Чтение онлайн

Кроме того, ЦК ВКП(б) стало известно, что Кулик во время пребывания на фронте систематически пьянствовал, вел развратный образ жизни и, злоупотребляя званием маршала Советского Союза и зам. наркома обороны, занимался самоснабжением и расхищением государственной собственности, растрачивая сотни тысяч рублей из средств государства».

По последней информации любопытные пояснения делает доктор исторических наук Юрий Рубцов, который целенаправленно занимался изучением биографии Григория Кулика: «Маршал, прибыв в Керчь, быстро понял, что положение здесь архисложное. Отдав командующему войсками Крыма вице-адмиралу Левченко распоряжения относительно оставления полуострова, Кулик отправился в Тамань, поскольку, как позднее докладывал Сталину, «считал главной задачей организацию обороны» именно там. В тот же день, 13 ноября, он доложил начальнику Генерального штаба Шапошникову о принятом решении эвакуировать войска. Ответ же получил только 16-го. При этом ему было предписано во что бы то ни стало удерживать плацдарм на восточном берегу Керченского пролива. Но поезд, как говорится, уже ушел: остатки 51-й армии переправились на Таманский полуостров еще минувшей ночью.

Кулик, однако, не стал торопиться с докладом о свершившимся факте. Лишь через день он сообщил в Ставку, что эвакуированные войска заняли оборону на Таманском полуострове. А еще через день, 19 ноября, убыл в Ростов-на-Дону.

Свою миссию по обороне Керчи маршал, как видим, провалил. Командующий войсками Крыма Левченко в конце ноября был арестован и 25 января 1942 года военной коллегией Верховного суда СССР осужден к 10 годам лишения свободы «…за оставление Керченского полуострова и Керчи». На суде Левченко признал себя лично виновным, но вместе с тем показал, что Кулик вместо принятия мер по обороне Керчи, «своими пораженческими настроениями и действиями способствовал сдаче этого важного в стратегическом отношении города».

Сталин потребовал от маршала Кулика объяснений. Через три дня Поскребышев положил перед вождем многословное и сбивчивое покаяние маршала. Вождь, однако, на него не ответил, а «органам» позволил действовать так, чтобы маршал сполна испил чашу унижения. К обвинениям Кулика в пораженчестве и невыполнении приказов Ставки добавилась «бытовуха». «Накопали» Кулику и пьянку с развратом, и растрату казенных средств на собственные нужды. В Краснодарском военторге для него в октябре-ноябре 1941 года было взято товаров больше чем на 85 тысяч рублей. Председатель крайисполкома Тюляев приказал военторгу оплатить все взятое маршалом по оптовым ценам и расходы отнести на счет тыла фронта. Расследование показало, что маршал специальным самолетом отправил семье в Свердловск большими партиями фрукты, колбасу, муку, масло, сахар, 200 бутылок коньяку, 25 килограммов паюсной икры, 50 ящиков мандаринов. Мясо, мука, крупа были отправлены и по московскому адресу Кулика».

По всем вышеизложенным признакам маршала Кулика можно причислить к «архитекторам» Крымской катастрофы ноября 1941 года.

17 ноября.

Ночью в резерв 1-го сектора были подтянуты части из 4-го сектора обороны. 1-й батальон 161-го полка и смененный только накануне из Аранчийского опорного пункта Местный стрелковый полк.

Обратите внимание, насколько лживы были боевые сводки. В сводке за 16 ноября прошла информация о переброске из района Бельбека в 1-й сектор двух батальонов 161-го полка. Сами же мы убедились, что сделать это было нереально. Теперь же, как ни в чем ни бывало, комендант 4-го сектора доносит о переброске повторно (?) 1-го батальона все того же 161-го полка, но уже сообщается о переброске и Местного стрелкового полка из 3-го сектора.

Позиции местного стрелкового полка занял вновь сформированный 90-й полк 95-й дивизии. Командование СОР готовило контратаку. Однако, и противник сосредоточил против первого сектора значительные силы и продолжил атаку. Завязался встречный бой за высоту 212.1. Войска сектора поддерживали огнем 152-мм орудия 51-го артполка, получившие боезапас со складов флота, где имелся боезапас для орудий МЛ-20 береговой обороны. На вооружении полка было 8 орудий. По противнику вели огонь 19-я и 18-я береговые батареи. А вот указываемой в мемуарах и научных работах 14-й батареи в те дни не существовало, на ее месте на мысе в Стрелецкой бухте находились орудия 242-й батареи, установленные на временных основаниях. Чуть позже к артиллерии сектора подключились и орудия 134-го гаубичного артполка (командир – майор И. Ф. Шмельков), но к его 13 122-мм орудиям было мало снарядов. Кроме того, по вновь построенной ветке в район Новых Шулей (Штурмовое) вышел на огневую позицию бронепоезд «Железняков».

Благодаря мощному заградительному огню батарей, противника удалось остановить на Ялтинском шоссе, но в окружающих шоссе горах, сосредоточив силы 72-й дивизии, противник решительно атаковал части 1-го сектора. К наступлению темноты, имея преимущество в силах, противник овладел восточными скатами высоты 212,1, отдельные группы солдат противника вышли на гребень высоты. Бой продолжился и ночью.

В 20 ч 45 мин 1-й батальон 1330-го стрелкового полка под командованием лейтенанта В.Д. Полякова и под¬разделения 149-го спешенного кавалерийского полка под командованием подполковника Л.Г. Калужского выби¬ли противника с высоты 212,1. Ночной атакой удалось отбить и высоту 440.8. Был еще один участок, где немецкие войска, неожиданно атаковав, добились успеха. Ванеев пишет: «Попытка двух батальонов нем¬цев, поддержанных танками и бронемашинами, атако¬вать наши части в районе Колымтай и Эфендикой в чет¬вертом секторе провалилась. 8-я бригада морской пехо¬ты при поддержке огня береговой батареи № 10 и 265-го артиллерийского полка Приморской армии не дала воз¬можности противнику продвинуться ни на шаг». На самом деле противнику удалось вклинится по долине реки Кача в наши позиции до 3 км. Атака силами до батальона при поддержке бронетехники была отбита только после того, как открыла огонь 10-я батарея и доты береговой обороны. После чего противник повернул назад. В атаке участвовали и штурмовые (самоходные) орудия, однако, до сих пор не удалось установить, к какому подразделению они относились. Контратакой батальонов второй линии 8-й бригады положение удалось восстановить. Днем 22 самолета севастопольской авиагруппы ЧФ бомбили и штурмовали войска противника в районе Кучук-Мускомья и Варнутка. Было уничтожено и выведе¬но из строя 15 автомашин.

Очень похоже, что 15 автомашин, об уничтожении которых шла речь в донесении от 16-го ноября, «благополучно» перекочевали в сводку за 17-е. Можно было бы и не фиксировать на этом внимание, но немецкие сводки подтверждали уничтожение только трех автомашин.

31 вражеский самолет Ю-88 под прикрытием истре¬бителей бомбил защищавшие город войска. При отра¬жении налета зенитным огнем был сбит один Ю-88. Два наших истребителя сбиты в воздушном бою само¬летами противника.

18 и 19 ноября.

Продолжались бои в 1-м секторе: ни одна из сторон не могла достичь решающего успеха. При выходе на гребень высоты 212.1 над Балаклавой противник попадал под огонь 19-й и 18-й батарей, при занятии гребня советскими войсками они попадали под огонь немецкой артиллерии. К вечеру 19 ноября части сектора занимали рубеж Генуэзская башня – восточные отроги высоты 212.1 – совхоз «Благодать». К вечеру 19 ноября стало совсем туго с боезапасом к полевым орудиям, подошел к концу тот небольшой запас 152-мм снарядов, который был в Севастополе. 122-мм боезапаса в СОР почти не было, не говоря уже об экзотических 155-мм боеприпасах. В достаточном количестве оставались 76-мм и 45-мм снаряды. Командование СОР приняло решение сменить передовые час¬ти первого сектора, ослабленные большими потерями. 383-й стрелковый полк был отведен на вторую линию обороны, а его пози¬ции на участке передовой линии: Генуэзская башня – восточные отроги высоты 212.1 – совхоз «Благодать» занял свод¬ный полк погранвойск НКВД (командир – майор К.С. Шей¬кин, военком – батальонный комиссар А.П. Смирнов). Пограничники сменили курсантов школы младших командиров на склонах высоты 212.1. В эти же дни майора Шейкина сменил майор Рубцов.

Из воспоминаний И. Калюжного: «Курсанты спускались с высоты черные, обросшие, многие были обморожены. Трое суток они лежали пластом под огнем противника, вцепившись в скалы...». Из воспоминаний К. Малявкина: «...навстречу попалась колонна моряков в изорванной грязной форме, шли не в ногу, устало передвигая ноги. Что-то было неправильным в этой группе моряков, потом понял – почти всем им было за сорок, все обросшие, худые, было дико глядеть на многодневную щетину на их щеках: «откуда вы братки?». Кто-то в колонне хрипло ответил: «оттуда!» и кивнул на Балаклавские высоты. Это отходил с позиций батальон запасного артполка, на взгляд, в колонне было не больше двух взводов...».

Происходила смена подразделений и на позициях в долине. Вспоминает бывший санинструктор 3-го батальона Сводного полка НКВД И.К. Калюжный:

«Пошли по целине, и вышли на дорогу Севастополь-Балаклава. Страшное зрелище, ужасное зрелище увидели мы: по обе стороны дороги лежали разбитые и обгоревшие машины, убитые и уже замерзшие лошади, вывернутые с корнем тополя и множество трупов».

161-й стрелковый полк (командир – полковник А.Г. Капитохин, военком – полковой комиссар П.А. Нуянзин) вво¬дился в первую линию обороны юго-западнее деревни Камары. Сюда же подтягивался усиленный батальон местного стрелкового полка во главе с командиром полка подпол¬ковником Н.А. Барановым и военкомом батальонным комиссаром В.Ф. Рогачевым. 40-я кавалерийская дивизия была выведена в резерв, а 1330-й стрелковый полк поставлен во втором эшелоне на рубеже: высота 212.1 – совхоз «Благодать».

В этот день в главную базу прибыл транспорт «Курск» (капитан – В.Я. Труш) в охранении тральщика № 16. Это был первый транспорт, доставивший боеприпасы для Приморской армии. В главную базу также прибыли эс¬минцы «Способный» (командир – капитан 3 ранга Е.А. Козлов) и «Сообразительный» (командир – капитан 3 ранга С.С. Ворков), которые доставили с Таманского полуострова два батальона 9-й бригады морской пе¬хоты, эвакуированные из Керчи.

В связи с падением Керченского оборонительного района было ликвидировано командование войск Крыма. Командующий Черноморским флотом и СОР вице-адмирал Ф.С. Октябрьский получил директиву Ставки ВГК от 19 ноября № 004973, которой командование вой¬сками Крыма упразднялось, а командующий Черномор¬ским флотом и СОР с 22.00 этого дня подчинялся непо¬средственно Ставке.