Чтение онлайн

– Смотрите, сколь тревожна жизнь царя, отвечающего перед богами за судьбу своего народа!.. Вчера греки трепетали перед моими ратями, сегодня я прячу от них свое достояние. Но не потому, что опять собираюсь оставить город отца моего в руках врага, а думая, что могу пасть в битве… Хочу, чтобы все скопленное здесь досталось не случайным жадным людям, но тому, кто займет мое место.

Раданфир, а за ним и Фарзой упали на колени.

– Что ты говоришь, великий царь! Не ты падешь на поле битвы, но враги твои! Ты силен и могуществен!.. Неаполь мы отстоим, на твоем престоле не быть никому другому, кроме тебя, царствуй на радость народу и на страх врагам много-много лет!

Так сказал с чувством Раданфир. В его глазах отражалось столько преданности и любви, что сам царь прослезился.

– Знаю, друзья мои, что вы преданы мне и готовы умереть за меня! Но сами видите, что сильный враг устремился к сердцу нашей родины! Если мы не сможем замедлить движение Диофанта на Неаполь, то через день он займет Хаб, а через два – обложит Неаполь.

– Мы остановим понтийцев, государь!..

– У нас достаточно сил, чтобы задержать иноземцев!..

– Мы сильны, друзья мои, но мы не готовы к решительному сражению. Нам потребуется не менее двух недель для подготовки… Опасаюсь измены некоторых князей…

– Народ не изменит, Палак-сай! – отозвался Фарзой. – А среди князей если и есть скрытые изменники, то покажи на них!.. Изменники умрут! А народ не изменит!

Палак вздохнул.

– Да, народ не изменит, – в раздумье ответил он, – да не в моей руке он, а на поводу у князей своих!.. Кроме того, я не хочу давать решительного сражения Диофанту до подхода Тасия с войском. Таков наш уговор с ним. Значит, нужно стрелометанием замедлять движение врага, по примеру наших предков. Утомлять и ослаблять его… Лучники беспокоят врага?

– Беспокоят, Палак-сай, – ответил Раданфир, – но разреши сказать.

– Говори.

– Лучникам не задержать Диофантова войска. Надо ударить на него лавой! Отряд катафрактариев готов. Разреши мне возглавить его. Мы ударим по врагу и остановим его или… погибнем!

– Гибнуть не надо, ты мне нужен.

Стена была замурована и забелена. Все следы работы тщательно уничтожены. Каменщики принесли клятву молчания и стали собирать лопаты и деревянные ведра с водою и глиной. Царь отпустил их.

– Пойдемте наверх, там поговорим!

Сутулясь как старик, Палак пошел вверх по каменной лестнице. Князья следовали за ним в молчании. Фарзой в душе изумлялся душевной немощи царя. Он не узнавал Палака, умевшего казаться таким самоуверенным и гордым, а теперь потерявшего вдруг две трети своей царственности, впавшего в явное уныние.

– Разреши мне, Палак-сай, ехать с Раданфиром против Диофанта! – порывисто сказал он, загораясь воинственной страстью.

– Нет, Фарзой, ты будешь пока около меня!

Во дворце стало холодно и неуютно. Ветер раскачивал тяжелые занавесы. Под потолками на черных балках дремали голуби. Голые фигуры эллинских богов, что стояли по углам, казалось, ежились от озноба.

Проходя мимо женских покоев, Палак приостановился и незаметно заглянул через разрез занавеса. У огромного очага на медвежьих шкурах сидела царица, окруженная девушками. Девушки вышивали красными и желтыми нитками на белых замшевых шкурках. Ирана колола орехи и подавала царице ядра прямо в рот. Опия с рассеянным видом жевала ореховую мякоть и смотрела в огонь. Ирана рассказывала сказку, которая больше развлекала девушек, чем царицу.

Палак осторожно раздвинул полы занавеса и приблизил ухо, чтобы лучше слышать. На его лице отразилось любопытство, брови поднялись, губы по-мальчишески выпятились вперед. Сейчас он показался Фарзою таким же, как много лет назад, когда все они были юны и беззаботны. Царь с жадностью вслушивался в слова сказки, произносимые Ираной так отчетливо, что князья, стоя позади царя, хорошо слышали их.

– Это случилось на далеких южных островах, – говорила Ирана низким грудным голосом, – среди синего моря, где есть обычай бить рыбу копьем, когда она идет огромными стадами метать икру в реки, впадающие в море. Мой дед был мореплавателем и один раз в году посещал эти острова. Тамошние вожди и старые люди знали его и уважали. Он привозил им наконечники копий и яркие ткани, а взамен получал жемчуг, орехи величиной с голову ребенка и перья невиданных птиц… Дед любил бывать с рыбаками того островного племени на охоте и рыбной ловле. Так случилось и в тот раз, о котором я хочу рассказать…

Палак осторожно перевел дыхание и еще более внимательно прислушался.

– Они вышли в устье реки на длинных лодках, сшитых из коры огромных деревьев, и начали бить рыбу копьями, как я уже говорила. Мой дед и старшина острова Ломо находились в одном челноке. Вдруг дед увидел сквозь водную рябь огромную рыбу и замахнулся, намереваясь поразить ее копьем. Но Ломо поспешно удержал его руку и сотворил заклинание. «Не надо, не надо», – испуганно прошептал он. «Почему? – удивился дед. – Ведь рыбина-то какая большая! Жаль отпустить!» – «Не жалей!.. Скажи, ты хорошо видел ее середину?» – «Нет, зато я разглядел ее голову и хвост».

Ломо вторично прошептал заклинание и потер лоб амулетом, что висел у него на шее. «Потом, – еще тише прошептал он, – вечером, я расскажу тебе все. Эта рыба – вовсе не рыба, а сам Вурругура». Так они называют дедушку водяного, того самого, которого эллины кличут Посейдоном, а у скифов он носит имя Фагимасад…

Палак повернул голову и в восхищении прошептал:

– Она умеет интересно рассказывать, эта рабыня! Откуда она родом? Как ее звать?

– Это Ирана, – ответил Раданфир, потом неуверенно добавил: – Она родилась и выросла где-то за Гирканским морем, кажется в Сузиане.

– Это южнее Мидии, – пояснил шепотом Фарзой, – там, где реки Тигр и Эль-Фрато впадают в южное море…

– Ты что же, был там? – изумился Раданфир.

– Нет, я читал о тех краях в книгах Тимосфена и Тимагета!

– Тсс… друзья, помолчите, я хочу дослушать рассказ.

Ирана продолжала:

– Вечером у костра, после сытного ужина, рыбаки разлеглись на плащах и положили во рты жевательный корень. Все приготовились слушать рассказ старшины.

«Так вот, – начал Ломо, – Вурругура хитер и злобен, он опутывает своей бородой ноги пловцов, он заставляет людей крючиться в холодной воде, и много других уловок знает Вурругура, что значит – Топилец! Он умеет прикидываться рыбой, только узнать его легко: такая рыба имеет голову и хвост, но не имеет тела!»

«Чем же связаны голова и хвост?»

«А я откуда знаю! Но это так, ты сам видел! Так вот, однажды, давным-давно, человек нашего племени по имени Ало со своей женой били копьями рыбу, так же как мы сегодня. Они стояли на камнях рядом. Муж выкидывал рыбу копьем из воды, а жена складывала ее в корзину. Вдруг Ало говорит: «Вон плывет огромная рыба, только середину ее я не могу разглядеть». Жена человека, как все женщины, была немножко колдунья. Она поспешно удержала его руку и сказала в страхе: «Не тронь эту рыбу!» Но муж только засмеялся в ответ, не понимая, почему он должен отпустить такую крупную добычу. Оттолкнув жену, неразумный человек ударил странную рыбу копьем. Ай, какой неразумный был этот человек!»