Чтение онлайн

Бой шел, в основном, стрелковым оружием, советским войскам пришлось оставить всю артиллерию, которая осталась без боезапаса и частично была повреждена. У частей не было ни исправного транспорта, ни бензина, чтобы вывезти орудия. Но 21 июня 1942 г. артиллерия у защитников Северной стороны еще была. В опорном пункте в районе Инженерной пристани восстановили одну 122-мм гаубицу и одну 152-мм пушку 725-й батареи Береговой обороны, а ночью, на шлюпках из Сухарной балки доставили боезапас.

Из воспоминаний Капитохина: «К вечеру ситуация прояснилась. Над Константиновским укреплением действовали три морских орудия, поддерживая обороняющиеся части, но они подчинялись своему, флотскому начальству, и связи с ними не было. Я мог вызывать их огонь только через командование 2-го морского дивизиона. В казармы Местного полка вышло несколько бойцов из состава обслуги гидроаэродрома в бухте Голландия. Они сообщили, что противник, захватив Братское кладбище, вышел к бухте. Это означало, что мы отрезаны от главных сил. Находясь в таком положении, я просто не мог управлять войсками, о чем я доложил командованию, попросив разрешения покинуть Северную сторону. Около 18 часов противник атаковал и наше укрепление».

Во втором очаге сопротивления – в районе 30-й батареи, ситуация тоже складывалась сложная. Оба зенитных орудия, прикрывавших «форты Шишкова», были разбиты, орудия на валу укрепления были уничтожены, большинство огневых точек вокруг укрепления подавлены, защитники укрепления, спасаясь от огня противника, вынуждены были отойти внутрь казематов. Это дало возможность немцам действовать более уверенно в районе подземных блоков 30-й батареи. Около 15 часов противник произвел взрыв 500-килограммового заряда взрывчатки в одной из башен. Взрыв вызвал многочисленные пожары внутри орудийного блока. Погибло около 120 человек из числа защитников батареи. Автоматчикам противника удалось проникнуть внутрь орудийного блока.

Отдельные части 4-го сектора в ходе непрерывных боев отошли на территорию 3-го сектора. 138-я стрелковая бригада и 345-я стрелковая дивизия, отражали вражеские атаки на рубеже балок Трензина, Графская и Сухарная. Далее по скатам Мартынова оврага оборонялись бойцы 25-й дивизии. Смелой контратакой Чапаевцам удалось отбросить противника к верховьям оврага, предотвратив окружение частей 345-й дивизии и 138-й бригады.

В долине Кара-Коба, сокращая линию фронта из-за больших потерь, 8-я бригада морпехоты и батальоны 386-й дивизии отошли ко второй линии обороны, проходившей в 500-800 м от подножья высот Читаретир и Сахарная головка. Потери в этих частях были велики, особенно в 8-й бригаде, но моряки и пехотинцы крепко держали рубеж, отбивая все атаки румынских войск. На Федюхиных высотах оборонялись три последних батальона 7-й бригады. После того, как была оставлена гора Гасфорта все плоскогорье высот, кроме обратных скатов высоты 135.7, простреливалось противником.

В первом секторе противник попытался развить свой успех, расширяя и углубляя клин, но потерпел в этот день сокрушительное поражение, понеся большие потери. Он атаковал в двух направлениях: по направлению к Кадыковке и в развилку между Сапун-горой и высотой Горная. Однако, в этот день в 1-м секторе была введена в бой 9-я бригада морской пехоты под командованием полковника Н.В. Благовещенского, военкома – полкового комиссара В.М. Покачалова, снятая с противодесантной обороны. Части противника в районе Кадыковки были отбиты, а в районе Ялтинской развилки до двух рот противника были окружены и уничтожены огнем пулеметных дотов, орудий 404-го артполка и двух морских орудий, установленных в дотах. В первом и втором секторах враг понес большие потери и продвинуться не смог.

Ночью была получена директива С.М. Буденного от 19 июня, в которой указывалось, что «...потеря Северной стороны означает лишение Севастополя возможности подвоза грузов, снабжения кораблями...», и предлагалось «...немедленно мобилизовать все силы и средства и восстановить положение в четвертом секторе». Правда, выполнить директиву было уже невозможно. Печально признать, что престарелый маршал из своего кавказского далека оценивал ситуацию и мыслил более предметно, чем адмирал Октябрьский, находившийся в полутора километрах от Северной стороны. По сути, судьба Севастополя была уже предрешена, все дальнейшие события напоминали уже агонию обороны.

День четырнадцатый, 20 июня.

Большинство исследователей, поверивших «наслово» П.А. Моргунову утверждает, что к вечеру 20 июня Северная сторона была «…нами потеряна». Попробуем проанализировать ход событий с раннего утра 20 июня. На Северной стороне оставалось несколько больших и малых очагов сопротивления. Флотские связисты и бойцы из группы обеспечения гидроавиации (около 50 человек) засели в доме телефонной станции «Голландия». Местный стрелковый полк (около 500 человек) занял оборону в своих укрепленных казармах. Высланному ночью взводу почти без потерь удалось прорваться и занять оборону в Северном укреплении. Константиновский, Михайловский форты, лагерь училища БО и Северное укрепление оборонялись единым фронтом. Оборонялись здесь в основном флотские части, но единого командования (ни флотского, ни армейского) на этом участке не было. Коменданту 4-го сектора подчинялись не более двух сотен бойцов, а большая часть сил 4-го сектора, остававшаяся в строю, сражалась вне окружения в районе Сухарной балки. Если бы командованием СОР опорные пункты Северной стороны создавались в приказном порядке, как об этом пишет Моргунов, то, прежде всего, был бы назначен командир или комендант боевого участка. При наличии единого командования и при условии поддержки с Южной стороны, плацдарм удалось бы удержать значительно дольше.

Вечером 20 июня после окружения Северного укрепления завязался бой вокруг массива бывшей мортирной батареи № 7, лагеря училища береговой обороны и Михайловского форта. С утра 21 июня во всех опорных пунктах на Северной стороне разгорелись упорные бои, которые продолжались весь день. Враг нигде не смог добиться успеха, и до ночи наши части надежно удерживали опорные пункты.

При анализе отдельных фактов и ряда событий крепнет убеждение, что опорные пункты, как боевые участки, до ночи 21 июня никто не создавал, и командиров в них никто не назначал. Командирами становились самые инициативные офицеры и старшины или оборону возглавлял старший по званию. Значительно позже, 21 июня, комендантом береговой обороны П.А. Моргуновым были назначены командиры опорных пунктов, но сделано это было сутки спустя, когда обстановка в этом районе стала совсем иной. Из воспоминаний Евсевьева, в те дни руководителя боев в районе форта Константиновский, бывшего начальника службы НиС ОВРа: «Несмотря на то, что действовала радиосвязь, телеграф и телефон, никаких приказов нам не поступало. Из штаба ОХРа (охраны рейда) нам по телефону твердили одно и то же: «Держитесь, помощь идет!» Обещали то 9-ю бригаду, то части с Большой земли, которые вот-вот должны подойти. Вместе с нами находился командир 161-го полка Дацко, со взводом охраны штаба, отрезанный от своих бойцов. Он также ожидал подхода подкреплений для того, чтобы прорвать окружение и вывести своих бойцов из кольца».

Обратите внимание, даже на уровне офицеров среднего звена армии и флота циркулировала информация о находившейся в резерве 9-й бригаде морской пехоты и, естественно, с ней связывались надежды на отпор вругу на Северной стороне…

П.А. Моргунов дает свою трактовку событий: «Возглавляли оборону капитан 3 ранга М.Е. Евсевьев и военком батальонный комиссар И.П. Кулинич, которые получили от командира ОВРа контр-адмирала Фадеева задачу удерживать Константиновский равелин до тех пор, пока из Южной бухты не будут выведены все плавсредства». Но ведь эта информация касалась только двух последних дней борьбы и относилась, прежде всего, к обеспечению движения судов по рейдам Севастополя, а не проблемам обороны Северной стороны.

На пятачке, ограниченном линией, условно проведеной от мыса Толстый через Северное укрепление до старой батареи № 4 (казармы МСП), оказались прижатыми к морю в обще сложности около трех тысяч человек. Многие из них, формируя группы, переправлялись вплавь через бухту. Из воспоминаний А.Г. Капитохина: «Я хорошо видел, что под скалами собралось до семисот-восьмисот солдат и краснофлотцев, многие из них были ранены, но почти все с оружием. Они укрывались под скалами от немецких самолетов. На мой запрос в штаб армии, мне пришел ответ: «Организуйте оборону всеми наличными силами, переправляя на Южную сторону ненужную матчасть, командующий СОР приказал: переправы на Южную сторону не будет». Как и чем я должен был переправить несуществующую «ненужную матчасть» не указывалось... С наступлением темноты многие красноармейцы и краснофлотцы вплавь переправились через бухту. На том берегу из них формировали новые подразделения. В основном, 79-ю бригаду и 2-й полк морской пехоты…».

Многие бойцы продолжали сражаться на своих позициях. Оборона от берега моря к Северному укреплению проходила вдоль вала времен Крымской войны. От Северного укрепления до казарм Местного стрелкового полка подготовленных рубежей обороны не было, хотя рельеф местности был довольно удобным. Еще действовали одно 100-мм орудие на батарее № 2 и два 130-мм орудия на батарее № 12. Действовала и батарея зенитных 37-мм автоматов, стоявших на крыше Константиновского укрепления. В строю на зенитной батарее возле Северного укрепления оставалось одно 76-мм орудие. Местный стрелковый полк сохранил свое 122-мм орудие, а, кроме того, артиллеристы 725-й батареи смогли доставить к позициям Местного полка одно 152-мм орудие. Остальные части свою артиллерию растеряли. Но вины командиров в этом не было. На Северную сторону прекратилась доставка бензина и боезапаса, поэтому, орудия расстреляв боезапас, умолкали, а вывезти их было невозможно. Поэтому при отступлении пушки просто бросали. Досадно признавать, но большинство орудий 4-го сектора попали в руки немецких войск в исправном состоянии. Немцами были захвачены в исправном состоянии 8 155-мм орудий Шнейдера (переданные потом румынским войскам), две 152-мм пушки-гаубицы, 3 122-мм гаубицы, 14 76-мм дивизионных орудий УСВ и Ф-22, два 76-мм полковых орудия. Боезапас армейских и морских орудий хранился в Сухарной балке, сложность заключалась только в его доставке. Те два орудия, которые 20 июня немцы установили в районе бухты Голландия, были предназначены не для борьбы с боевыми кораблями. Их установили для того, чтобы противодействовать доставке боеприпасов из Сухарной балки на Северную сторону. Доставлять боезапас приходилось с огромным риском, ночью, на шлюпках, мимо берега, занятого противником.