Чтение онлайн

О подвиге пяти краснофлотцев из состава 18-го батальона морской пехоты написано много. Но реальных фактов известно мало. В районе 16 часов 7 ноября на склонах горы вне видимости позиций 18-го батальона морской пехоты разгорелся бой. По шуму боя наблюдатели определили, что немцами было предпринято три атаки. Ночью (в начальный период обороны бои велись только в светлое время) из пяти противотанковых групп вернулось только две. Около 3-х часов ночи подошла третья группа, которая и принесла тяжелораненого краснофлотца Цибулько из состава группы старшего политрука Н.Д. Фильченкова. Подробности боя так и остались неизвестными, Цибулько умер спустя сутки, не приходя в сознание. По воспоминаниям Д.С. Озеркина и В.Л. Вильшанского, 7 ноября после атаки 8-й бригады противник силами до полка при поддержке транспортеров и артиллерии начал прорыв к дороге, ведущей на плато (современная дорога в пос. Семиренко) с целью выйти во фланг 8-й бригаде. Бои шли в течение суток. На горной дороге, которая ныне ведет к пос. Семиренко, разведчиками 8-й бригады были найдены три транспортера, два броневика и пять уничтоженных мотоциклов противника. По сообщениям разведчиков трупы противник унес с собой.

Из воспоминаний Д.С. Озеркина: «...на КП начальник разведки доложил, что на изгибе дороги стоят сгоревшие транспортер и два мотоцикла, а еще дальше возле нашего дзота еще два транспортера и броневик. Еще один броневик, очевидно пытавшийся обойти огневую точку, лежит на боку, на склоне горы. Дзот уничтожен, в траншеях в районе дзота найдены тела девяти краснофлотцев, четверо из которых были не нашими (не из 8-й бригады – Б.Н.). Трупов противника обнаружено не было, противник забрал их с собой. На обратном пути, в лощине было найдено еще три сгоревших мотоцикла...». Очевидно, прорвавшись к дороге, немецкие войска двинулись вверх, но были остановлены огнем пулеметного дзота. Дзот находился уже на плато, у дороги. При поддержке транспортеров дзот был подавлен, но дальнейшее продвижение противника было остановлено. Интересно то, что памятник установлен почти в 1 км от места боя, происходившего 7 ноября. В районе, где сейчас установлен памятник, тоже происходил бой, но уже 8 ноября. В попытке ниспровергнуть «сталинские идеалы» сейчас многие авторы стремятся доказать, что не было подвига пяти краснофлотцев из состава 18-го батальона. При этом многие авторы идут на прямую фальсификацию воспоминаний участников и очевидцев событий.

Так, например, в основательно переработанных воспоминаниях Замиховского утверждается: «...не было никакого подвига! Мы стояли как раз позади 18-го батальона... Вот только никаких частей ...позади 18-го батальона... не было». Учитывая многие несовпадающие детали, можно с уверенностью сказать, что опубликованные «воспоминания» являются продуктом творчества г-на Г. Койфмана, который их опубликовал. Главное в том, что в ходе боев 7-8 ноября противник на этом рубеже был остановлен отчаянной, героической борьбой многих тысяч защитников города…

Линия обороны 8-й бригады и 18-го батальона морской пехоты выровнялась, но дорога на плато, идущая из Дуванкоя (современная дорога на п. Семеренко) оказалась как бы на нейтральной полосе. Немецкие войска находились на окраине д. Дуванкой, советские – в районе станции Бельбек (ст. Верхнесадовая). Не смирившись с потерей хутора Мекензия, наше командование попыталось восстановить положение. Боевым распоряжением № 0065 заместителя коман¬дующего СОР генерал-майора П.А. Моргунова, только что прибывшей в Севастополь 7-й бри¬гаде морской пехоты надлежало к 8.00 следующего дня (8 ноября) сосредоточиться в районе безымянной высоты в 2 км западнее х. Мекензия, откуда во взаимодействии с 3-м полком морской пехоты перейти в наступление на х. Ме¬кензия – Черкез-Кермен с задачей восстановить поло¬жение на участке 3-го полка морской пехоты, заняв ру¬беж: высота 200.3 – Черкез-Кермен (т.е. полностью ликвидировать образовавшийся выступ).

Вечером 7 ноября, наконец, был окончательно решен вопрос о снабжении частей РККА, выходивших к Севастополю. Заместитель народного комиссара ВМФ адмирал И.С. Исаков приказал Военному совету ЧФ все необхо¬димое для частей Красной Армии в Крыму выдавать из ресурсов флота. Вице-адмиралу Г.И. Левченко было предложено потребовать от Военного совета ЧФ снаб¬жения частей армии всем, что имеет флот, до организа¬ции новой линии их снабжения и доставки грузов из Новороссийска в Керчь и Севастополь. Адмирал Исаков указал, что Красная Армия защищает главную базу флота и выполняет единую задачу с флотом, «...поэтому ведомственный подход к делу недопустим!».

8 ноября.

Приказом № 001 штаба артиллерии СОР в целях объединения действий и централизованного управления вся полевая и береговая артиллерия распределялась по секторам. Были назначены начальники артиллерий трех секторов (капитан А.В. Житков, майор А.В. Филиппо¬вич и майор Н.В. Богданов), командные пункты кото¬рых приказывалось разместить на КП комендантов сек¬торов.

Приказом ставились боевые задачи артиллерии каждого сектора, а начальник артиллерии береговой обо¬роны подполковник Б.Э. Файн назначался заместите¬лем начальника артиллерии СОР. 8 ноября позиции сторон не менялись. Противник, ведя бой силами 50-й пехотной дивизии, начал атаки в районе дер. Шули в направлении долины Кара-Коба и дер. Чоргунь с дальнейшей целью перерезать Ялтинское шоссе и не допустить подхода войск Приморской армии. Одновременно немецкая 50-я дивизия продвигалась частью сил по дороге Шули-Упа-Кучки с целью выхода в Чернореченскую долину. В бой готовились вступить укрепления четвертого узла сопротивления – Чоргунского. По утверждению генерала Моргунова неожиданная атака 8-й бригады морской пехоты заставила командующего 11-й армией Э. фон Манштейна перебросить 22-ю пехотную дивизию с Алуштинского направления под Севастополь. На самом деле 22-я дивизия немцев, завершив разгром наших 48-й кавалерийской и 421-й пехотной дивизий в районе Алушты и горных перевалов, еще 5 ноября получила приказ Манштейна на переход в район Севастополя.

Атаковать арьергарды отходящих дивизий Приморской армии смысла не имело, поэтому уж вечером 6 ноября 22-ю дивизию начали перебрасывать в помощь войскам, штурмующим позиции Севастополя. Первые подразделения 22-й дивизии появились под Севастополем уже утром 7 ноября. Так что связывать переброску 22-й дивизии с частным успехом 8-й бригады не стоит. Мне по-человечески понятно желание командира 8-й бригады полковника Вильшанского, потерявшего в течение пяти месяцев напряженных боев практически 85% личного состава бригады, убедить всех и, прежде всего, самого себя, что эти потери были не только оправданы, но и крайне необходимы…

В этот день советское командование попыталось вернуть позиции у хутора Мекензия. Рано утром И.Е. Петров и П.А. Моргунов прибыли на Мекензиевы горы, куда стали прибывать на автома¬шинах подразделения 7-й бригады морской пехоты. В 9 ч 30 мин коман¬дир бригады полковник И.Е. Жидилов получил боевое распоряжение И.Е. Петрова. Как указывается в книге П.А. Моргунова «Героический Севастополь» задача была: «...с приданным 2-м Пере¬копским батальоном моряков (командир – военинженер 2 ранга И.И. Ку¬лагин) и батальоном морской пехоты запасного артил¬лерийского полка (командир – майор В.Д. Людвинчуг) овладеть хутором Мекензия».

Привожу строки приказа: «…7-й бригаде морской пехоты к 8 часам 8 ноября сосредоточиться в районе безымянной высоты, что в двух километрах восточнее хутора Мекензи № 2 (должно быть, имелся в виду кордон Мекензи-2 – Б.Н.), с задачей уничтожить прорвавшегося в этом направлении противника, восстановить положение на участке 3-го морского полка, заняв рубеж – высота 200,3, Черкез-Кермен, безымянная высота – один километр севернее Черкез-Кермен. Переброску бригады в район сосредоточения произвести на автомашинах, которые будут выделены оборонительным районом.

Батарее № 724 береговой обороны, одной батарее 57-го артполка При¬морской армии и 26-му отдельному зенитному артдиви¬зиону предписывалось огневым налетом расстроить бое¬вые порядки противника, а с началом наступления 7-й бригады поддержать ее последовательным сопро¬вождением огня…».

Из воспоминаний командира 7-й бригады И. Жидилова: «Рано утром 8 ноября бригада построилась во дворе училища. Моросил мелкий осенний дождь. Прибыли машины. Две недели назад нам не хватило бы и двухсот грузовиков, теперь уместились на шестидесяти... Дожди размыли дороги. В огромных лужах застревают автомашины. Но трактора, натужно завывая, волочат за собой минометы и повозки с минами. Минометный дивизион Волошановича с трудом достигает намеченных позиций. Мокрые, вымазанные в глине бойцы поспешно устанавливают минометы, готовятся к открытию огня. Капитан Гегешидзе вывел свой четвертый батальон за передний край обороны 3-го морского полка полковника Гусарова и остановился у развилки дорог на высоте 248,0. В восьмистах метрах позади него расположился третий батальон Мальцева, который будет идти во втором эшелоне уступом за левым флангом четвертого батальона. Гегешидзе докладывает, что начал двигаться на высоту 137,5. Эта высота прикрывает хутор Мекензи. Враг установил на ней целые батареи пулеметов, за что краснофлотцы прозвали ее «пулеметной горкой».

После непродолжительной артиллерийской подготов¬ки бригада около 12.00 (!) часов перешла в атаку на высоту 137,5, прикрывавшую хутор Мекензия. Атаку вела только 7-я бригада, да еще неполным составом.

Из состава бригады в атаке участвовало всего два батальона. 1-й батальон капитана Моисея Иосифовича Просяка после понесенных потерь заканчивал переформирование и находился в Севастополе. Артподготовку провели очень слабую, сказывался дефицит боезапаса. Даже собственные огневые средства бригады были использованы слабо. Минометный дивизион прибыл на позиции с опозданием. А артдивизион бригады прибыл только на следующий день. Встреченный сильным артиллерийским и минометным огнем 4-й батальон капи¬тана А.С. Гегешидзе, продвинувшись всего на полсотни метров и вынужден был залечь. В 15.00 7-я бригада предприняла вторую попытку атаки. На этот раз атакующих кроме уже названных батарей поддержали огнем береговые батареи № 30 и 35, а также 265-й корпусный артиллерийский полк Примор¬ской армии и артиллерия крейсера «Червона Украина». Для усиления бригаде придали малочисленный, поредевший в предыдущих боях 16-й батальон морской пехоты.