Великая тайна Фархелема
Шрифт:
— Как видишь, освещает кроны деревьев, — ответил Итагаро. — Когда-то освещал переулок, но деревья разрослись…
— Да, я хотел спросить… — Джантар вспомнил второе из вчерашних видений. — Или сейчас не надо. В другой раз…
— Нет, а я тоже хотел спросить, — начал Итагаро (и Джантар понял: речь именно об этом). — Ты не думал вчера вечером: как всё это будет выглядеть со стороны морали, закона?.. — Итагаро запнулся, не находя слов. — Нет, я понимаю, вообще не мог не думать — но… чтобы как-то было связано со мной?
— Не совсем так… Просто думал обо всём этом — и вдруг увидел тебя. Только говорю: не надо сейчас. Вдруг кто-то услышит, не так поймёт…
— Тут уже все спят, — сказал Талир. — Насколько я чувствую…
— Но был момент, когда ты увидел меня на мгновение? — совсем тихо спросил Итагаро.
— И ты меня, если знаешь… — полувопросительно ответил Джантар. — Это я и хотел спросить…
— Или скорее почувствовал, или… не знаю, как назвать. Так необычно это было… И у меня тоже столько разных сомнений, — признался Итагаро. — Но потом подумал: а кто и почему имеет право что-то скрывать? Может быть личная тайна: мысли, воспоминания, которые не готов никому доверить; может быть — военная, следственная, служебная; профессиональные секреты — известные лишь тем, кто с чем-то работает… Но в любом случае это не касается всех! И другое дело — если у человека отнимают право знать что-то принципиально важное о мире, в котором он живёт! Не потому, что не сможет правильно понять — а кто-то считает нужным скрыть от него! Пусть он в своих поисках бьётся о ложь, и ложь ведёт его по пути заблуждений — зато не поймёт иначе, чем хотелось бы тому, другому?.. А тут тем более: вопросы, от которых, говорят, зависит судьба цивилизации! И как и кому доказать, что ты — не дурак? Если в любой официальной организации скажут: всё это — бред и выдумки? То есть: кем нас считают те, кто решают, что нам можно знать, а что нет? И кем нам считать их?
— Я думал немного в ином плане, — признался Джантар. — Что есть сама личность для такой власти, законов…
— Мальчики, это потом, — сказала Фиар. — Сейчас будем идти мимо школы. Вдруг там во дворе кто-то есть…
Да, они как раз вышли из тьмы переулка во двор или сквер: наполовину ярко освещённый двумя фонарями впереди, на верхней площадке лестницы (что и вела вниз, к остановке автобуса), а наполовину — скрытый в тени замыкающей его углом справа, у самой лестницы, мрачной громады школьного здания. В самом дворе, правда, было тихо, не ощущалось ничьего присутствия, движения — но Джантару было неуютно, пока шли мимо двора, и он ощутил некоторое облегчение, лишь наконец ступив не верхнюю площадку лестницы — по всей длине залитой светом таких же ярких белых фонарей по обе стороны, и как будто пустынной в это позднее время… Впрочем, подножие терялось далеко внизу, скрытое переплетением густо разросшихся деревьев — но не это вдруг привлекло внимание Джантара. Дальше, за деревьями — во всём великолепии раскинулся, сияя россыпью разноцветных огней, ночной Тисаюм!..
Справа огни взбегали вверх — полого, затем всё круче, и как бы постепенно растворяясь в густом мраке на склонах гор; слева — резко обрывались линией берега, от которой в непроницаемую черноту моря тянулись лишь ряды причалов, тускло отражаясь в подёрнутой мелкой рябью воде, да кое-где вдалеке виднелись слабые огоньки небольших судов, над которыми вспыхивал, пронзая тьму, вращающийся луч маяка… А в самом городе, как показалось Джантару — он мог различить и ряд таких же белых огней на переходном мосту через рельсовую дорогу, и ярко-голубоватый свет цилиндрической пристройки к вокзалу (удивившись, какой далёкой она выглядела отсюда), и ещё некоторые уже знакомые здания… Но и долго рассматривать панораму ночного города было некогда: они спускались, и город всё больше скрывался за деревьями. И лишь ещё на мгновения, когда деревья они скрыли уже и часть неба — Джантар вдруг увидел прямо впереди, невысоко над горизонтом, тускло (но как-то особенно мягко) светящееся одинокое облачко. Должно быть, одно из тех самых редких, загадочных, ещё малоизученных сверхвысотных облаков, что иногда появлялись в это время года и этих широтах планеты на высоте около 80–90 киамов… И Джантар, не решившись обратить на него внимание остальных (нельзя было терять времени; а впрочем, все на мгновение замедлили шаг — и наверно, каждый с мыслью о том же), спохватился, что сам за весь вечер не посмотрел на звёзды — но и сейчас, взглянув вверх, не увидел: то ли их свет был перекрыт сиянием фонарей, то ли (уже здесь, на середине лестницы) кронами деревьев… Но зато внизу из-под их крон уже показалась автобусная остановка, где, несмотря на позднее время, стояли несколько человек. Джантар невольно взглянул на Донота, как бы проверяя, сколь «взросло» выглядит он в своей одежде — но сразу перестал беспокоиться, даже удивившись, до чего Донот в чёрном костюме, да ещё каких-то больших очках с линзами прямоугольной формы, казался старше своих лет…
— Видели облако? — негромко спросил Донот. — Жаль, Герм не знает…
— Видели… Успеть бы теперь, — нетерпеливо прошептала Фиар.
Но тут им повезло: автобус подъехал почти сразу, когда они ещё спускались — и даже пришлось поспешить, пока водитель не закрыл дверь. Войдя, Талир и Фиар (ящик теперь был у них) остались стоять, держась свободными руками за спинки сидений (и так гася собой сотрясения автобуса, оберегая от них хрупкую электронную технику) — а Джантар, как и остальные, сел на свободное место. Его вообще привлекал вид из окна движущегося транспорта, а в пути первый раз по незнакомому маршруту он смотрел особенно внимательно, стараясь всё запомнить… Вот и сейчас, зная, что путь к вокзалу лежит почти по прямой, по одной и той же улице — он всё же привычно запоминал и остановки, (где почему-то никто не входил и не выходил), и перекрёстки, и вид самих зданий. Впрочем, пока они ехали мимо длинных кварталов типовых многоэтажек — и за окном всё тянулись то яркие, то тускло-матовые, то сплошные, то фигурные (как в начале Вокзального проспекта) витрины первых этажей. Лишь после нескольких таких кварталов Джантар повернулся влево, к противоположному окну — но и там однообразно тянулась какая-то длинная стена. (Он даже не сразу понял: насыпь рельсовой дороги, вплотную приблизившаяся здесь к улице.) И тут автобус в очередной раз остановился — и все, кроме них, как по команде, встали и направились к выходу…
— Ещё две остановки, — предупредила Фиар (и Джантар понял: он тоже невольно пытался встать). — Но я устала держать ящик. Вообще, мальчики, как решим: кому нести его дальше, через мост?
— Я сейчас не могу, — ответил Джантар. — В движущемся транспорте — боюсь уронить. Потом, когда выйдем, смогу взять…
На следующей остановке вошёл всего один пассажир. Едва автобус тронулся, Джантар встал у двери, чтобы потом сразу принять от Фиар перекладину ящика (второй конец Талир успел передать Доноту). Теперь, стоя, он мог видеть в окно лишь тротуар с редкими прохожими, и нижние части витрин — но зато ощутил на себе насторожённо-подозрительный взгляд вошедшего, однако не стал ни оборачиваться, ни как-то менять позу, делая вид, что не замечает… А вскоре впереди показалась большая толпа на нужной им остановке (должно быть, сошедших с какого-то поезда) — и Джантар забеспокоился: как они выйдут с ящиком?..
Впрочем, большая часть толпы устремилась к передней двери — и они беспрепятственно вышли через заднюю. Но и тут Джантар ощутил на себе удивлённый взгляд. Что-то в их облике (а то и настроении) привлекало внимание…
Это не могло не обеспокоить Джантара — но что уже было делать… И он, просто стараясь не думать о худшем (и даже особенно не глядя на встречных прохожих), стал переходить улицу, крепко сжимая перекладину ящика, который нёс вместе с Донотом. Потом они так же взошли на мост, и что-то уж очень долго, как казалось Джантару, шли в белом фонарном сиянии над множеством рельсовых путей — а возможно, и не казалось, ведь, когда спускались по другую сторону моста, вагон уже стоял там, и они снова поспешили вниз по лестнице, чтобы не опоздать к отправке. Но вагон ещё не отправлялся — да и было там ещё всего трое пассажиров, никак особо не реагировавших на их появление… А Джантар уже не мог не думать: что в их облике «не так»? Просто (хоть и «в сопровождении взрослого», которого изображал Донот) — единственная, и потому так выделяющаяся, группа подростков: в ночном городе, на вокзальном перроне? Но всё равно — осталось лишь ждать отправления…
И вот за несколько минут стоянки в вагон вошли по одному ещё трое пассажиров — а затем двери неожиданно, без предупреждения, закрылись, и он мягко тронулся… А Джантар… по-прежнему (но уже в движущемся вагоне) стоял, держась за поручень сиденья, и сжимая другой рукой конец перекладины ящика! Правда, вагон не трясло, как автобус, он шёл мягко и плавно — но Джантар едва заставил руку не дрожать от волнения. А ведь к тому же — вагон приближался к окраинной платформе, и там ещё могло идти разбирательство, из-за которого и сделали кружный путь…
Эта мысль вселила в душу Джантара всё возрастающую тревогу — и он, глядя в окно, стал напряжённо следить: как кварталы уходили вниз по мере подъёма на мост; как затем вдруг оборвалось быстрое мелькание близких придорожных огней — сменившись статичностью далёких, медленно проплывавших внизу; а потом — и совсем иным ритмом мельканий отрезков постепенно повышавшейся синусоиды шоссе, на которой то ныряли под мост, то появлялись из-под него, всё более отставая, огоньки фар одинокого автомобиля с бегущими впереди них по неровностям дороги пятнами света; и наконец вагон стал плавно тормозить, и на перроне (Джантар обернулся к двери, чтобы увидеть это) открылась картина продолжавшегося разбирательства: трое полицейских допрашивали двоих неряшливо одетых и, судя по всему, нетрезвых лоруанцев или уиртэклэдцев в наручниках, вокруг полукольцом стояли ещё несколько человек (часть были в форме сотрудников рельсовой дороги — должно быть, свидетели происшествия), а прямо на перроне и на одной из скамеек — лежали ещё двое (и тут уж, судя по отсутствию медицинского персонала, было почти ясно)…
— Ауры не видно… — прошептала Фиар. — Ни на одном, ни на другом. А то и я немного вижу, когда есть…
Лишь один пассажир (с внушительных размеров багажом, наверняка не местный житель) вышел здесь, опасливо озираясь на происходящее. Садиться же как будто никто не собирался (хотя это был последний рейс за сутки) — но, когда вагон уже отправлялся, один из двоих задержанных метнулся к закрывающейся двери и, не успев, врезался в неё с такой силой, что толчок сотряс весь вагон, а сам он рикошетом отлетел вперёд, под ноги бросившемуся наперерез полицейскому, и тот, споткнувшись, тоже упал… Джантар, не успев за долю мгновения подготовиться к толчку, едва не выронил перекладину ящика — и тут же в мгновенном испуге ещё крепче сжал её, усилием воли преодолев запоздалый озноб…
— Мальчики, ничего сейчас не проверяйте, — прошептала Фиар. — Придётся уже там, на месте. И правда, что за странные обстоятельства сопровождают нас…
Но вот вагон набрал скорость, платформа осталась позади — однако Джантар понял, что ощущает новый приступ беспокойства. Хотя и полицейские не успели заглянуть в вагон, и здесь он не чувствовал на себе подозрительных взглядов… В чём же дело? Джантар прислушался к своим ощущениям — внимательно всматриваясь в уже почти непроглядную черноту за окном, где слева закончились жилые кварталы, потом ушла вдаль, под неосвещённый мост по шоссе, магистраль на Риэлант (по ней он четыре дня назад приехал сюда), и потянулись едва различимые во мраке предгорные холмы, за которыми она скрылась…