Чтение онлайн

В 6.00 пополудни 28 сентября, когда было открыто большое наступление во Фландрии, Людендорф доложил Гинденбургу, что нужно добиваться перемирия. Гинденбург повторил это заявление на военном совете: «…ситуация требует немедленного перемирия, чтобы спасти нас от катастрофы». И действительно, события этого дня предвещали катастрофу для Германии. 29 сентября к комбинации союзников был добавлен финальный элемент: прямой удар по линии Гинденбурга 4-й британской армией, поддерживаемой на правом фланге 1-й французской армией.

Это был день поразительных успехов, но также и день неожиданностей. Наибольший результат ожидался в центре, где II американский корпус (генерал Г.В. Рид, вместе с 27-й и 30-й дивизиями австралий-ского корпуса) должен был возглавить наступление, проводимое 2, 3 и 5-й дивизиями австралийцев под командой генерала Монета. Неопытность вновь подвела американские части, энтузиазм которых увеличил их потери. Они блестяще преодолели значительные трудности первого броска, но не проверили занятую ими территорию. Группы немцев, вооруженные пулеметами, появились из окопов и укрытий позади наступающих, и американцы оказались взятыми в огненное кольцо. Австралийцы, которые должны были пойти вслед за ними во второй волне наступления, вынуждены были повторно брать участок и потом идти на выручку союзников. Это было нелегким делом, поскольку точное положение многих американских соединений не было известно. К тому же генерал Монеш не мог свободно использовать свою артиллерию из-за возможных неприятных последствий для его солдат.

Но на участке, где трудности местности и существенная сила немецких позиций делали успех наименее вероятным, – в секторе, где IX британский корпус стоял лицом к каналу Сен-Кантен, победа была полной. Используя спасательные круги, собранные с пароходов, стоящих на канале, плоты и переносные мосты, вновь под прикрытием благожелательного тумана, 46-я (территориальная) дивизия форсировала канал близ Белленглиза и проникла в глубь территории на 3,5 мили, взяв при этом 4200 пленных и 70 орудий, потеряв только 800 человек. Это существенно облегчило продвижение правого крыла австралийского корпуса, располагавшегося слева от нее. Важность успеха трудно переоценить. В течение последующих нескольких дней продвижение продолжалось до тех пор, пока Хейг не отрапортовал: «Оборона врага на самой последней и наиболее сильно подготовленной позиции была разрушена и уничтожена. Все основные оборонительные позиции Гинденбурга перешли к нам… Влияние победы на все последующее течение кампании было решающим». Конец был близок.

Как некогда могущественная немецкая армия шла от поражения к поражению, так и явно рушилась вся основанная на ней система. Австрийцы, лишенные поддержки Германии, в июне предприняли свой последний бросок против Италии и потерпели полную неудачу. В середине августа, когда результаты Амьена становились очевидными, они предупредили своих союзников, что их армия не продержится зиму ни при каких условиях. Теперь они с растущим беспокойством наблюдали подготовку воспрянувшей итальянской армии под началом нового главнокомандующего генерала Диаза, готовясь сдаться на милость победителя. Болгары были в еще худшем положении. Имея в своем составе только три немецких батальона, оставленные им для усиления их армии, болгары потерпели поражение от Франше Д'Эсперэ, наступавшего из Салоник. Через две недели их войска были окончательно разгромлены, и 29 сентября, в то время, когда немцы отходили с линии Гинденбурга, Болгария подписала перемирие. 4 октября новое правительство Германии под руководством принца Макса Баденского после повторных настойчивых запросов деморализованного Верховного командования послало президенту Вильсону послание с просьбой о перемирии.

Стремительное падение центральных держав застало государственных мужей союзников неподготовленными. Историк Кратвелл писал: «Какое грустное отражение событий. В свое время одна сумасшедшая неделя разрушила мир, а теперь потребовалось в пять раз больше времени, чтобы оговорить условия приостановки военных действий. За время, посвященное обмену нотами, по крайней мере полмиллиона человек было убито или ранено…» На всем протяжении октября на Западном фронте продолжались тяжелые бои, в ночь с 23-го на 24-е итальянцы начали сражение на Пьяви. Турки, полностью разбитые Алленби в Мегиддо, отступали сначала до Дамаска (1 октября), затем до Алеппо (26 октября). Теснимые союзниками в Македонии, 30 октября турки обратилисьс просьбой о перемирии. 3 ноября так поступили и разбитые австрийцы.

Теперь Германия осталась одна ожидать решения своей судьбы. Во время последнего кризиса храбрость и решимость ее солдат превысили все, что имели право ожидать ее бездеятельные лидеры. Война подходила к концу. Но у союзников возникли ошибки в планировании. Так, самые решительные успехи были достигнуты на британском фронте. Тем не менее Фош, хотя его резервы возросли с прибытием американской армии и сокращением фронта, нечего не предпринял для поддержки Хейга. Кроме того, повсеместно союзники сталкивались теперь с неприятными проблемами связи и транспорта на территории, разоренной за четыре года войны. Вдобавок позиционный характер, который война приняла за последние годы, лишил их элемента мобильности, без которого ни одна армия не является полноценной. Конные войска в значительной степени изжили себя; их и осталось очень немного. Танки, с их невысокой скоростью и незначительной дальностью хода, еще не стали бронированным вариантом кавалерии, каким сделались позже. Были бронированные машины; были пулеметчики-мотоциклисты, были даже велосипедисты, но не в том количестве, чтобы составить подвижный элемент армии. Короче, союзники не были оснащены для преследования при отступлении. И наконец, огромное упорство и немалое мастерство численно превосходящих немецких частей арьергарда с раздражающим постоянством повсюду отнимали у союзников полную победу. Один этот октябрь стоил британской армии потери 5438 офицеров и 115 608 нижних чинов.

И все же это была победа. Продвижение союзников было медленным, но неотвратимым. Новая атака американцев началась 1 ноября, в движении были французы, британцы вообще не останавливались. Под проливным дождем, превратившим дороги в слякоть и сделавшим невозможным движение по ним (самолеты тоже едва могли работать), длинная линия фронта ползла вперед. 9 ноября Фош выдвинул требование к войскам: «Наше движение должно быть сохранено и ускорено. Я обращаюсь к энергии и инициативе командующих войсками, которые следует направить на то, чтобы добиться решительных результатов». Но дело было не в «энергии и инициативе», дело было только в физической выносливости войск. К счастью, Германия уже достигла предела своей выносливости: Людендорф уже ушел в отставку, флот пережил мятеж 29 октября, похожие симптомы нарастали и в армии. Фатерланду угрожала революция; 9 ноября кайзер вынужден был отречься от престола, и на следующий день германская делегация парламентеров, которая пересекла линию фронта в ночь с 7 на 8 ноября, была уполномочена подписать перемирие на любых условиях.

На рассвете 11 ноября войска 3-й канадской дивизии, входящей в 5-ю британскую армию, повторно вошли в Монс. В тот день в 6 часов 50 минут утра всем армиям союзников было разослано сообщение, открывавшееся словами: «Военные действия будут прекращены сегодня, 11 ноября, в 11 часов».

Понимание значения этих слов происходило медленно; для большинства солдат, когда наступил назначенный час, главным ощущением стало недоверчивое удивление наступившей тишиной. После пятидесяти одного месяца войны казалось странным не слышать хотя бы где-то орудийный огонь. Многие чувствовали себя неподготовленными, недоумевающими. Но позже, привыкнув к тишине, они испытали огромное, глубокое чувство облегчения. Для некоторых наступило ликование, для всех – подсчет.

Выше всего был счет человеческих жизней, кровавый уничтожающий счет, который война вела до последнего момента. Одна только британская армия в течение своего победоносного продвижения, начавшегося 8 августа, понесла потери примерно в 350 тысяч человек. Это была цена ее замечательных свершений, давших не менее 188 700 пленных и 2840 орудий, в то время как Франция, Америка и Бельгия взяли вместе 196 700 пленных и 3755 орудий. Медленно собиравшие свои силы, всегда не готовые к тому, как их лучше использовать, британцы четко проделали это в самом конце, так же отважно и эффективно, как тогда, когда противостояли своим могучим противникам в ненавистных им сражениях на истощение.

Окончательное количество жертв этой войны никогда не станет известно; оно примерно оценивается в 12 миллионов человек, но это почти наверняка заниженное число. Наибольшие жертвы, несомненно, были понесены Россией. Неполные российские данные говорят примерно об 1 миллионе 700 тысячах убитых и 5 миллионах раненых, но число погибших, конечно, было больше – возможно, более 3 миллионов, не считая жертв голода и последующей Гражданской войны.

Следующей в этом скорбном списке, по-видимому, идет Австро-Венгерская империя. Снова данные отчасти сомнительны: они дают 1 миллион 200 тысяч убитыми и 3 миллиона 620 тысяч ранеными. В сравнении с общим числом австро-венгерских войск, сдавшихся в плен (официально известно о 2 миллионах 200 тысячах пленных), эти данные кажутся заниженными, если учесть многочисленные военные неудачи, разрушившие империю Габсбургов.

Сомнительны также и германские данные. В послевоенное время было мало стимулов для того, чтобы исправлять неточности, которые имели место. Сами они представили довольно печальные цифры: 1 808 545 убитых, 4 247 143 раненых и 617 922 пленных. Известно, что для последней категории число занижено на треть (официально подсчитано 924 тысячи пленных); очень возможно, что в такой же степени занижены и две другие категории.

Следующей идет Франция, с общим количеством потерь (опять же неполным) почти в 5 миллионов, из которых 1 385 300 – убитые и пропавшие без вести. След от этой раны до сих пор не зажил во французском обществе и в национальном сознании.