Великая тайна Фархелема
Шрифт:
— Моя пропитана универсальным репеллентом, — ответил Итагаро. — Против всех видов кровососущих членистых. Ещё в Приполярье — там иначе за город и днём не пойдешь. И вы это знали… (Верно: Джантар слышал как-то в разговоре.) Вот ты и не взял свою…
— И кто поймёт этих взрослых других рас, — добавил Донот. — Для них всякая группа подростков, даже вместе со взрослым — подозрительна. А обувь… Что, и её надо было незаметно вынести из дома? И — какую? Которую надеваю только зимой? Чтобы изображать уже сумасшедшего взрослого?
— А у меня и зимней нет, — напомнил Лартаяу. — Вообще никакой, с самого бегства из Гаталаяри. Сначала не до того было, потом — та «договорённость», потом — привык. И самому удобнее, и если, согласно моей легенде, так шёл через лес поздней осенью — надо соответствовать… И что, я не перейду этот завал — а кто-то не передаст мне ящик?
— Ты его один там не возьмёшь, — возразил Итагаро. — Нужны двое. И длины перекладины не хватит. Минимум два шага через завал с ящиком в руках…
— Я и пойду первым, — решительно ответил Лартаяу. — Увидишь, всё будет нормально.
— Главное, не споткнуться бы, — ещё сомневаясь, ответил Итагаро. — А это даже не та куча щебня в переулке перед домом «усыновителя». Правда, как-то ты там ходишь каждый день… Но всё равно я боюсь рисковать. Подождите, что-то придумаем…
— Что именно? Возьмём лестницу и используем как носилки? Это будет безопаснее?
— Ладно, давай как ты предлагаешь, — не без колебаний решился Итагаро, уже возвращаясь в подземный зал за ящиком. — Но если увидим, что не получается — сразу назад…
Они понесли ящик по коридору мимо Джантара, свернули за угол, Фиар с фонариком в руке последовала за ними — а Джантар с подошедшими сзади Донотом и Талиром остался стоять в углу, стараясь не отводить взгляд от удаляющегося пятна света на стене — но, видя лишь это пятно, мог только догадываться об остальном по шороху осыпающихся каменных осколков под ногами шедших через завал… Наконец луч фонарика будто нырнул куда-то, выхватив из мрака внутренность помещения, и неожиданно громко и отчётливо раздался голос Лартаяу:
— Видишь, удалось. Теперь давай разворачивать и подключать. Надо успеть к предутренним сумеркам, а ночи короткие. Только нужен свет…
— Да, мальчики, я сейчас, — Фиар перевела луч внутрь комнаты, и Джантару остался виден лишь мертвенный прямоугольник дверного проёма.
— А мы? — спросил Донот. — Так и будем стоять и ждать здесь?
— Я расположусь в зале, у начала подъёма, — ответил Талир. — Чтобы видеть и выход наружу, и нашу лестницу.
— А я пойду туда, в комнату, — сказал Донот.
Тёмный силуэт Донота на миг скрыл слабый свет, которым выделялся во мраке дверной проём — а как прошёл сзади в подземный зал Талир, Джантар вовсе лишь услышал. И сам этот мертвенный свет действовал даже более усыпляюще, чем полная темнота, так что и шорох осколков под ногами Донота показался чем-то нереальным. И лишь мысль, как сумеет перебраться через завал он сам — не дала вовсе отвлечься, отключиться…
— Что, Донот, перебрался? — донёсся из комнаты голос Фиар. — А ты, Джантар? Рискнёшь?
— А что делать? — ответил Джантар. — Не оставаться же в этой темноте…
Преодолевая всё же возникшее от неестественно слабого света головокружение, он осторожно, касаясь рукой стены, двинулся вперёд — понимая, что сейчас Фиар не может осветить ему путь. А завал постепенно повышался, да ещё под ноги то и дело попадалось что-то острое — и он, всякий раз рефлекторно отдёргивая ногу, с беспокойством думал: достаточно ли устойчиво лежат эти осколки, которых он даже не видел в темноте? (А в дыре на потолке, кажется, был остаток кирпичной кладки — то есть строительный материал вывалился даже не на всю толщину…)
— А не надо на всякий случай кому-то остаться и на повороте? — вдруг сообразил Джантар. — Подать сигнал фонариком, если что не так…
— Наверно, надо, — согласилась Фиар. — И нельзя всё время держать фонарик включенным. Экран и так будет давать свет. Я иду туда…
— Подожди, дай мне войти, — ответил Джантар, осторожно ступая по осколкам завала и касаясь рукой правой стены.
— Подключились, — донёсся голос Итагаро, и Джантар понял, что видит уже не мертвенный, а довольно яркий голубоватый отсвет экрана на стене комнаты. Но тут под ногой что-то повернулось — и он, чтобы не упасть, шагнул шире, на уже близкую ровную поверхность бетонного пола, едва не столкнувшись с Фиар у самого входа в комнату, откуда доносилось лёгкое пощёлкивание клавиатуры терминала. Должно быть, Итагаро уже вводил ключевые слова — а то и отбирал появлявшиеся варианты…
…И только тут, когда Джантар входил в озарённую голубоватым сиянием комнату за завалом — до него будто наконец дошёл смысл происходящего, и трудноопределимые в словах чувства охватили его… Если до этого момента все мысли были заняты ближайшими, практическими целями: успеть к автобусу, к вагону, переправить ящик по лестнице, преодолеть завал — то теперь прежняя суета ушла, уступив место напряжённости ожидания. И Джантар даже подумал: вполне ли всё-таки справедливо, что сейчас рядом не будет Фиар и Талира, оставшихся на своих наблюдательных постах. Хотя Ратоны, Минакри и Герма — вовсе не было тут с ними…
«Вот именно… Как они сейчас? Герму есть что делать… А Ратона, Минакри? Просто спят? Или тоже смотрят на небо — и думают о нас? Как мы здесь, как нам удаётся?..»
— А всё же знать бы: что за архив, что за линия… — прошептал будто застывший перед терминалом Донот.
Но сейчас и эти слова не вполне дошли до Джантара… Чувство прикосновения к тайне охватывало его, вытесняя прочее… И вот уже на вдруг потемневшем экране вспыхнули зелёным светом какие-то буквенно-цифровые коды, а Итагаро что-то нажал на пульте — и зелёный треугольник курсора остановился у одного из кодов, призывна мигая. Будто сигнал или маяк над входом в некую иную реальность — такой образ представился вдруг Джантару…
— Есть… — даже не прошептал, а скорее выдохнул Итагаро. — И похоже, не отдельные фрагменты, именно целый фильм. В общем, включаю запись…
Все ещё напряжённее замерли, затаив дыхание. Стало так тихо, что Джантар не слышал даже своего дыхания и ударов сердца — лишь чуть вибрирующее жужжание электронного луча на экране. И в этой тишине как-то медленно и торжественно (хотя само движение лишь угадывалось по отблеску на коже) Итагаро положил руку на одну из клавиш — и её обычно тихий щелчок позвучал как выстрел или треск искрового разряда…