Чтение онлайн

— Ну, как вы тут жили? — обратился Максаржав к своим гостям. Ему дружно ответили, что дома все хорошо, все живы и здоровы.

— Слава богу, что ты, сын мой, цел и невредим вернулся, — заговорила старуха мать. — Мне, матери, радостно видеть, что судьба одарила тебя благополучием и удачей. А Цэвэгмид в твое отсутствие показала себя хорошей хозяйкой, ее стараниями аил содержится в порядке.

Старший сын подошел к отцу и, как учила мать, поднес ему хадак и чашу с молоком.

— Это тебе, папа, за победу над врагами и за почетное звание.

Растроганный Максаржав поцеловал своего первенца, а за ним и остальных детей.

— А теперь, дети, ступайте все в восточную юрту. Смотри-ка, какие на вас новенькие и красивые гутулы! Слушаетесь, наверное, матери, вот она и балует вас.

— Сандуй наш — теперь главный мой помощник в доме. Иногда, конечно, и балуется, случается, и пожуришь его, а он обижается, — заметила Цэвэгмид.

— Разве можно обижаться на родителей? — нахмурился Максаржав.

В юрте было душно и тесно — пришли не только родственники, но и соседи. Максаржав встал и обратился к гостям:

— Давайте-ка, друзья, споем. Давно я не слышал чудесных песен нашего края.

Пир продолжался весь день. Лишь поздно вечером гости понемногу разошлись. Цэвэгмид рассказала мужу о детях, о том, как они жили без пего. Дети не отходили от отца, самый младший устроился у него на коленях да так и уснул. Цэвэгмид улыбалась, глядя на эту картину. Максаржав сидел в хойморе. На плечи его был небрежно накинут дэли. Присутствие хозяина словно наполнило жизнью это жилище. Того давно уже улегся спать в соседней, восточной юрте. Наконец угомонились и дети, Максаржав и Цэвэгмид тоже легли. Но долго еще в ночной темноте слышался их шепот.

— Где это ты разыскал своего Бого? — спросила Цэвэгмид.

— Он сам меня нашел.

— Он женат, дети есть? Хозяйством обзавелся?

— Да нет, не получилось у него... Один как перст.

— Что ж так? Может, нам женить его?

— Где там! Разве он согласится!

— А почему бы не жениться? Лет ему немало, сколько ж одинокому мыкаться?

— Ты лучше сшей ему хороший дэли да еще что-нибудь из одежонки.

— Это можно.

— Я пробуду дома дня два-три, потом поеду в Хурэ.

— Что так скоро?

— Надо. Непутевый муж достался тебе. Если придется служить в столице — устроюсь там и вас вызову.

— А как же с матерью быть? Слаба она стала, не выдержит такую дорогу! Да и куда мы скот денем? Нет, я, пожалуй, не поеду. Поживи уж там один.

— Как бы то ни было, а мне надо ехать. Придется, видно, куковать пока одному.

«А как хорошо всегда вот так быть вместе», — подумала Цэвэгмид, но промолчала — она понимала, что не должна быть мужу помехой.

Максаржав тоже сознавал, что без него жене придется нелегко и что она огорчена его предстоящим отъездом, но ничего не мог поделать. На следующее же утро он занялся сборами. По хозяйству тоже было забот немало: он починил загон для скота, привел в порядок телеги, сани, сбрую, вырезал деревянную форму для выпечки бова[Бов — фигурное печенье.]. В общем, сложа руки не сидел. Собрался было навестить Га-гуна, да тут неожиданно пришла бумага из аймачного управления — указ о разделе хошуна Очир-бээса и создании хошуна тушэ-гуна Хатан-Батора. Для проведения в жизнь этого решения назначался специальный уполномоченный.

— Вот еще, не хватало мне забот! — недовольно пробурчал Максаржав, прочитав бумагу.

Цэвэгмид хотела было спросить мул{а, что случилось, но промолчала. Максаржав сам рассказал ей обо всем.

— Благослови, господи, владыку нашего государства! — воскликнула мать Максаржава, услышав новость. — Вот покойный отец порадовался бы за своего сына!

— Чему ж тут радоваться, мамаша? — возразил Максаржав. — В хошуне мне придется управлять людьми, да и за скот отвечать.

— Сынок, Очир-бээс ведь с этим справлялся и жил неплохо. Нет! Это очень мудрое решение. Надо рассказать людям о такой радости! — И она поспешила на улицу.

— Очир-бээсу все это не по вкусу придется. А тебе трудно будет — ведь ты не то что в хошуне, у себя дома-то давно не был. Послушай, Ма-ху, поезжай-ка, посоветуйся с учителем.

— Неужели меня решили оставить здесь, в родных краях?

— Вроде так. Оно и к лучшему.

— Ладно, поговорю с учителем.

— Вот и хорошо. Только Бого не бери с собой, а то, глядишь...

В этот момент в юрту заглянул Того.

— Ты как, Бого, жениться не против? — обратился к нему Максаржав. — А то вот Цэвэгмид уж и невесту подыскала.

— Что? Жениться? — Того нахмурился. — Если я вам в тягость, я уйду.

— Тебе же лучше будет — собственная юрта, жена. А нам ты никогда не в тягость, и ты это хорошо знаешь.

— Нет уж! Не вышло у меня с той, которая по сердцу была, а другой мне не надо. Мое дело теперь — повсюду следовать за Ма-гуном, а не нужен буду ему, готов прислуживать вашим детям.

— Цэвэгмид, — обратился Максаржав к жене. — К учителю мы поедем втроем: ты, я и Бого.

— Как же это! Мне и одеться-то не во что! — Она погрустнела. Нет у нее ни красивой одежды, ни дорогих украшений. Хотела было она сказать мужу об этом, да решила не огорчать его. «Лучше б уж он ехал один», — подумала она.

А Того заволновался.

— Что? И мне ехать к Га-гуну?

Максаржав ничего не ответил, и тот молча вышел.

Опи отправились к Га-гуну вчетвером — их сопровождал денщик Максаржава. По дороге Цэвэгмид рассказывала о местных новостях:

— Ты помнишь Сангая? Совсем нищим стал, не везет ему. Было у него немного скота, да и тот потерял во время дзуда. Теперь ни кола ни двора, бродит по аилам, попрошайничает.

— Кто это такой, Сангай? — спросил Того.

— Да помнишь работника, который кожи у нойона выделывал?

— Ах, так он, значит, ушел от нойона? По возрасту он, кажется, ровесник тебе, Ма-гун. Так отчего ж он свое ремесло бросил?

— Да видно, сыт по горло благодеяниями нойона. Надоело, говорит, с кожами возиться да с голоду помирать.

— Ну и что же он делает?

— Неужели он вам не встретился? Говорят, будто он в цирики вначале подался, согласился идти в солдаты вместо сына какого-то тайджи. Хоть и на коне без седла, говорят, а все-таки уехал.

Максаржав участия в разговоре не принимал, ехал молча.

— Видишь, вон там коровы пасутся? Это стадо Балчин-гуая. Он в этом году на другое место перекочевал.

— Как же так? Здесь и травы-то почти нету, — удивился Того.

— Оскудел он, обеднел, и скота у него почти не осталось. Говорят, якобы, у нойона взял стадо для выпаса. Тем и кормится.

— А кто это там верхом на быке? — неожиданно спросил Максаржав.

— О, да это сам Балчин-гуай и есть. Едет навстречу, видно, повидать тебя хочет. Он человек любопытный, все новости ему надо первому узнать.