Чтение онлайн

На событиях, происходивших в районе Сухарной и Маячной балок, хотелось бы остановиться подробнее. На Северной стороне у советских войск оставался последний плацдарм. Это участок арсенала в Маячной и Сухарной балках. События в этом районе развивались следующим образом.

В ночь на 23 июня полковник Донец и заместитель начальника политотдела тыла батальонный комиссар В.А. Карасев переправились на катере в Сухарную балку для выполнения специального задания. По утверждению П.А. Моргунова именно Донец был уполномочен командованием принять решение по взрыву штолен с боезапасом.

Как пишет П.А. Моргунов: «Он (Донец) доложил, что получил задание командования тыла переправиться в Сухарную балку, организовать и проверить подрыв всех складов с боезапасом и другими взрывчатыми веществами. Я предупредил его, что сегодня части с Северной стороны, кроме Сухарной балки, отводятся и вернуться можно будет только ночью на шлюпке. Донец был также предупрежден, что враг может в любой момент прорваться к складам. В это время на подступах к штольням обеих балок шли ожесточенные бои, в которых защитники складов с большим трудом сдерживали врага».

Этот разговор между П.А. Моргуновым и Е.П. Донцом мог происходить только в ночь с 22-го на 23-е, т.к. полковник Донец в 3 утра был уже на территории Сухарной балки. Войска же были отведены в ночь на 24-е. В этой ситуации отсчет времени шел уже не сутками, а часами. П.А. Моргунов сам указывает дату: «В ночь на 24 июня по решению командования остатки 345-й стрелковой дивизии и 138-й стрелковой бригады отводились из района южнее ст. Мекензиевы Горы, где они прикрывали район от Сухарной до Графской балки, на южный берег Северной бухты, вследствие чего, задача прикрытия входов в балки и к складам ложилась теперь полностью на небольшие гарнизоны этих складов».

В связи с этим возникает вопрос: почему наши части поспешно отошли, оставив в Маячной и Сухарной балках лишь два маленьких гарнизона? Объяснение дается простое: «Разрешение на взрыв штолен было получено еще 24 июня, но в связи с тем, что не успели заминировать все штольни, было принято решение продержаться еще одни сутки, до утра 26-го июня». Все это конечно хорошо, но...

Склады в Маячной и Сухарной балках, так же как и все объекты севастопольской обороны (вплоть до дотов) были заминированы еще в марте 1942 г., о чем имеется официальный доклад. По версии наших историков штольни разминировали, опасаясь диверсии. Но документов, подтверждающих данный факт, пока найти не удалось. Даже если так, то на минирование 10 штолен в Инкермане специалистам понадобилось всего 8 часов. Е.П. Донец прибыл в Сухарную балку рано утром 23-го, т.е. до раннего утра 25-го у него было двое суток. Времени более чем достаточно.

24-го июня после отхода наших частей из двух старых земляных укреплений («форт Урал» и «форт Донец»), прикрывавших подходы к арсеналу, ситуация осложнилась: «...противнику ввиду значительного превосходства в силах и средствах удалось выйти к бухте и разъединить силы обороняющихся, находившиеся в Маячной и Сухарной балках». Но основной бой развернулся с другой стороны – севернее восточных внутренних ворот, противник прорывался со стороны бухты Голландия. С этой стороны подходы к складам прикрывали только 4 дота, которые занимали бойцы Местного стрелкового полка. Часть защитников закрепились в двухэтажном здании управления арсенала, превращенного обороняющимися в опорный пункт. Часть обороняющихся заняли позиции у ворот со стороны Маячной балки.

Из книги немецкого главнокомандующего Э. фон Манштейна: «Особенно трудным оказалось выбить противника из его последних укрытий на северном берегу бухты. Для размещения боеприпасов и резервов Советы устроили в отвесных стенах скал глубокие штольни с бронированными воротами, которые были оборудованы для обороны. Их гарнизоны, находившиеся под властью своих комиссаров, не думали о сдаче».

По вопросу обороны Сухарной и Маячной балок вроде бы все ясно, но при внимательном изучении документов возникает много вопросов и нестыковок, поэтому опять обратимся к воспоминаниям: «...нас переправили на трех грузовиках к арсеналу на Северной стороне. Мы приехали ночью 20 июня. Железные ворота одного тоннеля были открыты, и краснофлотцы вытаскивали из них темные ящики со снарядами. На причале уже лежал штабель снарядных ящиков. Кроме нас прибыли красноармейцы и командиры из других частей. Грузили машины быстро, но в пять утра начало светать. Машины успели сделать три ходки. Четвертой должны были забрать нас, но машина не пришла. Мы хотели повалиться спать тут же в штольне, но главстаршина выгнал нас на солнце. Машина пришла только ночью, привезла по буханке хлеба и по банке консервов на двоих. Воды не привезли, зато выдали по бутылке вина на каждого. Было приказано оставаться в штольнях. В нашей штольне лежали 45-мм снаряды, их штабеля громоздились в пять-шесть рядов вдоль стен. Рядом с нами работала пехота, загружая 76-мм снаряды. На следующий день машина за нами не пришла. После вина жутко хотелось пить. Кто-то из краснофлотцев предложил консерву. Я сказал, что есть не хочу, хочу пить. Моряк усмехнулся «Эх, пехота...» и финкой пробил банку. В банке оказалась вода...

В ту ночь прибыл полковник из тыла флота и приказал: «Вы остаетесь здесь для погрузки боезапаса, в вашей части об этом знают». Два или три дня грузили снаряды на шлюпки, катера, плоты. Ящики были и флотские, серые и армейские, зеленые. Большие, маленькие, но все тяжелые. Под конец так вымотались, что даже небольшие ящики таскали вдвоем, не хватало сил. Харч давали сытный, но воды было мало, ее привозили на катерах в больших бидонах. Даже ночью было жарко, постоянно хотелось пить, а снарядные ящики стояли вдоль стен нескончаемой вереницей...».

День восемнадцатый, 24 июня.

Ночью 24 июня, сразу после переправы с Северной стороны был сформирован сводный полк Береговой обороны численностью около 1500 человек под командованием командира местного стрелкового полка подполковника Н.А. Баранова. Полку было приказано занять побережье от железнодорожной станции Севастополь до Карантинной бухты. В район Килен-бухты и Воловьей балки из Береговой обороны выделялись две роты, усиленные пулеметами и 45-мм пушками, и сводный батальон Черноморского флотского экипажа. Кроме того, комендант города из подразделений различного назначения организовал ударную группу в составе 100 человек для действия в городе в случае высадки противника с Северной стороны.

Реально ли было такими силами и средствами препятствовать высадке притивника? Больше года на всем побережье в районе Севастополя отрабатывались различные варианты противодесантной обороны… Единственный раз нужно было фактически выполнить поставленную задачу – не допустить высадку…

С утра 24 июня в приказном порядке за частями были закреплены новые рубежи. Линия фронта выглядела так:

I сектор – комендант – генерал-майор П.Г. Новиков; рубеж обороны: от Балаклавы до пересечения Ялтинского и Балаклавского шоссе. Силы 1-го сектора располагались в следующем порядке: 109-я дивизия – 388-я дивизия – 9-я бригада морской пехоты.

II сектор – комендант – полковник Н.Ф. Скутельник; рубеж обороны: Скаты Сапун-горы до высоты в районе современного поселка 3-го гидроузла; силы: 386-я стрелковая дивизия, 7-я бригада морской пехоты, два батальона дотов (из состава сектора исключена 8-я бригада морской пехоты).

III сектор – комендант – генерал-майор Т.К. Коломиец; рубеж обороны: совр. р-н завода ЖБИ – Нов. Шули (Штурмовое) – подножье Сахарной головки – гора Четаритир – южный скат оврага Мартыновский – устье Трензиной балки – до бухты и далее вдоль бухты до ст. Инкерман; силы: 25-я стрелковая дивизия, один батальон дотов и 3-й полк морской пехоты, плюс – переданная в сектор 8-я бригада морской пехоты.

IV сектор – комендант – полковник А.Г. Капитохин; рубеж обороны: от ст. Инкерман до Павловского мыска; силы: остатки (?) 79-й стрелковой бригады и 2-го Перекопского полка морской пехоты, сводные полки 95-й и 345-й стрелковых дивизий и остатки 138-й стрелковой бригады. Сектору приданы: сводный батальон Черноморского флотского экипажа и две усиленные роты местного стрелкового полка. Во всяком случае, так указано в документах. На самом деле все вышеперечисленные части находились в казармах, убежищах и приводили себя в порядок после боев на Северной стороне. Следует признать очевидный факт – командование сектора и СОР не ожидало с немецкой стороны столь решительных действий по форсированию бухты. На побережье были выставлены лишь сторожевые посты. Так следует из воспоминаний. Эти факты, не придавая им глубинного, криминального значения, подтверждает и сам командующий в своей телеграмме: «...Остатки частей 345-й стр. дивизии, 138-й стр. бригады отведены на южный берег Северной бухты, сосредоточиваются и приводятся в порядок в Килен, Доковой и Лабораторной балках. 24 июня 1942 г. Октябрьский. Кулаков».