Чтение онлайн

Конец августа выдался в тех местах ветреным, и море постоянно штормило. Когда же наконец второго сентября ветер стих, Октавиан утром вышел из палатки и увидел шедшего ему навстречу человека, рядом с которым плелся навьюченный осел. Он остановил погонщика и спросил, как его зовут, тот ответил: Евтих, что значит Счастливый. Цезарь улыбнулся и спросил, как же зовут осла, и оказалось, что животное назвали Никоном, что означает Победитель. Это было признано добрым предзнаменованием, и Октавиан решил начать сражение в тот же день. Французский писатель Ж.П. Неродо в своей книге «Август» верно подметил: «В данном эпизоде нас восхищает не столько чрезвычайная изворотливость богов, сколько потрясающая способность Цезаря уметь читать их «послания». После победы, кстати, он приказал изваять погонщика и осла в бронзе и установить на месте памятной встречи. У этой скульптурной композиции своя необычная судьба. Позже она оказалась в Византии, на ипподроме в Константинополе, а после взятия этого города крестоносцами исчезла бесследно.

Эскадры в заливе стояли в полной боевой готовности. Расстановка сил была такая. Каждый из противников поделил флот на три эскадры. Антоний командовал левым флангом, центром – Марк Октавий, а правым – консуляр Созий, тот самый, кто вместе с Домицием возглавил исход половины римского сената в Александрию. Их соперниками были Мессала, Агриппа и Октавиан. Первым в бой ринулся Созий. Корабли Октавиана отошли в открытое море, чтобы удобнее было маневрировать. Сражение началось. Трудно сказать, чем бы оно закончилось, если бы не поведение Клеопатры. Недаром моряки говорят, что женщина на корабле – дурной знак. Да и вообще многие из военачальников полагали, что главнокомандующий просто спятил, решив доверить командование эскадрой женщине. Во время морского боя стоявший в резерве флот царицы на всех парусах вышел в море и стал стремительно удаляться. Антоний на флагманском корабле тотчас ринулся следом. Флотилия Клеопатры, заметив его, замедлила ход, а когда он перешел на судно царицы, с прежней скоростью устремилась к берегам Египта.

Полководец бросил армию и покинул место сражения… Такого в древности почти никогда не случалось, во всяком случае, в разгар боя. Удирали, когда бывали окончательно разгромлены, тот же Помпей, к примеру, после Фарсала. Но тут, однако, много непонятного. Историки до сих пор ломают голову, отчего так произошло. Некоторые даже полагают, что так было запланировано. Дескать, это такой маневр: корабли Антония должны были последовать за ним и затем запереть флот противника в бухте. Есть мнение, что Антоний раньше других увидел возможность того, что его тяжеловесный и неповоротливый флот (флот противника был более быстр и маневрен) может оказаться запертым в бухте, и, опасаясь плена, дал знак Клеопатре об отступлении. Ну и иные версии, о которых деликатно умолчим. Точно известно только то, что царица Египта, испугавшись возможности быть запертой вместе со своей эскадрой в Амбракийском заливе, дала деру, а ее муж поплыл следом за ней из неясных побуждений. Самая вероятная и вполне приемлемая версия – психологическая. Антоний ринулся за любимой женщиной, боясь ее потерять, и т. д. Но и тут многое не совсем ясно. Ведь Антоний знал Клеопатру много лет, и, как мы недавно припоминали, был не прочь сходить «налево». Так что едва ли в пятидесятилетнем мужчине во время боя могли вспыхнуть такие страстные чувства, что он потерял голову. Вероятно, в нем вскипели ярость и обида при виде такого предательства, ведь Клеопатра была ему не только женой, но и союзницей. Но факты остаются фактами: Антоний и Клеопатра покинули место сражения при Акции.

Несмотря на бегство полководца, солдаты продолжали выполнять свой воинский долг и отчаянно дрались. Весь этот день шла морская битва, и лишь к вечеру перевес оказался на стороне Октавиана. Главная в этом заслуга Марка Випсания Агриппы, военачальника, одинаково талантливого как на суше, так и на море. В этом сражении погибло двенадцать тысяч солдат Антония, а у победителей только пять.

Но последуем за беглецами. Оказавшись на корабле Клеопатры, Антоний не захотел с ней говорить и все три дня морского перехода до Пелопоннеса молча стоял на палубе. Они, кстати, едва не угодили в плен к союзнику Октавиана, спартанскому тирану Евриклу, который сумел захватить два флагманских корабля египетской царицы. И только в порту он словно очнулся и поддался уговорам служанок встретиться с женой. Он послал гонцов с приказом командующему сухопутными войсками отвести войска в Азию. Но было уже поздно. Легионы, целую неделю ждавшие своего полководца, поддались на уговоры противника и перешли на его сторону. Узнав об этом, Антоний выехал в Киренаику, где стояли четыре его легиона, но там уже стало известно о событиях под Акцием, и его не впустили даже в лагерь. Несчастный хотел было покончить жизнь самоубийством, однако передумал и отправился в Александрию.

Тем временем Клеопатра прибыла в свою столицу под триумфальную музыку. Она объявила о победе и этим обманом выиграла время. Она была полна решимости исправить положение и стала активно вести подготовку к продолжению борьбы с Октавианом. Помимо новых налогов и открытого грабежа частных лиц, она запустила руки и в «святая святых» – сокровищницы храмов. Ей нужны были деньги, чтобы щедротами и посулами склонить на свою сторону союзников, еще не предавших Антония. Но, как и всякая женщина, всерьез думала не о войне, а больше – о спасении семьи. Царица хотела сбежать либо в Испанию, где еще были области, не покоренные римлянами, либо в Индию, и для этих целей снарядила флот на Красном море.

Приехавший в столицу Египта Антоний впал в полное равнодушие и удалился на дамбу у Фаросского маяка. Он затеял здесь строительство башни, где хотел поселиться и жить в полном уединении. Ему никого не хотелось видеть, и в первую очередь предавшую его жену. Но вскоре жизнь отшельника ему наскучила, и он вернулся во дворец, где вновь пошли увеселения и пиры, один роскошнее другого. Несмотря на несчастья и горестные вести о том, что бывшие союзники предают их один за другим (даже царь Ирод, бывший в свое время любовником Клеопатры, переметнулся), а снаряженный для бегства в Индию флот на Красном море сожгли арабы.

Здесь позволительно сделать отступление. Тема пира во время чумы общеизвестна, и, понятно, что обреченные люди хотят вкусить напоследок от щедрот жизни. Но и в повседневной обычной жизни мы можем видеть, как, к примеру, сосед, добропорядочный гражданин и милый собеседник, вдруг начинает пьянствовать, ходит небрежно и грязно одетый, постоянно со всеми вступает в конфликты, начинает терроризировать жену, бить детей и т. д. Словом, становится, по мнению окружающих, просто скотом и алкоголиком. От него, как правило, отрекается семья, а он, пребывая в постоянной эйфории, считает себя особенным и счастливым. Проходит немного времени, и мы узнаем, что его счастье продолжается на небесах. К чему это я? Видимо, у каждого есть свое, индивидуальное предчувствие небытия, и когда человек оказывается призванным для иной жизни, личное и общественное теряет для него всякую цену. Так и в случае с нашими персонажами. Для них все уже было предопределено судьбой, и они старались прожигать оставшийся кусок жизни как можно ярче и самозабвенней. И не случайно Антоний организовал так называемый клуб обреченных, где проповедь презрения к жизни сочеталась с немыслимым развратом.

Но вернемся к нашему герою. Мы оставили его возле мыса Акций, где он праздновал победу. Теперь Октавиан становился единственным повелителем великого Рима, и ему предстояло создать властную пирамиду таким образом, чтобы остаться у власти как можно дольше (получилось – на всю оставшуюся жизнь), не оскорбив при этом обычаев и демократических традиций, требовавших ежегодного обновления верховной власти. Но об этом в следующей главе. После победы вновь пришлось вкусить горечь проблем с обычной нехваткой денег и земли для ветеранов своей непомерно разросшейся армии. Размещенные по гарнизонам части, не получившие обещанных наград и жалования, стали бунтовать, и пришлось правителю платить из своего кармана и занимать у друзей и родственников в надежде, что после захвата Египта все вернется сторицей. Земля теперь, во избежание народных волнений, раздавалась ветеранам без конфискаций крестьянских хозяйств и усадеб, как это было после победы над республиканцами.

Тревожно было и в столице. Оставленный здесь на хозяйстве Меценат раскрыл заговор, во главе которого стоял Марк Лепид, сын отрешенного от власти триумвира и великого понтифика. Его привезли в Акций, где, несмотря на уговоры и мольбы несчастного отца, Лепиду-младшему приказали уйти из жизни, а его жена покончила с собой весьма экзотическим способом – проглотила угли.

На месте славной морской победы, точнее, на холме, там, где располагался лагерь, Октавиан распорядился основать новый город и назвать его Никополь, то есть город Победы.

Затем победитель отправился в Грецию, где, как сообщает Светоний, он был посвящен в тайны Элевсинских мистерий. Афины, еще совсем недавно с пышными почестями встречавшие Антония и Клеопатру, склонили голову перед молодым и удачливым Цезарем. Наступала зима, и поэтому он не стал преследовать беглецов. Ему надо было решить массу дипломатических и государственных задач в связи с восточными делами. Вотчина Антония теперь досталась ему, и ее следовало изучить и наладить отношения с царями, правителями и наместниками, подготовив, таким образом, надежные тылы перед последней схваткой с противником. Практически всю зиму он просидел на острове Самос, том самом, где совсем недавно бушевали оргии обреченных врагов. Там же он в четвертый раз вступил в должность консула. Его сотоварищем стал Марк Лициний Красс, сын триумвира, бесславно погибшего во время парфянского похода в пятьдесят третьем году.

Укрывшиеся в Александрии побежденные супруги слали к победителю гонцов с письмами, предлагая свои условия капитуляции. Клеопатра готова была отречься от престола в пользу своих детей, а Антоний просил всего лишь позволения жить в Афинах или Египте в качестве частного лица. Бросившего свою армию полководца Август не удостоил ответом, а Клеопатре сообщил, что подумает о ее дальнейшей судьбе лишь тогда, когда она отречется от власти. Надо сказать, его письма были полны угроз и не содержали в себе обычных дипломатических любезностей. В секретном же послании обещал сохранить ей власть, если она избавится от Антония. Царица предложила тогда большой выкуп, а Антоний взывал к давней дружбе, напоминал об общих интрижках с женщинами, всячески заискивал и даже обещал покончить с собой, если Октавиан оставит власть над Египтом Клеопатре. И в качестве жертвы выслал ему Публия Туруллия, одного из убийц Цезаря. Тот был незамедлительно казнен, но никакого ответа от победителя Антоний не получил. Тогда поверженный полководец прислал своего старшего сына Антилла, который привез большое количество золота, однако и это не побудило Октавиана дать какой-нибудь ответ. В то же время его беспокоила судьба несметной царской казны и храмовых сокровищ. Он не хотел, чтобы золото исчезло, если супруги ударятся в бегство, поэтому он выслал к египетскому двору своего человека, который начал тайные переговоры с Клеопатрой, в которых, как сообщают источники, хитрый Октавиан даже предлагал себя в любовники египетской царице. Узнавший об этих переговорах Антоний пришел в бешенство, приказал высечь несчастного посланника и отправил его к врагу. В это время Антонию исполнялось пятьдесят три года, и Клеопатра использовала это для примирения с мужем и устроила грандиозный пир. Это был последний день рождения, который отмечал легендарный римлянин.