Чтение онлайн

Впереди этой линии находилась цепочка дзотов, повторявшая линию переднего края. Она проходила от долины Кара-коба (обрыв) вокруг хутора Мекензия, далее до высоты Яйла-баш и оттуда к станции Бельбек (Верхнесадовая). Линия дзотов смыкалась с дзотами 8-й бригады морской пехоты. Тыловой рубеж обороны в 3-м секторе составляли доты тылового рубежа СОР БО ГБ.

4-й сектор.

Граница – слева вдоль моря. На передовом рубеже находилось 3-е управление группы ДОТов (5 дотов): 1-й взвод – ДОТы № 76, 77; 2-й взвод – ДОТы № 51, 52, 78. На главном рубеже – 1-й взвод 2-го управления дотов – ДОТы № 1, 2, 35,36, 37 (5 дотов). Всего 10 шт. По «Приложению» числится 12 шт. и еще 8 шт. на тыловом рубеже – всего 20 дотов. Орудий числится 17 штук: 1 – 100-мм, 1 – 76-мм, 1 – 75-мм, 14 – 45-мм. По утверждению Неменко, сравнившего отчетные данные со следами на местности, эти данные не соответствуют действительности.

В перечне артиллерии 4-го сектора нет ни одного 130-мм орудия,зато есть два «неучтенных» (?) 130-мм дота в 3-м секторе и оба они относятся не к 3-му сектору, а к 4-му. Это доты № 77 и 78, установленные на новых позициях. При этом, орудия (1 – 100-мм, 1 – 76-мм и 7 – 45-мм), числящиеся в 4-м секторе, наоборот, относятся к 3-му сектору. 100-мм орудия «Б-24 БМ» дотов № 78 и 37 снимаются для ремонта и затем устанавливаются на 2-й батарее. Вместо них в дотах на временных деревянных основаниях устанавливаются другие орудия. 45-мм пушки стояли в дотах № 1, 51, 37, 35, 36, 52, 76. Дот № 2 имел 75-мм орудие. Т.е. в 4-м секторе в дотах находились 2 шт. 130-мм орудий, 1 шт. 75-мм, 7 шт. 45-мм орудий. На тыловом рубеже стояло всего одно орудие в доте № 6. Т.е. количество орудий совпадает, а в Приложении № 13 указаны «лишние» (?) доты. Большого криминала в этих разночтениях нет, орудия снимались для ремонта, заменялись более мощными или наоборот.

Линия обороны в районе Качи, по состоянию на конец ноября 1941 года, была удержана нашими войсками. Основу ее составили доты Аранчийского узла сопротивления. Этот участок обороны занимал 90-й стрелковый полк, который сменил на этом участке Местный стрелковый полк. Вернее не сменил, а «вобрал» в себя. В состав 90-го полка в качестве второго батальона вошел батальон школы запаса береговой обороны (полковника И.Ф. Касилова), ранее входивший в состав Местного стрелкового полка. Вторым батальоном полка стал... батальон электромеханической школы (командир – майор Кагорлыцкий). Т.е. с линии обороны условно сняли часть войск «усилив» линию обороны лишь штабом 90-го стрелкового полка.

В период между штурмами за счет пополнений приступили к формированию третьего батальона полка. Именно силами формируемого 3-го батальона были достроены доты № 35 и 36 и восстановлены доты № 1 и 2. Все пулеметные точки в секторе были дерево-земляными. До настоящего времени они не сохранились.

Александр Неменко проделал колоссальную работу, подняв пласт архивного материала по долговременным сооружениям, определился на местности с каждым объектом исследования. Если эти долговременные сооружения с установленными на них орудиями и пулеметами, являлись костяком основой обороны, то исчерпывающие данные о них и судьбе их расчетов призваны стать основой в освещении многих спорных или малоизученных эпизодов борьбы за Севастополь.

Если бы перед нами стояла задача выяснить расход цемента и арматуры при сооружении дотов и огневых позиций батарей, то и эта проблема была бы решена. Сейчас же нам достаточно общей картины оборудования рубежей и, благодаря исследователю, она обретает вполне реальные черты.

ЗИМНИЙ ШТУРМ, ДЕНЬ ЗА ДНЕМ

17 декабря, среда.

День 17 декабря оказался одним из самых трагичных и тяжелых за всю оборону Севастополя. Ванеев пишет: «...в 6 ч 10 минут началась короткая, но мощная немецкая артподготовка». Но штурм начался намного раньше. В 4 ч 30 минут на участке 8-й бригады морской пехоты разведывательный батальон 22-й немецкой дивизии произвел диверсионную операцию и вырезал передовое охранение правого фланга бригады. Впереди штурмовой группы батальона шли около двух десятков предателей, переодетых в советскую морскую форму (из числа местных жителей и военнопленных). Идея принадлежала герою 11-й армии полковнику фон Боддену, командиру разведывательного батальона 22-й пехотной дивизии. Передовые посты 8-й бригады приняли немцев и их пособников за свою возвращающуюся разведку и были бесшумно уничтожены. Из воспоминаний Д.С. Озеркина: «...я наклонился к раненному бойцу, его лицо было страшно изуродовано. «Как же вы немца проглядели?», – спросил я. «Не проглядели мы, товарищ батальонный комиссар, предатели впереди шли, переодетые в нашу форму, когда опомнились мы, поздно было ...». Я с ужасом посмотрел на его лицо, изрезанное ножами, на лбу моряка была вырезана звезда, кровь в виде звездочки просочилась через бинты...».

В некоторых источниках указывается на участие в этой операции взвода из состава учебного полка «Бранденбург» – немецкого диверсионного подразделения в составе Абвера. Подтверждений этому найти не удалось. Не подтверждают эту версию и немецкие источники. Из воспоминаний бывшего военнослужащего 22-й дивизии Мюллера: «...за бокалом крепкого вина, оберст фон Бодден поделился подробностями задуманной операции, при этом он заметил, что от добровольных помощников из числа местного населения отбоя не было, особенно старались крымские татары. Из их числа было отобрано человек пятьдесят наиболее пригодных для операции... Еще в октябре 1941 года, в селении Ак-Шейх, нами был захвачен большой склад с обмундированием, которое было решено использовать для операции. ...Командир разведчиков 22-й дивизии был неистощим на выдумки... Тогда еще никто не знал, что скоро нашего героя не станет...».

А вот житель Крыма Панов-Никитский, в годы войны сотрудничавший с немцами, пишет: «На начальном этапе татары не особенно охотно шли служить в немецкие подразделения. Они организовывали отряды местной самообороны, получая от немцев оружие и обмундирование, занимались реквизицией излишков продовольствия... или охраной своих сел. В немецких частях татар практически не было, не говоря уж о румынских. Утверждения о том, что татары в 1941-42 г. служили в немецких частях – не более чем выдумки. Лишь в 1943 г. с изменением немецкой политики, и с походом Советской армии к границам Крыма, их отношения изменились... В 1941 году немцы чаще всего, вербовали своих помощников среди пленных, чаще всего солдат, моряки, одурманенные большевистской пропагандой, почти всегда отказывались от сотрудничества с немцами, предпочитая быть расстрелянными...».

Так или иначе, почти все передовое охранение на участке 8-й бригады морской пехоты было снято, и бригада почти полностью потеряла первую линию обороны на правом фланге. Отчаянное сопротивление оказали только три дзота на левом фланге, своим огнем подняв тревогу. Их мужественное сопротивление позволило вывести часть минометного дивизиона и сохранить часть минометов бригады. Однако уже через полчаса в 5 ч 30 м дзоты, оставшиеся без пехотного прикрытия, были забросаны гранатами и умолкли. Противник атаковал из деревни Чоткара (Малодворное) по дороге и от деревни Калымтай вдоль балки Коба-Джилга. Около роты 1-го батальона 8-й бригады оказалось в окружении. В 6 ч 10 минут началась общая артподготовка немецких войск, а в 6 ч 50 минут немецко-фашистские войска перешли в наступление по всему фронту обороны Севастополя.

Противник ввел в бой пять немецких пехотных дивизий (72-ю, 50-ю, 24-ю, 132-ю и 22-ю), 1-ю румынскую королевскую горнострелковую бригаду, а также части 5-й и 6-й румынских бригад. Нужно отметить хорошую работу немецкой войсковой разведки. Большая часть ударов наносилось на стыках наших разнородных соединений и секторов обороны. На острие главного удара были 22-я и 132-я немецкие дивизии, которые с двух сторон обходили Бельбекскую долину по господствующим высотам. 22-я дивизия атаковала слабо укрепленный стык 8-й бригады морской пехоты и 241-го полка. 132-я била в стык между 3-м и 4-м секторами: между 241-м полком 95-й дивизии и 287-м полком 25-й. Части 132-й дивизии попытались отсечь от основных сил 1-й батальон 287-го полка и батарею 69-го артполка, оборонявшихся на выступе высоты Яйла-баш. 22-й дивизии сопутствовал успех, первым ночным броском был почти полностью уничтожен многострадальный 1-й батальон 8-й бригады, попали под артиллерийский огонь и понесли потери второй третий и пятый батальоны бригады. Основной удар немцы наносили по дороге, которая по диагонали пересекает плато и выходит в Бельбекскую долину. Дорога превосходно сохранилась и по сей день и идет из современного села Краснозорье, мимо поселка Семиренко, и далее мимо воинской части к Симферопольскому шоссе. Атакой передовых частей немецкой 22-й дивизии удалось вклиниться в оборону до холма Азис-оба, на котором находился КП бригады. Линия обороны на правом фланге бригады откатилась сразу на два-три километра.

Особенно упорный бой разгорелся в районе горы Азис-Оба, где оборонялись подразде¬ления 2-го и 3-го батальонов бригады. Несмотря на превосходство противника в силах, бойцы стойко оборонялись, неоднократно пе¬реходя в контратаки и отбрасывая гитлеровцев. Политрук В.Н. Загальский трижды поднимал за собой краснофлотцев в контратаку. На помощь подоспела рота 5-го батальона, и пози¬ции были удержаны.

Тогда враг снова начал усиленную обработку боевых порядков бригады артиллерийско-минометным огнем и ударами с воздуха. Подразделения 2-го и 3-го батальонов понесли большие потери. Когда противник снова атаковал, ему удалось вклиниться в нашу оборону, а затем около 12 часов окружить холм Азис-Оба, на котором находился КП бригады. На КП засел взвод охраны штаба и раненные краснофлотцы с расположенного рядом перевязочного пункта. Через час высота была взята, но за это время бойцы 2-го и 3-го батальонов успели организовать оборону в 700 м позади КП. Против них действовало два полка 22-й дивизии, поддерживаемые двумя батареями штурмовых орудий Stug III. Из воспоминаний Г.И. Иванченко: «Залегли в чистом поле, слегка припорошенном снегом: цепочка моряков в черных шинелях. Вдоль цепи шел комиссар И.И. Малыгин. Он шел, не сгибаясь, и кричал: «Окапываться, всем окапываться!» Взяло зло, я ткнул лопаткой землю, и под мерзлой землей зазвенела скала. «Как тут окопаешься?! Скала!» Комиссар обернулся и спокойно сказал: «Хочешь жить? Грызи скалу зубами, но окопайся!». После чего повернулся и пошел дальше, больше комиссара я не видел».

В бой вступили основные силы 22-й немецкой дивизии, поддержанные еще одной батареей самоходных (штурмовых) орудий Stug III.

Части 22-й пехотной дивизии немцев нанесли удар в стык 2-го (командир – капитан Е.И. Леонов, военком – старший политрук И.И. Шульженко) и 3-го (командир – майор С.Н. Бутаков, военком – старший политрук Г.Г. Кривун) батальонов бригады. Несмотря на сопро¬тивление морских пехотинцев между батальонами стал образовываться разрыв. Командир бригады направил на опасный участок 5-й батальон (командир – лейтенант Н.С. Паняшкин, военком – политрук И.И. Малыгин) с задачей восстановить положение. Противник не выдер¬жал штыковой атаки моряков и отступил. В бою пал смертью героя политрук И.И. Малыгин, находившийся в первых рядах атакующих.