Чтение онлайн

– Я не иеродула, – возразила Гедия. – Я свободная гражданка полиса и требую от вас: уйдите отсюда, а то я позову стражу!

– Стражу? Хо-хо-хо! Какую такую стражу? Из голодных херсонесцев? Да мы разгоним ее ножнами мечей! Эй, друзья, поищите-ка, где у них подвальчик с винами, пока я разговариваю с этой сердитой иеродулочкой!

Арменийцы кинулись в поиски и первое, что нашли в ближайшем помещении, были воспитанницы храма. С торжествующими криками и двусмысленными шутками воины стали разбирать девушек. Слышались возгласы:

– Это моя, у нее совсем светлые волосы!.. У нас таких не всегда найдешь!

– Куда ты, Трдат, хватаешь двух сразу, такой жадный!

– Ох, ты! Царапается, как кошка! Нет, не уйдешь!

Несколько человек, более интересующихся выпивкой, чем женскими прелестями, уже поднимались по ступеням храма, решив во что бы то ни стало найти вход в заветный подвал с вином. Их встретила испуганная Лоха, которую разбудили крики и шум во дворе.

– Кто вы и что вам нужно в храме Девы? – спросила она понтийцев заплетающимся от страха языком.

– Вот, Ламах, – со смехом обратился один к другому, – тебе подруга! Настоящая ведьма!.. А ну, мамаша, покажи-ка нам храмовой винный подвал!

Старуха выпучила глаза от волнения, однако решительно загородила дорогу.

– Сюда нельзя! – прохрипела она. – Здесь нет вина, здесь живет богиня!

– Врешь, старая мегера! Здесь вы храните вина! Уходи в сторону, противная ведьма!

Сбив с ног старуху, молодцы вошли в храм.

Первым был подвергнут обыску чулан с недорогими посвящениями. Понтийцы шарили всюду, роняли на пол глиняные статуэтки, давили их ногами, разбрасывали снопики пшеницы и всю ту ритуальную рухлядь, которая имела ценность лишь для тех, кто приносил ее сюда с чувством благодарности или надежды, обращенными к бессмертным богам. Гулякам до всего этого не было никакого дела. Им нужно было вино.

– Ха-ха-ха! Посмотрите, какую дрянь хранят эти глупые колонисты в своих храмах!

– Проклятие! Здесь вина и духу нет!

– Зато есть деревянный конь, на котором старшая жрица катается по ночам!

Они вышли из чулана. Увидев мраморную статую богини, перемигнулись.

– Жаль, что она из камня, – пробурчал один из гуляк.

– Нашел! – весело крикнул другой, наткнувшись на окованную дверь опистодома. – Вот он, подвал! Ломай дверь!..

Но Лоха уже вскочила на ноги и, стоя на ступенях храма, подняла оглушительный визг и плач.

– Богиню опять хотят украсть! Тритон, беги, собирай народ!

Тритон, держась рукой за опухшую щеку, кинулся на площадь с криками:

– Помогите, помогите! Дева в опасности!

В это время городские воины толпами возвращались со стен и из окрестностей города, где они помогали понтийцам преследовать скифов. Многие из них уже зашли в свои дома и увидели, что их добро растащено или спущено за кусок хлеба понтийским солдатам. Слышались проклятия и возмущенные возгласы, даже крики и плач жен, у которых мужья требовали отчета в содеянном.

Гекатей только что расстался с отцом, сказав ему:

– Я скоро буду дома, только зайду в храм, посмотрю, все ли так в порядке.

Скимн нес в плаще конские внутренности и добрый кусок мяса.

– Не задерживайся, Гекатей, – наказывал он сыну, – я сейчас же начну варить и жарить. Эх, и обед будет у нас, на славу!

Тревожимый смутным беспокойством, юноша направился к центру города в сопровождении молодых воинов. Подходя к площади, он наткнулся на толпу людей, окруживших Тритона. Привратник задыхался от волнения, махал руками.

– Они ломают двери храма!.. Деве угрожает опасность! – взывал он истошным голосом. – Меня сбили с ног!..

Он показал всем раздувшуюся щеку.

Гекатей почувствовал в груди мгновенную острую боль, как от удара ножом.

– Что ты говоришь? – обратился он к привратнику. – Может ли быть, чтобы понтийцы, наши освободители, угрожали Деве и ломились в храм?

– О господин! Спешите туда!.. Они чуть не убили меня и сейчас причиняют насилие девушкам-жрицам!..

Это послужило сигналом.

– Братья, граждане! – вскричал Гекатей. – Все на помощь богине!..

Воины, бывшие с Гекатеем, случайные граждане – все устремились в сторону храма. Женщины бежали с выражением испуга и фанатического возбуждения на изможденных лицах.

– Спасайте Деву!

– Понтийцы надругались над богиней!

Каждый, кто слышал эти страшные слова, на миг замирал, словно пораженный столбняком, потом без замедления присоединялся к общему движению и сам начинал вопить. Херсонесцы, огрубевшие за время осады, озлобленные голодовкой, были настроены очень решительно.

– Они грабят нашу святыню!

– Грабители заслуживают немедленной казни!

– Подлые, они у меня дом разграбили!

– А у меня за кусок заплесневелого хлеба для детей вынудили жену отдать им новый хитон!..

Возмущение переходило в ярость.

– Братья! – крикнул Гекатей. – Грабителей и насильников хватать и вязать, но не убивать!

– Почему? Осквернители храма заслуживают смерти!

– Нечего жалеть храмовых воров! Бить их надо до смерти!

– Нет, нельзя! Понтийцы наши друзья и освободители, – разъяснял на ходу Гекатей. – Поэтому пусть виновных судит гелиэя, в которую войдут не только херсонесцы, но и понтийцы!

– Хороши освободители, грабят храмы!

– Скажи, Гекатей: а бить их кулаками можно?

– Можно, но не причиняя увечий!

Юноши опередили всех. Гекатей чувствовал, что сердце его хочет выпрыгнуть из груди, нервная дрожь охватила все тело. Вбежав во двор храма, он сразу увидел картину, приведшую его в бешенство.

Гедия, вырвавшись из рук пьяного арменийца, бежала через двор с быстротою степной козы. Архелай догонял ее, но, будучи во хмелю, плохо поспевал за лучшей бегуньей Херсонеса.

– Не уйдешь! – рычал понтиец.

Гекатей налетел на насильника и сбил его с ног ударом кулака.

– Измена! – вскричал тот, падая на землю.

Воины и народ быстро освободили воспитанниц из неожиданного плена, избили пьяных арменийцев и перевязали их веревками.

Хуже получилось в храме. Здесь наводили порядок разъяренные горожане и горожанки. Они похватали всех, кого нашли в храме, обезоружили, разорвали на них одежды, избили, а потом, раскачав на руках, бросали вниз со ступеней храма.