Чтение онлайн

Британские генералы сообщили свою точку зрения Хейгу, наблюдения которого ей соответствовали. Но Фош был непреклонен. «Кто, собственно, командует британской армией, вы или Фош?» – спросил Роулинсон. Вскоре последовал ответ: Хейг приказал 3-й армии Бинга готовиться к вступлению в бой для прикрытия флангов Роулинсона и Дебени. До того как это будет сделано, их армии должны ограничиться действиями патрулей. Фош немедленно и резко отреагировал на эти меры. Со своего более высокого положения он не мог видеть причины для приостановки наступления в центре; 15 августа между двумя маршалами [21] имел место энергичный разговор. Этот диалог имел важное значение, поскольку определил характер их взаимоотношений до конца войны.

Встреча состоялась в Саркю, и Хейг полностью ее выиграл. Если Фош в тот момент с неохотой отступил, позже он подтвердил, что сделал это. «Я определенно изменил мнение после разговора с фельдмаршалом Дугласом Хейгом…» – писал он. И хорошо, что он это сделал. Ничто не было бы более катастрофичным на том этапе, чем тупить хорошо заточенное лезвие британской армии лобовым ударом на немцев, хорошо укрепившихся на старых оборонительных линиях 1916 года. Во время войны было много случаев, когда лобовой удар был единственной возможностью, но всякий раз большинство генералов предпочитали воспользоваться альтернативным вариантом, если он был; среди них не последним был Хейг. Таким образом, Амьенское сражение подошло к концу, подготовив путь для постепенного расширения наступления союзников на севере и юге, которое превратило германскую армию в руину.

На самом деле это крушение уже началось. 11 августа Людендорф предложил кайзеру свою отставку. Она не была принята, но Вильгельм II, наконец, прямо взглянул в будущее и произнес роковые слова: «Я вижу, что мы должны подвести итоги. Мы почти достигли предела наших возможностей для сопротивления. Войну нужно заканчивать». Эти чувства разделялись и его войсками. Резервные пополнения, вступающие в бой, приветствовали криками: «Вы что, хотите продолжать войну? Если бы противник подошел к Рейну – война бы закончилась!» В другом полку говорили: «Мы думали, что устроили все как надо; а теперь вы, дураки, заткнете дыру снова». Наконец, дух великой германской армии был сломлен; наконец, жертвы Вердена, Соммы и Пасшанделя стали оправданными. Из этого вытекало, что крах Германии начался не на флоте, не на родине, а после поражения на Западном фронте.

Через три месяца крах стал очевидным фактом. Темп событий привел в замешательство их участников и сбил с толку наблюдателей. Казалось невероятным, что после четырех долгих, изнуряющих лет сильный противник может рухнуть так стремительно. Чтобы объяснить себе происходящее, люди шли по ложному пути, пытаясь объяснить это факторами, которые были новыми, но незначительными. В качестве причины называлось и американское вмешательство, но фактически в нанесении поражения Германии лидировала британская армия, участвовавшая в самых напряженных сражениях. Хотя моральный эффект американского присутствия был огромен, американская армия до самого конца не внесла значительного вклада в реальную борьбу. Победоносную мощь, далекую от их фактических возможностей, в 1918 году приписывали танкам, они действительно сыграли большую роль в продвижении Манжена 18 июля и творили чудеса в Амьене 8 августа, но ни во Франции, ни в Великобритании не производилось танков, способных выдержать темп крупных сражений. Хотя англичане и французы расширяли их радиус действия, танки применялись только в виде тактического оружия. Чаще всего поворот фортуны в сторону союзников приписывали Фошу и единому командованию, которое он возглавлял. Это тоже несерьезно. Мы уже видели, что в самом начале контрнаступления на взгляды Фоша существенное влияние оказал Хейг. Он продолжал использовать свои убедительные аргументы в критические моменты последующих недель. На самом деле поражение Германии было обусловлено факторами, в некотором смысле не связанными напрямую со стратегическим успехом союзников. Джон Монеш, чей австралийский корпус продолжал действовать как острие британского наступления, преуспевая в смелых предприятиях, позже написал:

«Это произошло в момент уверенности в том, что для всех последовательных стадий крупного заключительного наступления войны было точно выбрано время, и они были точно подготовлены высшим командованием союзников и нашей собственной ставкой. Большинство хвалебных статей было посвящено анализу всесторонних и далеко идущих планов, результатом которых было нанесение удара за ударом, идущих в установленной временной последовательности для достижения определенных тактических и стратегических целей. Все, кто играл какую-либо роль в этих великих событиях, знают, что ничего подобного не было…»

Фактически поражение Германии было вызвано тремя элементами. Во-первых, это был возрастающий темп морального краха германской армии, который начался еще в период ее побед в марте. Очевидно, это произошло из-за ожидания событий, уже происходивших ранее, перед крупным наступлением с его ужасными возможными потерями. Это фактор продолжительного истощения, тянувшегося 1916-й и 1917 годы. Во-вторых, британская армия после трех месяцев отдыха и переоснащения окрепла, получила артиллерию более мощную, чем ранее (несмотря на потери при отступлении), и была среди всех сил союзников наиболее готовой предпринять решающее наступление. В-третьих, это были убежденность британского главнокомандующего в том, что немцы должны быть разбиты в 1918 году, и его твердое намерение добиться этого результата. Сочетание этих элементов означало, что наступление союзников примет форму постоянного фронтального давления на немецкую оборону, осуществляемого британцами, теснящего ее шаг за шагом, в то время как другие армии вступали в бои по мере готовности. Лозунгом Фоша было: «Tout le monde a la bataillef» [22] Пока все двигались вперед, он был удовлетворен, в этом было не так много тонкости, но большую часть времени все действительно шли твердо.

Когда после 15 августа бои на фронте под Амьеном утихли, Фош попытался их продолжить, выдвинув 10-ю французскую армию (Манжен) на правом фланге 3-й, и в районе Суассона были сделаны небольшие продвижения. В бой вступила 3-я британская армия, возвестив о начале следующего крупного наступления. Сам Фош насчитывал не менее девяти британских этапов в ходе общего наступления; он добавлял при этом: «Никогда за время своего существования британская армия не достигала более крупных результатов в атаке, чем в ходе этого непрекращающегося движения вперед, длившегося 116 дней – с 18 июля по 11 ноября».

Каждый из этих девяти рывков сопровождался упорным сопротивлением; если от стойкости старой германской пехоты остались лишь воспоминания, то боевой дух их некоторых специальных формирований вызывал уважение. В частности, пулеметчики, а также артиллеристы упорно вели арьергардные бои. Когда боевая дорога британцев приблизилась к знаменитой и полной опасностей линии Гинденбурга, их потери возросли. К тому времени, когда они ее достигли, это было 26 сентября, в преддверии самого мощного броска, их потери составили 189 976 человек с начала наступления 8 августа. Отмечая увеличивающиеся потери и не будучи способно вникнуть в суть, британское правительство встревожилось. В начале сентября Хейг получил сообщение от начальника Генерального штаба, которое гласило: «Теперь несколько слов по поводу тяжелых потерь, понесенных при наступлении на линию Гинденбурга… Я уверен, что Военное министерство будет очень озабочено, если мы будем жестоко наказаны потерями при атаке на линию Гинденбурга и не добьемся при этом успеха».

Но Хейг не колеблясь взвалил себе на плечи эту ответственность, поскольку он и прежде поступал точно так же. В данном случае его поддерживала уверенность в том, что наступление, в которое он посылает свою армию, является частью общего плана действий союзников, где свою роль будут играть французы, американцы и бельгийцы. Американцы, теперь сформированные в отдельную армию, показали, на что они способны при необходимости. 12 сентября, во взаимодействии с французским корпусом и поддержанные 267 легкими французскими танками и многочисленными британскими и французскими самолетами, 1-я армия Соединенных Штатов под командованием Першинга ловко поймала немцев во время их медленного отхода с позиций выступа у Сен-Мийеля. За 36 часов американских атак немцы потеряли 15 тысяч пленными и 450 орудий, американцы же – только 7 тысяч человек. Сен-Мийель был тактическим триумфом, но стратегическое значение его не было существенным; поэтому Хейг еще раз предложил Фошу передислоцировать американскую армию, чтобы она смогла применить свои силы в решающем бою, который должен был разгореться.

Действия, начавшиеся 26 сентября, центральной частью которых был штурм линии Гинденбурга британской армией, представляли собой почти единственное свидетельство крупномасштабной координации между союзниками во время их походного марша к победе. Только теперь осуществились последовательные удары одного соединения союзных армий вслед за другим [23] , выполняя необходимые задачи сковывания обороны, раскалывания ее резервов и создания одной кризисной ситуации за другой, пока не будет достигнуто критическое состояние.

Первой в 5 часов 25 минут 26 сентября выступила 4-я французская армия (Гуро), 1-я армия Соединенных Штатов – пятью минутами позже. Это было наступление в Аргоннах – трудной лесистой местности, очень удобной для обороны; американцы наткнулись на четыре подготовленные позиции, углубленные на 14 миль в тыл. Тем не менее и они, и французы сначала продвигались быстро, благодаря превосходству в воздухе и поддержке 500 легких танков. Позже сопротивление возросло, поскольку немцы изо всех сил старались восстановить равновесие. Американские войска на своем опыте познакомились со всеми ошибками, с которыми их союзники боролись во многих сражениях начиная с 1915 года. Связь прервалась, транспорт был блокирован, некоторые части в течение четырех дней не получали снабжение; были тяжелые потери из-за горячности и неопытности, а проблема эвакуации раненых превратилась в кошмар. К 1 октября все наступление замедлилось и остановилось, продвинувшись на глубину от 7 до 10 миль. Французы и американцы вместе взяли 18 тысяч пленных, но это сражение было всеохватным, не зависящим от успеха одной из его частей. Второе его действие началось далее к северу, между Перонне и Лансом, где 3-я и 5-я британские армии двинулись вперед к предместьям Камбре, преодолевая жесткую оборону. В этот день бои пошли дальше к северу при участии группы армий под командованием короля Бельгии Альберта, которая включала в себя его собственную армию (12 дивизий), 2-ю британскую армию (Пламер, 10 дивизий) и 6-ю французскую армию (Дегут, 6 дивизий). Вся гряда Пасшандель, с таким трудом завоеванная в 1917 году и оставленная без боя в тяжелые дни апреля, была занята за один день, и это открывало блестящие возможности. Но и здесь, как в Аргоннах, ждали разочарования: теперь это касалось не солдат, которые в 1917 году тонули в трясине Ипрской равнины, а возникли проблемы с транспортом. В 1917 году жизненно необходимый август был утоплен в дождях; теперь был сентябрь, и, хотя у немцев были видны признаки отступления, союзники были вынуждены приостановить действия из-за перебоев в снабжении.