Великая тайна Фархелема
Шрифт:
— Что это? Где мы? — ничего не понимая, Джантар хотел закрыть глаза рукой и повернуться — но локоть наткнулся на что-то твёрдое… Что? Ничего такого с этой стороны кровати не было…
— Всё в порядке, ты здесь, с нами, — объяснила Фиар. — Просто заснул. Только, у кого фонарик — не светите Джантару в лицо…
— Да, правда, — донёсся издали голос Донота (и свет померк, уйдя куда-то в сторону. — Но всё равно надо вставать и уходить…
— Но где это я… то есть… где мы все? — Джантар в приступе тоскливого ужаса рванулся, снова ударившись локтем о твёрдую поверхность… Но и перед открытыми глазами — был лишь полумрак незнакомого помещения, и даже голоса товарищей, казалось, лишь дополняли общую тягостно-тревожную обстановку.
— Здесь, в подземелье, — ответил невидимый в темноте Итагаро. — Не помнишь? Или ещё не совсем проснулся?
— Нет, помню… А это… — уже спокойнее ответил Джантар. — Наверно, опять депрессия при пробуждении. У меня бывает… Особенно, если просыпаюсь в необычной обстановке — вот как сейчас. Да, а надо всё уложить в ящик… — добавил Джантар, спросонья припоминая, как всё было. — Перенести через завал, поднять по лестнице… Сначала по этой, а потом главное — той, нашей…
— Мы уже уложили, — ответила Фиар. — Ящик стоит в зале, Талир ждёт нас там. Вернулись за тобой… Постарайся проснуться — надо же ещё пройти завал.
— А… не рано собрались уходить? — спросил Джантар, ещё с трудом вставая при поддержке Фиар и Донота. — Первый обратный рейс в 2 часа с какими-то минутами…
— Но и запись заняла сколько времени, — ответил Итагаро. — А дойдём до платформы уже где-то к рассвету…
Джантар, ещё борясь с остатками сна, шагнул вслед за Донотом, сразу и не поняв куда — и чуть не налетел на возникший в свете фонарика край дверного проёма, едва успев увернуться при следующем шаге, а ещё через два шага, уже в коридоре — ощутил под ногой что-то твёрдое и острое. И лишь после ещё шага — завал вырос перед глазами, и он, ступив на особенно острый осколок, с резким вздохом отдёрнул ногу, едва не сбив с ног Донота. Впрочем, теперь здесь пришлось идти уже не во мраке — и спустя ещё несколько осторожных шагов завал остался позади.
— В чём дело, Джантар? — спросила Фиар, едва они ступили на ровный пол коридора. — Ты… не порезал ногу?
— Кажется, нет… — неуверенно ответил он. — Но посмотреть надо… Донот, посвети, — опираясь на руку Фиар, Джантар приподнял правую ногу. След острого обломка глубоко вдавался в кожу, но крови не было видно.
— Обошлось, — с облегчением вздохнула Фиар. — А то ещё не хватало бы… Что ж, идём наверх. Кто возьмёт ящик?
— Давайте, как и тогда, — предложил Донот. — Только в обратном порядке: Лартаяу и Итагаро поднимутся первыми, а мы с Талиром будем нести ящик, и там передадим им наверх…
— А как тогда опускали? — спросил Джантар. — Я сам не видел, держал лестницу. И мне даже трудно представить…
— Пришлось взяться обоим за один конец перекладины, а второй протянуть вниз, — объяснил Лартаяу. — Риск, конечно, но что делать? И так же придётся поднимать…
— Только теперь — ещё и лестницу, — напомнила Фиар. — Ладно, дайте мне фонарик, и пойдём…
Едва они вышли из коридора в зал, на Джантара сразу повеяло прохладой — но не свежей прохладой ночного воздуха, а сырым подземным холодом, который он ощутил всей кожей. Ведь тут, в отличие от комнаты с розеткой, воздух не был согрет их общим дыханием за ночь — и пусть Талир, наоборот, провёл это время в зале, согреть там воздух своим дыханием он один не мог… А Джантар был в одних плавках (не надел же хотя бы рубашку, как другие) и впереди их ждала ещё предутренняя прохлада наверху. Хотя — ощущения первого момента, пока организм не адаптировался к температуре… А вот проблема — подняться, да ещё со всем грузом…
Джантар и теперь шёл замыкающим, следом за Фиар, которая освещала путь шедшим впереди. Луч выхватывал из тьмы всё новые и новые ступеньки. Наверху (как казалось, под углом даже не в 48, а каких-нибудь 64 градуса к горизонту) тускло серело отверстие провала, через который они спустились сюда. Хотя умом Джантар понимал, что по столь крутому спуску и сойти не смогли бы — но так казалось отсюда, снизу…
— Подождите… Всё ли мы хорошо рассчитали? — прервала молчание Фиар. — Лартаяу и Итагаро, поднимаетесь первыми, Донот и Талир передают вам ящик, я держу фонарик, Джантар — лестницу… Надёжнее — чтобы её держали двое…
— А как это сделать? — переспросил Лартаяу. — Одной рукой будешь держать фонарик, другой — лестницу?
— Тоже риск… — ответила Фиар. — Но иначе не получается…
Тут в свете фонарика наконец появилась самая верхняя из сохранившихся ступенек, на которую опирался низ их лестницы, а поодаль за ней — остатки бывшего верха подъёма, что вдруг показались Джантару ещё более осевшими, чем прежде. Хотя уж этого не могло случиться за столь короткое время… Или… могло?..
Но подниматься надо было — и Джантар, как и в первый раз, крепко сжал обеими руками низ лестницы справа и навалился на неё всем весом. Слева её одной рукой держала Фиар, фонариком в другой освещая путь поднимавшимся: сперва Итагаро, затем Лартаяу. После этого вновь наступил самый ответственный момент: Донот и Талир подняли ящик, а Лартаяу и Итагаро приняли его сверху — но Джантар и теперь был сосредоточен на том, чтобы не дать лестнице соскользнуть вниз, и лишь когда стал подниматься Донот, с облегчением понял: с ящиком всё в порядке. Затем поднялся Талир, следом (передав ему наверх фонарик) — Фиар… Осталось подняться лишь самому Джантару — и вновь при этом держать лестницу снизу было некому. А наверху, на фоне звёздного неба, он видел лишь силуэты Донота и Талира — Фиар прошла вперёд, освещая путь Лартаяу и Итагаро в проходе между стенами…
— Поднимайся, Джантар, мы держим, — прошептал Талир.
Вновь не без колебаний Джантар ступил на лестницу и стал подниматься — хотя она, как и в прошлый раз, стояла устойчиво. И лишь уже поднявшись, и пройдя между Донотом и Талиром (для чего им пришлось чуть посторониться) — он вспомнил, что надо поднять и саму лестницу. И что, если уронят при первой неудачной попытке, вторая даже не будет возможна (не говоря о грохоте, который далеко разнесёт по окрестностям гулкое ночное эхо) — и сама лестница останется лежать в провале доказательством их пребывания здесь… Но по негромкому лязгу, донёсшемуся из темноты, он понял: Донот и Талир уже поднимали лестницу — всего вдвоём, хотя Джантару казалось, что нужны усилия троих. А он даже не видел, как они это делают, чтобы помочь им…
— И лестницу уже подняли? — спросила Фиар, вернувшись. — В такой темноте…
— Но я-то вижу, — ответил Талир. — Риска в общем не было.
— Ты видишь, а Донот и Джантар — нет. Хотя пока всё идёт удачно, — Фиар снова повернула луч к выходу. — Ладно, мальчики, пойдём…
— А где твоя «взрослая» одежда? — спохватился Джантар, поняв: сейчас он видел Донота в плавках. — Её хоть нигде там не забыли?
— Всё время была в ящике, — с досадой ответил Донот. — Я даже как-то глупо чувствую себя в ней… Действительно, с какой стати копировать лоруанцев? — добавил он (словно продолжая разговор, начавшийся ещё в подземелье, часть которого Джантар проспал). — Если стыдятся своего тела — это их проблема, а не наша! А сама их светлая кожа… Мы их не заставляем ходить без рубашек — но почему сами должны… как они? И с «возрастом физического созревания» — мы будто хуже всех других рас… И не решаемся поднять вопрос о нашем своеобразии, хотя другие — запросто! Правда, у нас и дело — не в вере, не в обычаях, как у тех…
— Верно, совсем другое, — согласился Лартаяу, встречая их у выхода из пролома. — И что так радикально меняется в человеке с 16-м, 17-м или 20-м днём рождения — что он вдруг сразу должен вести себя иначе? Чтобы было видно: уже не ребёнок — взрослый!.. Когда-то у нас жрецам хватало набедренных повязок — а тут ориентироваться на тех, у кого и нищие застёгнуты наглухо! И правда: не рискуй мы с кассетой — почему тебе не ехать обратно как есть? Одна остановка, кто особенно увидит…
— Но пока это ещё нужно, — со вздохом Донот стал натягивать «взрослую» одежду. — Лишний риск себе позволить не можем…
— И правда, почему так… — Джантар не сразу и заметил, что произнёс это вслух. Ведь показалось — только подумал…
— Джантар, о чём ты? — не поняла Фиар.
— Всё о том же… Как одни народы начинают копировать внешние проявления культуры и быта других, — ответил Джантар. — И выработанное кем-то в совсем других условиях — становится эталоном для всех, и чуть ли не показателем общей цивилизованности. И — постепенно, незаметно, будто и нет никакой борьбы, просто глупо что-то отстаивать. И как бы никто тебя ни в чём не ущемляет — просто понемногу оказываешься вынужден подстраиваться под других…