Чтение онлайн

Иден.Что поделаешь, сэр, история заднего хода не имеет. Сталин и так тогда с большой тревогой писал вам, что у них у всех в Москве создается впечатление, что Черчилль держит курс на поражение СССР. Ибо трудно объяснить его поведение по открытию второго фронта в Европе.

Черчилль.Он был недалек от истины. Я действительно этого хотел. За Польшу мы будем драться до конца, Иден. До конца!

Иден.До конца, сэр!

Черчилль.А теперь нам не мешало бы пропустить по бокальчику русского коньячка и хорошо покушать. Как думаешь?

Иден (смотрит на часы).Да, сэр, пора.

Ялта. Юсуповский дворец в Кореизе. В комнате Сталин, Молотов, Антонов. На стенах развешаны карты фронтов.

Антонов.Товарищ Сталин, мне звонили некоторые командующие армиями и вносили предложения по дальнейшему ведению боевых действий на Центральном фронте.

Сталин.И что они предлагают?

Антонов.Предлагают продолжать наступление на Берлин. Они утверждают, Берлином можно овладеть в феврале, тем самым приблизить окончание войны.

Сталин.Но Ставка так и планировала.

Антонов.Да, в январе мы так и планировали. Первый Белорусский фронт должен был выйти 1–2 февраля на Одер, форсировать его, укрепиться, пополнить резервы. В дальнейшем предполагалось развивать стремительное наступление на берлинском направлении, сосредотачивая усилия в обход Берлина с севера. Первому Украинскому фронту планировалось разгромить бреславскую группировку и к 25–28 февраля выйти на Эльбу, а правым крылом фронта овладеть Берлином с юга. Действительно, в то время противник на подступах к Берлину располагал ограниченными силами, и оборона его была довольно слабой. Не было крупных контрударных группировок, не было сплошного фронта обороны. Командование Первым Белорусским фронтом планировало стремительным броском 15–16 февраля взять Берлин. Но к началу февраля стала назревать серьезная опасность контрудара немцев со стороны Восточной Померании во фланг и в тыл главной центральной группировки фронта. Эта опасность с каждым днем нарастала. Конечно, можно было бы пренебречь этой опасностью, пустить обе танковые армии и 3–4 общевойсковые армии напрямик на Берлин и подойти к нему. Но противник ударом с севера легко прорвал бы наше прикрытие, вышел к Одеру и поставил войска фронта в районе Берлина в крайне тяжелое положение. Опыт войны показывает: рисковать следует, но нельзя зарываться.

Сталин.Что по этому поводу думает Жуков? Вы звонили ему?

Антонов.Звонил, товарищ Сталин. Он думает так же. Считает, вначале надо разгромить померанскую группировку, в которой до 40 дивизий, а потом готовиться к берлинской операции.

Сталин.Какие силы привлекает Жуков к померанской операции?

Антонов.Четыре общевойсковые армии и две танковые армии.

Сталин.Позвоните ему и скажите, Ставка согласна с его планом по ликвидации померанской группировки. Пусть тщательно спланирует эту операцию совместно с командующим Вторым Белорусским фронтом Рокоссовским и об окончательном решении доложит мне. А вы поддерживайте с ними постоянную связь, держите на контроле.

Антонов.Будет выполнено, товарищ Сталин.

Сталин.А как обстоят дела на юге?

Антонов.Войска там ведут пока оборонительные бои. Противник стремится отбросить их за Дунай, деблокировать свою группировку, окруженную нами в Будапеште.

Сталин.Позвони командующим фронтов и спроси, что им нужно для разгрома войск противника под Будапештом.

Антонов.Позвоню немедленно, товарищ Сталин. Разрешите идти?

Сталин.Да, идите.

Антоновуходит.

Теперь вот о чем. Учитывая существенный вклад в дело победы над Германией, большие людские потери и огромные материальные разрушения в Белоруссии, Украине и Литве, я считаю, будет справедливым, если мы внесем предложение о предоставлении права Белоруссии, Украине и Литве стать членами Организации Объединенных Наций.

Молотов.Это верно.

Сталин.Если даже они согласятся лишь с Белоруссией и Украиной, будет неплохо. Иметь в Ассамблее три голоса — это хорошо.

Молотов.Они тоже будут настаивать иметь по три голоса, особенно Америка.

Сталин.Если американцы будут на этом настаивать, мы, пожалуй, согласимся. А вот что касается Англии — надо подумать, стоит ли идти им навстречу. Вы посоветуйтесь с нашей делегацией.

Молотов.Хорошо, посоветуюсь.

Сталин.Теперь о репарациях. И прежде всего о материальных репарациях. Я думаю, репарации должны взиматься с Германии не деньгами, как это было после прошлой войны, а натурой. Германия должна производить натуральные платежи в двух формах, а именно: первое — единовременные изъятия из национального богатства Германии, находящегося как на территории самой Германии, так и вне ее, сразу по окончании войны. Это фабрики, заводы, станки, суда, вклады в иностранные предприятия и так далее. И второе — это ежегодные товарные поставки. Далее, в порядке уплаты репараций Германия должна быть экономически разоружена, иначе невозможно обеспечить безопасность в Европе. Конкретно это означает изъятие 80 % оборудования тяжелой промышленности, а военная промышленность должна быть уничтожена полностью. Оставшихся 20 % ее довоенной тяжелой индустрии будет вполне достаточно для покрытия внутренних действительно экономических нужд страны.

Молотов.Вполне достаточно. Вполне.

Сталин.Срок репараций нужно установить в десять лет.

Молотов.Десять лет — это достаточный срок.

Сталин.Важно установить контроль над экономикой Германии со стороны трех держав, чтобы исключить возможность возрождения военного потенциала Германии.

Молотов.Это правильно.

Сталин.Теперь об очередности получения возмещения теми странами, которые имеют на него право. В основу этой очередности должны быть положены два показателя: первое — размеры вклада страны в дело победы над врагом, и второе — размеры прямых материальных потерь данной страны. В первую очередь получают репарации те страны, которые имеют высшие показатели по этим рубрикам, все остальные страны — во вторую очередь. Я считаю, будет правильным, если мы для своей страны возмещение материальных потерь определим в сумме не менее 10 миллиардов долларов. Это, конечно, лишь очень-очень незначительная часть всей суммы наших прямых материальных потерь.

Молотов.Не мало ли?

Сталин.Понимаю, что мало. Но в сложившихся обстоятельствах надо удовлетвориться этой суммой. И последнее. Для подробной разработки репарационного плана необходимо создать репарационную комиссию из представителей трех стран с местопребыванием в Москве. Вот, пожалуй, и все. Как, согласен с таким планом?

Молотов.Вполне.

Сталин.Обсудите их еще раз с нашей делегацией.

Молотов.Обсудим, непременно обсудим.

Сталин.Кому поручим доложить о репарациях на совещании глав правительств?

Молотов.Поручить надо Майскому.

Сталин.Согласен. Поручайте.

Молотов.К вам просится на прием корреспондент одной из ведущих американских газет.

Сталин.Хорошо. Я приму его.

Молотовуходит. Входит корреспондент.

Садитесь, пожалуйста. (Корреспондент приветствует Сталина, садится в кресло.)Слушаю вас.

Корреспондент.Господин Сталин, Красная Армия ведет сейчас успешные боевые действия на западном фронте и вышла к границам Германии. Скажите, пожалуйста, чем вы объясняете неудачи Красной Армии в начале войны?

Сталин.Это объясняется главным образом тем, что война фашистской Германии против СССР началась при выгодных условиях для немецких войск и невыгодных для советских войск. Дело в том, что войска Германии, как страны, ведущей войну, были уже целиком отмобилизованы, и 170 дивизий, брошенных Германией против нашей страны и придвинутых к границам СССР, находились в состоянии полной боевой готовности, ожидая лишь сигнала для выступления, тогда как советским войскам нужно было еще отмобилизоваться и придвинуться к границам. Немалое значение имело здесь и то обстоятельство, что фашистская Германия неожиданно и вероломно нарушила пакт о ненападении, заключенный в 1939 году между ней и СССР, не считаясь с тем, что она будет признана всем миром страной нападающей. Понятно, что наша миролюбивая страна, не желая брать на себя инициативу нарушения пакта, не могла стать на путь вероломства. Одна из причин неудач Красной Армии состояла в отсутствии второго фронта в Европе против немецко-фашистских войск. Это позволило Германии двинуть все свои войска и войска своих союзников в Европе против нашей страны. Другая причина временных неудач нашей армии состояла в недостатке у нас танков и отчасти авиации. В современной войне очень трудно бороться пехоте без танков и без достаточного авиационного прикрытия с воздуха. Наши танки и самолеты по качеству превосходили немецкие танки и самолеты, но по количеству их мы имели тогда значительно меньше, чем у немцев. Немцы производили больше танков, самолетов и другого вооружения, ибо они имели в своем распоряжении не только свою промышленность, но и промышленность Чехословакии, Бельгии, Голландии, Франции и других стран. Без этого обстоятельства Красная Армия давно разбила бы немецкую армию, которая не идет в бой без танков и не выдерживает удара наших частей, если у нее нет превосходства в танках.