линии прикрытия эвакуации. Накануне вечером батальон был сменен на этом рубеже частями 142-й стрелковой бригады. Советские войска сопротивлялись отчаянно, нанося серьезные потери немецким войскам. Так, например, прикомандированный из немецкой 25-й дивизии 420-й пехотный полк только за десять дней боев потерял 564 человека, что соответствует 60% личного состава.

Около 8 утра командование немецкой 11-й армии решило усилить румынские части бронетехникой и частями 50-й дивизии. Одновременно румынские части начали подтягивать свою горную артиллерию. Чешские 76-мм горные орудия (с которых были скопированы советские 76-мм горные пушки) подвозились в разобранном виде на вьючных животных и собирались на месте. Части 50-й дивизии стали накапливаться в районе высоты Уч-Баш (Взорванная скала). В этот момент был произведен подрыв штолен боезапаса в Советской балке. Взрыв был произведен воентехником 2 ранга Саенко в присутствии представителя особого отдела флота старшего политрука Зудина. Это несколько приостановило немецкое наступление на позиции 8-й бригады морской пехоты. Однако положение 8-й бригады оставалось очень сложным. Около 11 часов немецкие танки и румынская пехота вышли на Сапун-гору в направлении хутора Дергачи, соединившись к 12 часам с частями десанта, наступающими из Килен балки. 8-я бригада морской пехоты, 703-я батарея, 2-я батарея 3-го дивизиона дотов, части 386-й дивизии и 138-й бригады оказались в окружении. Обычно этот факт в нашей истории не комментируется, а скромно указывается, что «…связь с 386-й дивизией и 8-й бригадой морской пехоты была потеряна».

Из отчета П.Ф. Горпищенко: «К 12 часам дня бригада понесла потери до 80% и начала отход к Английскому редуту Виктория. Штаб бригады потерял связь со своими частями, соседями и штабом армии. Когда перешли на редут Виктория, то в штабе Капитохина (комендант IV сектора и командир 95-й СД) получили приказание создать оборону, остановить отступающих, но из-за больших потерь удалось создать лишь прикрытие. По имеемым данным комиссар бригады полковой комиссар Силантьев, вступивший в командование после моего ранения, сформировал из остатков бригады батальон из 350 человек. Отчет составлен 4 июля 1942 года».

Штабу 8-й бригады удалось отойти только благодаря тому, что он находился в районе хутора Дергачи и его отход прикрыл взвод охраны штаба. При этом в перестрелке сам командир бригады Горпищенко был ранен, связь с батальонами была нарушена, именно поэтому факт окружения большей части 8-й бригады удалось установить лишь из немецких и румынских источников. Полковой комиссар Силантьев собрал всех моряков, остававшихся в тыловых службах бригады, и составил из них сводный «батальон». Основной же состав бригады продолжал сражаться в окружении на своих прежних позициях. Судя по всему, приказа на отход батальоны 8-й бригады так и не получили. Около 12 часов противнику удалось еще раз прорваться по Ялтинскому шоссе в районе развилки. Части противника устремились в прорыв вдоль дороги и трамвайных путей, но были остановлены огнем береговых батарей № 19, 705 и 702, а также дотов и дзотов тылового рубежа. Наступление захлебнулось. С 14 до 16 часов противник перегруппировывал свои силы, а в 16 часов началось наступление от хутора Дергачи в направлении Лабораторного шоссе. Чтобы не допустить прорыва к железнодорожному вокзалу и тем самым предотвратить окружение наших войск, сражавшихся в районе Корабельной стороны – горы Суздальской, в верховьях Лабораторной балки заняла боевые позиции батарея 152-мм гаубиц 3-го дивизиона 99-го гаубичного артполка 25-й Чапаевской дивизии капитана З.Г. Попова. Батарея имела по 10 бетонобойных снарядов на орудие. Во второй половине дня наступавшие в направлении батареи 8 немецких танков с пехотой были встречены огнем батареи, дотов № 20, 21, 26. Первыми же выстрелами прямой наводкой были уничтожены три танка. Пехота противника от огня наших стрелков и пулеметчиков понесла большие потери и вместе с оставшимися танками поспешно отступила и активности до конца дня на этом направлении враг не проявлял.