Чтение онлайн

Решающий день назначен на 16 декабря 1916 года по старому календарю. В этой дате много шестерок. Включая и девятку, перевернутую шестерку, получается три, но дело необходимо завершить, поскольку для этого нет других исполнителей, кроме организаторов заговора. Во главе группы стоит князь Юсупов. Странный тип, гомосексуалист, который часто разгуливает по своему дому, будучи одетым в женское платье. Юсупов единственный оставшийся в живых сын самой богатой женщины России, княгини Зинаиды, и ни в чем не испытывает нужды. Он уже пытался отравить Распутина. Однако цианид не принес тому вреда. Выяснилось, что «Божий человек» имел привычку употреблять за ужином немного цианида. Начиная с 1909 года он принимал по крохотной доле цианида и постепенно приобрел иммунитет к самому выдающемуся убийце XIX века.

Зато при второй попытке он будет убит четырежды. В России возможно и это. Кого-то можно убить и пять, и шесть раз, но Юсупова посещает старый друг по Оксфорду. Он говорит, что британская корона хочет принять участие хотя бы в одном из четырех ритуальных убийств, чтобы таким образом укрепить союзничество двух стран в Великой войне. Юсупов соглашается, и «друг по Оксфорду» посылает необходимые рекомендации в Британию. Он требует, чтобы в Россию прислали опытного террориста. Так и происходит.

В истории этот рассказ начинается одной холодной ночью, когда на заснеженной петроградской мостовой появился натопленный закрытый экипаж, который должен был доставить Распутина во дворец Юсупова на Мойке под тем предлогом, что жене князя Ирине срочно необходима помощь «горячих рук» великого старца.

Между тем эта история началась гораздо раньше, в тот момент, когда опытный британский террорист Освальд Райнер с единственным чемоданом в руках пустился в путь из Лондона в Россию — путь, который был длинным и в мирные времена, а в лихие, из-за необходимости избегать зону военных действий, стал еще более длинным. Но Рейнеру ничего не может помешать. Это будет самое длинное путешествие с минимальным багажом. Рейнер взял с собой зимнюю и летнюю одежду, зубную пасту, мыло и помазок для бритья, портрет молодой женщины в овальном медальоне и эмиссара британской короны — револьвер «Уэбли-455», который должен оставить визитную карточку Острова в теле Распутина.

Он отправляется в путь 11 декабря 1916 года по старому стилю, или в Сочельник по новому календарю, без празднования, без провожающих с лондонского вокзала «Виктория». От Лондона до Дувра он едет по британской железной дороге. Сквозь вагонное окно смотрит на неутомимый дождь, поливающий скудную британскую растительность. В Дувре его никто не ожидает… Он меняет транспортное средство: из поезда перебирается на корабль и отправляется в путешествие по бирюзовому каналу Ла-Манш на север Испании тем путем, по которому следовала британская эскадра под командованием Нельсона, победившая испанский флот. В Испании он говорит по-испански. Покупает билет до Барселоны. Снова едет на поезде, медленно ползущем по оранжевой Иберии. Смотрит на деревья, согнувшиеся под тяжестью апельсинов, которые никто не собирает. В Барселоне пересаживается на другой поезд, следующий на Лазурный берег. Рассказывает небылицы старой женщине и ее внучке на складном испанском. В Ницце входит в автобус. Водителю он платит наличными, благодарит его на французском, которым владеет явно слабее испанского. Поэтому в автобусе он молчит, смотрит на голубую гладь Медитерана и ничего не чувствует: ни удовольствия, ни сантиментов, ни печали, когда его взгляд тонет в пространстве моря. В городке Вентимилья он въезжает в Италию, садится уже в третий поезд, и тот мчит его через ухоженную Тоскану цвета ржавчины и дальше — на каменистый юг. В Бриндизи снова садится на корабль и через Корфу, где он переночевал, ни с кем не вступая в разговор, продолжает путь к Салоникам. Там, наконец, от британских дипломатов он снова слышит английскую речь. Его ожидает машина. Не бросающийся в глаза автомобиль с высоким передним стеклом и откидной крышей обладает одной важной особенностью: у него два комплекта номеров, греческие и болгарские. Агент сразу же отправляется в это отнюдь не простое путешествие. У города Кавала его водитель меняет старые номера на новые, агент переодевается из летней одежды в зимнюю. Они не разговаривают между собой ни на английском, ни на каком-либо другом языке. Автомобиль снова отправляется в путь, и едет ночью еще семь часов. Останавливается на берегу Черного моря. Здесь под утро агент поднимается на борт русского миноносца «Александр Третий», который доставляет его в Одессу. Оттуда автобусом, затерявшись среди обычных русских пассажиров, агент добирается до Киева. Сделав затем еще две автобусные пересадки и потратив более суток, он наконец добирается до Петрограда.

Было 16 декабря 1916 по старому стилю, незадолго до полуночи, когда закрытый натопленный экипаж подвез его к празднично освещенному юсуповскому дворцу, где уже находился Распутин. По деревянной лестнице британец спускается в подвал. Ступеньки скрипят под его поспешными шагами. «Божий человек» убит уже дважды: он вновь отравлен намного большей дозой цианида, потом исколот разными острыми предметами — вилками, ножами, осколками стекла. Очередь за представителем британской короны, который должен убить его в третий раз. Агент Райнер не произносит ни слова. Вынимает «Уэбли-455» и выпускает пулю в голову Распутина. Убирает оружие в плетеный чемодан. Обменивается рукопожатиями с членами немногочисленного комитета заговорщиков, хотя не знаком ни с кем из них. Кроме хозяина дома в него входят: от династии — великий князь Дмитрий Павлович, от армии — офицер Сергей Сухотин, от политики — Владимир Пуришкевич, депутат Думы, от медицины — доктор Станислав Лазоверт, переодетый в ливрею слуги.

Врач Лазоверт констатирует неизбежную смерть, но Распутина все-таки необходимо убить и в четвертый раз. Заговорщики волокут его тело по полу. Лохмы волос и бороды цепляются за ворс тяжелых ковров. Они отрывают их и тащат тело дальше, как борова. Выйдя из дворца, заговорщики следуют к Петровскому мосту, чтобы утопить «Божьего человека», и так убить его в четвертый раз, а агент Райнер тут же отправляется домой.

Он уезжает без провожатых, той самой непроглядной русской ночью, которая, кажется, никогда не увидит свет дня. Закрытый натопленный экипаж князя Юсупова подвозит его к автобусу. Затерявшись среди обычных русских пассажиров, Райнер двумя рейсами добирается до Киева. Здесь он пересаживается на другой автобус, который везет его по спящим маленьким городкам и в котором — среди помятых лиц пассажиров — он встречает Новый год. По прибытии в Одессу Райнер поднимается на борт русского миноносца «Александр Третий», который переправляет его на болгарский берег Черного моря. У городка Царево агент садится в автомобиль. Ничем не примечательная машина с высоким передним стеклом и откидной крышей обладает одной важной особенностью: у нее два комплекта номеров, болгарские и греческие. Водитель запускает мотор, и они сразу же отправляются в это отнюдь не простое путешествие. Пока у городка Кавала водитель меняет номера, агент переодевается из зимней одежды в летнюю. Они не разговаривают между собой ни на английском, ни на каком-либо другом языке. Автомобиль снова трогается и сквозь ночь едет еще семь часов до Салоников. Там агент наконец-то снова слышит английскую речь британских дипломатов и меняет автомобиль. В Вульягмени снова оказывается на корабле. Через Корфу, где он проводит всего одну ночь, ни с кем не вступая в разговоры, он продолжает свой путь к воротам Адриатического моря. В Бриндизи впервые на обратном пути садится в поезд, который извивается по каменистому пейзажу юга Италии в сторону ухоженной Тосканы ржавого цвета и далее — на север. В городке Вентимилья он въезжает во Францию. Садится в автобус, идущий в Ниццу. Шоферу Райнер платит наличными и благодарит его на французском, которым владеет гораздо хуже испанского. Поэтому в автобусе он молчит. Смотрит на голубую гладь Медитерана и ничего не чувствует: ни удовольствия, ни сантиментов, ни печали, когда его взгляд тонет в пространстве моря. В Ницце покупает билет до Барселоны. Он снова в поезде, состав медленно ползет по оранжевой Иберии. Агент смотрит на деревья, согнувшиеся под тяжестью апельсинов, которые никто не собирает. Рассказывает небылицы одной молодой женщине и ее племяннице на складном испанском языке…

Из Барселоны он на другом поезде едет на север Испании. Там он в третий раз оказывается на корабле и отправляется в путешествие по бирюзовому каналу Ла-Манш на север Испании тем путем, по которому следовала британская эскадра под командованием Нельсона, победившая испанский флот. В Дувре его никто не ожидает… От Дувра до Лондона он едет по британской железной дороге. Сквозь вагонное окно смотрит на неутомимый дождь, поливающий скудную британскую растительность. В конце этого путешествия он прибывает на вокзал «Виктория». На перроне не слышно оваций. Райнера никто не встречает.

Был вечер 6 января по новому стилю и Сочельник по старому календарю, когда агент Райнер подошел к своему дому на Ройал-Хоспитал-роуд. Там он вытащил из плетеного чемодана зимнюю одежду, пустой тюбик из-под зубной пасты, остатки мыла, помазок для бритья, револьвер «Уэбли-455» и портрет молодой женщины в овальном серебристом медальоне. Он поцеловал портрет, подготовил зимние вещи к стирке, почистил оружие и заснул. В доме на Ройал-Хоспитал-роуд царила полная тишина, и агент Райнер — после шестнадцатидневного путешествия, предпринятого из-за одной-единственной пули, — даже не пошевелился во сне.

А пятью днями раньше в Петрограде было найдено тело Распутина. Трое мужчин в форме вытащили его из-подо льда на берег под одним из мостов Петровского острова, а кто-то из прохожих спросил: «Кто сообщит об этом императрице?» Никто не плакал, никто даже не вздохнул. Все думали только о том, что необходимо как можно быстрее, чтобы не утонуть, убраться с хрупкого льда, по которому они волокли раздувшееся тело. Когда они добрались до берега, кто-то кинулся за врачом. Так получилось, что это оказался Сергей Васильевич Честухин, военный врач-нейрохирург. Пока он осматривал труп, в доме доктора на набережной Фонтанки проснулась Маруся и пришла к тетке Маргарите Николаевне. Она сказала: «Кажется, мама заснула. Я не могу ее разбудить». Тетка вбежала в комнату и увидела безжизненное тело Лизы Честухиной. Она вскрикнула и, словно забыв, что живет в одном доме с известным врачом, попросила: «Позовите доктора». Сергей Честухин очень быстро установил смерть некогда могущественного друга императрицы, и в этот момент к нему подошел человек в собольей шубе и большой папахе на голове и шепнул на ухо: «Доктор, вам необходимо поехать домой. Здесь моя карета». Кучеру понадобилось немного времени, чтобы, подгоняя пару лошадей, добраться до набережной Фонтанки, но Лизочке уже нельзя было помочь, и Сергей констатировал вторую за этот день смерть — смерть своей медноволосой жены, героя войны Елизаветы Честухиной. Он в последний раз поцеловал и прикрыл ее глаза цвета сепии. Он не заплакал, когда написал причину ее смерти. Он не плакал, когда сказал Марусе, что в этот раз мама будет спать дольше обычного. Не расплакался, когда сказал, что пойдет в свою комнату немного отдохнуть. Только закрыв дверь, он стал бить кулаками по кровати так, чтобы этих ударов никто не слышал. И заплакал. Потом встал на колени у кровати и помолился Богу за Лизочку. В конце молитвы он упомянул и имя Григория Распутина.

Он думал о том, что эти двое — Распутин и Лиза — вместе, как и многие случайные знакомые, предстали перед Богом и поэтому в молитве следует помянуть их обоих.

Зимой 1916 года Манфред фон Рихтгофен стал Красным Бароном. После гибели своего учителя Освальда Бельке, которую он переживал очень тяжело, Рихтгофен сформировал свою летную группу, отряд, известный немецким солдатам под неофициальным названием «Воздушный цирк». Дисциплина, установленная Красным Бароном в отряде, была совершенной противоположностью яркой и совсем не гармоничной расцветке новых немецких одноместных самолетов. Рихтгофен требовал полной самоотдачи, долгосрочного планирования и безоговорочной преданности. Летчики могли простаивать над картами по несколько часов, обсуждая полеты. Они знали имя, привычки и слабые стороны каждого французского и британского противника. Они учитывали и оперативные данные, и метеорологические условия, но…

Авиационная группа «Воздушного цирка» выходила на летное поле, где, выстроившись как настоящие прусские женщины, их ожидали возлюбленные. У каждого авиатора была военная любовь. Тот, у кого не было девушки, целовавшей его перед полетом, не мог вступить в группу Манфреда фон Рихтгофена. Это было почти ритуалом. Летчики подходили к самолетам, как к лошадям перед забегом, а справа от каждого стояла его любимая. Дружно, как и подобает настоящей команде, летчики обнимали своих девушек, награждавших их долгими поцелуями. То здесь, то там раздавались визги и смех. Поцелуи могли длиться по несколько минут, а потом послушные девушки уходили от самолетов, смеялись и рассказывали друг другу, у кого из их возлюбленных были самые холодные губы, а пилоты в соответствии с тем, как их целовали, принимали окончательный план на этот день.