Великая отечественная война: Как это было
Шрифт:
На сухопутном фронте с первых дней наступление Красной Армии развивалось вовсе не так, как планировали ранее. Ведь 30 ноября некоторые части, поверив в миф об освободительной миссии советских вооруженных сил, переходили границу под гром дивизионных духовых оркестров, неся агитационные плакаты, знамена, груз пропагандистской литературы. Один из ветеранов финской войны, служивший артиллерийским техником на гаубичной батарее 7-й армии, вспоминал весьма характерный эпизод. Перед наступлением командир батальона объявил ему выговор за неряшливый вид: «Через 10 суток мы будем маршировать по Хельсинки, на нас будет смотреть вся Европа, а Вы, товарищ боец, небриты...»
Уже под Куоккалой (Репино) и Териоки (Зеленогорск) части Красной Армии понесли ощутимые потери. Вовсе не было у финнов того состояния «полного развала», о каком писал Сталин, собственноручно редактируя в конце марта 1940 г. доклад наркома обороны «Уроки войны с Финляндией». Никого не обманывали и попытки Ворошилова свалить вину за неудачи на комсостав дивизий и армий, обвинив его в преступно-пассивном отношении к делу.
«Мощный удар» пришелся если не в пустоту, то совершился растопыренными пальцами, ибо финны начали изматывать войска агрессора эффективными методами «малой войны». Руководство «несокрушимой и легендарной» оказалось неспособным обеспечить наступающие части даже маскхалатами — вместо них солдатам выдавали или простыни, или нечто вроде ночных рубашек. Прекрасно экипированные финны-разведчики под сыпучим снегом пробирались к советским позициям, умудряясь ради озорства иногда ужинать у походных кухонь противника. На привалах многие красноармейцы часто замерзали, хотя в действующей армии спирт давали практически без ограничений, особенно перед боем (в тылу водочный паек действительно не превышал 100 г в сутки). Мизерной с желалась добавка солдатской пайки в северных условиях: по 15 г сахара и 50 г сала ежедневно. В поисках недостающего зимнего обмундирования только 31 декабря 1939 г. ЦК В КП (б) обратился к руководству Горьковской области. 11нструкция была жесткой: к 3 часам утра 1 января 1940 г. доложить, сколько сможете дать на финский фронт полушубков, шапок-ушанок, рукавиц. Морозы на Карельском перешейке достигали 37 *С, а бойцам остро недоставало зимней одежды.
Если финские лыжники за час преодолевали по 30— 40 км, то части Красной Армии в этом отношении оказались просто беспомощны. Неудовлетворительные метеорологические условия свели на нет возможности советской авиации. Пехотным частям сильно досаждали многочисленные финские снайперы-«кукушки». среди которых были и женщины. Танки в бессилии молотили траками на валунах...
В ряде городов Советского Союза формировались отряды добровольцев, однако информация об условиях военных действий в Карелии, как правило, отсутствовала. Именно поэтому из состава 3-й гвардейской стрелковой дивизии, сплошь составленной из московских комсомольцев, к весне 1940 г. в живых осталось лишь около 600 человек. Большие потери понес и ударный полк, сформированный преподавателем Харьковского пограничного училища майором С. И. Донсковым из числа курсантов.
Долину около Суомуссалми финны назвали «страной мертвецов». Здесь на протяжении 5 км к 8 января 1940 г. местность была усеяна трупами бойцов 9-й, 163-й и 44-й советских дивизий. 27 500 красноармейцев и младших командиров (количество раненых неизвестно) в вязаных шлемах и касках, но без рукавиц (не додумались интенданты делать их с указательным пальцем, как это было у финнов, чтобы нажимать на гашетку — вот и приходилось их снимать в лютый мороз) собрало местное население в братские могилы. Потери финнов в боях за этот населенный пункт составили 900 убитыми и 1100 ранеными. Не случайно пожелавший остаться неизвестным советский генерал горестно сказал: «Мы заняли как раз достаточно земли, чтобы похоронить трупы павших». Естественно, публичный расстрел 11 января 1940 г. командира, начальника штаба и начальника политотдела 44-й дивизии перед выжившими 700 бойцами на льду озера Васо-Ярви ситуацию изменить не мог.
К 12 декабря 1939 г. обессиленные и истощенные соединения 7-й армии вышли к линии Маннергейма. Совершенно зря большевистская пропаганда окрестила ее творца «руководителем плохого оркестра». 8-ю армию командование бросило на обход укреплений с тыла. Она преодолела 86 тяжелейших километров в Северном При-ладожье, но в феврале 1940 г. оказалась в кольце. Спасти остатки наступавших частей смогли войска свежей 15-й армии, но план выхода к Ботническому заливу рухнул. 11е помогли и расправы с командирами представителя Ставки на Петрозаводском направлении А. 3. Мехлиса.
Являясь официально компаньоном Сталина, Гитлер гем не менее в частных беседах выражал неприкрытую симпатию к «богатырскому финскому народу», а Геринг предложил Маннергейму получить 134 зенитных орудия. Но из-за протестов Молотова финны смогли получить к 9 декабря 1939 г. только 50 из обещанных зениток.
Старался не раздражать советских лидеров и Гитлер: он даже не разрешил финнам воспользоваться германским кабелем связи для обращения по радио к США с просьбой о помощи. Не зря, видимо, Сталин в день своего 60-летия телеграфировал фюреру: «Дружба народов Германии и СССР скреплена кровью и имеет все основания оставаться длительной и прочной».
14 декабря СССР исключили из Лиги наций за «агрессивные действия в отношении финляндского государства». Собственно, произошло это по вине руководителей Советского Союза, которые продолжали демагогически повторять, что вовсе не ведут войну, а лишь оказывают посильную помощь «народному правительству» Финляндии во главе с О. Куусиненом. Вместе с тем Лига наций не осудила ни советско-германский договор 23 анкета 1939 г., ни нападение СССР и Германии на Польшу, «) польского представителя 3. Гарлинского предупредили: если он попытается заговорить об этом на заседании Лиги наций, то будет лишен права голоса.
По мере продолжения войны Советский Союз попадал во все большую изоляцию. В Финляндию прибыло 8000 добровольцев из Швеции, собирались ехать норвежские, датские, британские волонтеры. Отряд из 50 добровольцев собрал двоюродный брат Ф. Рузвельта, но добрался он к Хельсинки уже под занавес войны. Шла и материальная помощь: 10 млн долларов из США (но с условием, что на них будет закуплено продовольствие), хотя правительство обещало 60 млн; 300 тыс. фунтов стерлингов пожертвований прислали англичане; поступили деньги даже из Абиссинии.
К середине февраля 1940 г. «самораспустилось» опереточное правительство «Финляндской демократической республики», созданное по воле Сталина 1 декабря 1939 г. на квартире его главы О. Куусинена в Ленинграде. По некоторым данным, трое сыновей «премьера» воевали против Красной Армии, а их мать была медсестрой в одной из финских воинских частей.
Со второй половины декабря 1939 г. на Среднем Востоке концентрировалась армия французского генерала М. Вейгана как противовес советскому Кавказскому фронту. 5 февраля 1940 г. в Париже на встрече английских и французских военных было решено послать в помощь Финляндии 50 тыс. добровольцев из Франции и две британские дивизии. Однако на их транзит через свою территорию не дали согласия ни Швеция, ни Норвегия.
Эти действия серьезно обеспокоили Сталина. А тут еще в начале сентября в Хельсинки прибыл бывший личный секретарь Сталина В. Бажанов (покинул СССР в 1928 г.) с конкретной целью: формировать из советских военнопленных Русскую освободительную армию. Ему удалось сколотить только два батальона, потому что отношение к пленным по приказу К. Г. Маннергейма было хорошим и покидать лагеря ради заведомой аван-41
поры они не желали. Кстати, в знак благодарности за поддержание нормальной жизни в лагерях советские военнопленные даже изготовили для маршала Финляндии подарок.
В январе 1940 г. бойцы 8-й и 9-й армий направили Сталину коллективное письмо, в котором умоляли покон-чить с проклятой войной. В нем говорилось: «Мы здесь в этих болотах гибнем зря...» Не помог и приказ, по которому каждый военнослужащий получил право отправлять домой реквизированные или награбленные на финской территории вещи, продукты, да и на практике такое могли себе позволить в основном командиры.
Намерение применить отравляющие вещества, возникшее у советского руководства в начале 1940-го, не было реализовано. Помешали сильные морозы, при которых распыление ОВ затруднено, а также опасность нанести не меньший, нежели финнам, ущерб собственной армии.