Чтение онлайн

Все это вместе взятое снискало ему всенародную любовь и уважение. Люди всех сословий отмечали, как семейный праздник, день его рождения, на Новый год делали ему подарки, молились о его здоровье, когда сгорел его дом на Палатине, «несли деньги и ветераны, и декурии, и трибы, и отдельные граждане всякого разбора, добровольно и кто сколько мог». Италики и провинциалы также выражали ему всяческие знаки преданности и почтения. Некоторые города стали считать датой начала нового года тот день, когда впервые туда приезжал Август; восточные цари, по примеру Ирода, новые города называли именем Цезаря; в провинциях строились в его честь храмы и алтари, проводились спортивные состязания по образцу Олимпийских игр и так далее.

Режим, установленный Августом, ассоциируется у некоторых историков с понятием конституционной монархии. Вместе с тем принципат по своей форме напоминает также и президентскую республику. Все силовые министерства – у президента, так же армия (он главнокомандующий), исполнительная власть, то есть кабинет министров, назначается им же, законодательная власть штампует законопроекты правительства. Власть абсолютная по содержанию, все это видят, но делают вид, что это демократия.

С установлением мира отпала необходимость содержать доставшуюся ему после гражданской войны огромную армию. Она сократилась почти вдвое, и Август закрепил ее регулярное положение, фактически уже существовавшее со времен Суллы. Она окончательно перестает носить характер ополчения, как это было в прежние времена. Солдаты теперь до окончания двадцатилетнего срока службы не могли обзаводиться семьями, жили в местах дислокации частей, подчинялись строгой дисциплине. Они регулярно получали жалованье, и по окончании срока службы им полагался уже не надел земли в колонии, а определенная денежная сумма. Каждый легион (численность его при Августе была равна пяти с лишним тысячам человек) имел свое название, знамя и штандарт, каждая когорта свой номер и т. д. Командовали легионами только представители сенаторского сословия. Исключение составлял Египет, где командирами были префекты из всадников. То же самое касается и флота. Были созданы постоянные эскадры, стоявшие в Мизене, Александрии и Равенне. Они служили гарантом нормального торгового и хозяйственного судоходства и охраняли водные рубежи империи.

Август не стремился к новым завоеваниям, его внешняя политика носила миролюбивый характер, но для охраны чрезвычайно протяженных границ государства и возможных очагов восстания в провинциях, не до конца покоренных, нужна был мобильная крепкая армия с хорошо отлаженной дисциплиной и боевым духом. Хоть ему и пришлось много воевать ради достижения верховной власти, но во многих случаях он предпочитал военной силе дипломатию.

Приведем примеры, как умело он пользовался ситуацией и извлекал максимум пользы. После поражения Красса и неудачных походов Антония в Парфию ситуация в этом регионе складывалась не в пользу римлян. Однако Август умело воспользовался дракой за престол. Царь Парфии Фраат IV не поделил трон со своим братом Тиридатом, который сумел изгнать его, но Фраат сумел одолеть брата, и тот сбежал в Сирию, к римлянам, прихватив с собой сына царя, тоже Фраата. Парфянский царь прислал в Рим посольство с требованием вернуть перебежчика Тиридата и своего похищенного им сына. Император сделал вид, что это не его компетенция и отправил послов в сенат. Сенаторы, понятное дело, отправили послов к шефу, первому среди равных. Август отказался выдать Тиридата, но пообещал, что вернет Фраату сына, если тот вернет захваченные парфянами знамена Красса и военнопленных. Царь не дал определенного ответа, но, когда пасынку Августа, Тиберию, удалось посадить на армянский трон ставленника Рима Тиграна III и над парфянами нависла угроза вторжения, Фраат вернул знамена и пленных.

Но Августу очень хотелось посадить и на парфянский трон проримски настроенного человека. И он предпринимал такую попытку: подарил царю италийскую красавицу-рабыню, которая на деле была, как теперь говорят, агентом влияния. Мусса Тейя, так звали рабыню, уговорила царя отправить своих детей и внуков в Рим для знакомства, налаживания связей и в общеобразовательных целях. Естественно, они оказались в заложниках. В «Деяниях Божественного Августа» есть такие строки: «Царь парфян Фраат, сын Орода, своих сыновей и внуков всех послал в Италию, не будучи побежденным в войне, но нашей дружбы прося, отдавая в залог своих детей». Странный оборот мысли, не правда ли? Зачем же «не будучи побежденным» просить дружбы и отдавать в залог детей? Далее еще интереснее. Мусса родила царю сына Фраатака, а когда он подрос, они убили Фраата, но воцарившийся отпрыск италийской рабыни быстро сориентировался в политической ситуации и понял, что с римлянами ему не по пути. И народ и знать осознавали свою независимость и гордились, что Парфия – единственная на Востоке страна, не склонившая головы перед Римом. Поэтому Фраатак по личным ли убеждениям, или под влиянием окружения вел патриотическую, традиционно антиримскую политику. Эти события относятся уже ко второму году до Рождества Христова, а в следующем, первом, внук императора Гай Цезарь встретился с Фраатаком, и напряженная ситуация несколько сгладилась. Тем не менее Август не прекращал попыток внедрения в парфянский высший класс своих агентов влияния. И ему даже удалось посадить на престол воспитанного в Риме Вонона, сына убитого Фраата, но того вскоре свергли, а царем стал Артабан III. Практика десантирования агентов влияния в элиты других государств, широко используемая Августом, всегда была в ходу, не исчезла она и в наши дни.

Если продолжить тему восточной политики Августа, то нельзя не отметить, что помимо положительного в конце концов решения парфянского вопроса (был подписан мирный договор, возвращены римские знамена, отбитые врагом у Красса и Антония, и граница между Парфией и восточными провинциями Рима прошла по реке Евфрат), весьма успешными были результаты римской дипломатии и на сопредельных территориях. Прикармливая царьков, давая им римское гражданство, называя их друзьями римского народа, Август устанавливал свое влияние и строго контролировал династические споры. Власть на Востоке получали только с его одобрения, и горе тому, кто сам устанавливал свое право на власть. Взошедший без санкции римского императора на престол Набатеи, соседней с Иудеей страны, царь Арета IV впал в немилость, и Август хотел присоединить Набатею к Иудее, отдав ее царю Ироду. Но, рассудив, что Ирод и так много от него получил, утвердил Арету царем в седьмом году до Р.Х. после его долгих унижений и просьб. Царь Ирод, пользуясь благосклонностью Августа, расширял границы своего государства за счет соседей, и в его правление был заложен город Кесария, или Цезарея, названный так в честь Августа. Это был порт с насыпным молом, потому что естественных гаваней в Иудее не было, рассчитанный на три сотни кораблей. Цезарея после смерти Ирода станет резиденцией римских прокураторов.

Также был заново отстроен Иерусалимский храм и поражающий роскошью и великолепием дворец. Имя Ирода, как инициатора избиения младенцев в Вифлееме, пережило века благодаря евангельским текстам. Но историками этот факт не подтверждается. Кровожадный тиран умер в четвертом году до Р.Х., а библейские события, связанные с этими персонажами, происходили позже.

Он пришел к власти с помощью римлян и пытался романизировать свою страну. В столице были построены театр и цирк, где, как и в Риме, устраивались гладиаторские бои, конные бега и другие римские состязания. Иудеи ненавидели царя, внедрявшего чуждые им нравы и обычаи. Он в свою очередь не доверял своим подданным, и его личная охрана состояла из фракийцев, галлов и германцев, подаренных ему Августом. Поэтому царь жил в атмосфере постоянной подозрительности и вскоре перестал отличать мнимые заговоры от настоящих. Иосиф Флавий в «Иудейской войне» пишет: «Массу невинных он поволок к пыткам только для того, чтобы не обойти ни одного виновного». Нельзя не упомянуть, что он повелел установить над воротами Иерусалимского храма золотого орла, и это так возмутило иудеев (их религиозный закон запрещает какие-либо изображения или изваяния в храме), что они сбросили его, разрубив топорами. Те, кто это сделал, были сожжены заживо, остальных участников казнили.

В его огромной семье были постоянные интриги и склоки, и он был вынужден казнить первую жену Мириам, обоих от нее сыновей и тещу. А всего у него было десять жен, девять сыновей и пять дочерей. За пять дней до смерти он приказал казнить своего старшего сына Антипатра, наследника престола, по обвинению в намерении отравить его. Тот действительно был главный интриган при дворе Ирода Великого, и именно он втягивал родственников в заговоры с целью обезопасить свой приход к власти после смерти отца. О намерении казнить наследника Ирод известил Августа, и тот ответил, что «если отец предпочтет изгнание смертной казни, то император против этого ничего не имеет» (Флавий). Вот такой тонкий дипломатический совет. Конечно, Августу Антипатр пригодился бы живым как пешка в его внешнеполитических играх на Востоке.

Умер Ирод Великий, как предполагает русский писатель Антон Чехов, врач по образованию, от гонореи, но современные медики полагают, что у него была гангрена половых органов (у Флавия: «В срамной области – гниющая язва, которая плодила червей»). Он правил страной более тридцати лет. Его имя стало нарицательным, как символ зла, тирании и порока. Хотя он действительно был по нынешним меркам чудовищным злодеем и тираном, но если сопоставить даты, окажется сомнительным то, в чем его обвиняет Библия, то есть в избиении младенцев. Более вероятно, что речь идет о его сыне Антипе Ироде, который после смерти отца стал тетрархом (управлял областями Галилея и Перея). Он оставил свою жену ради жены своего брата Филиппа, Иродиады, которая была внучкой Ирода Великого и поэтому приходилась мужу племянницей. Ее дочь была той самой Саломеей, которая так очаровала танцами Антипу, что он готов был выполнить любое ее желание. Она попросила голову Иоанна Крестителя, и этот сюжет так распространен в европейской живописи, что в редком музее не встретишь изображения танцующей красавицы-иудейки возле блюда с отрезанной головой. В Евангелии говорится, что потом Антипу мучила совесть, и когда он услышал об Иисусе Христе, то подумал, что Иоанн воскрес (Евангелие от Матфея, 14.1). Любопытен еще один эпизод, описанный в Священном Писании. Правнук Ирода Великого Агриппа II, когда апостол Павел перед ним и его сестрой Береникой говорил защитительную речь, сказал: «Ты почти убеждаешь меня сделаться христианином» (Деяния Апостолов, 26).

Август хотел также взять под контроль порты на Красном море, откуда караванная дорога шла к Нилу, по которому экзотические товары из Индии и Цейлона (слоновая кость, благовония, пряности, шелк, жемчуг и т. п.) поступали в Александрию. Для этого он отправил в поход наместника Египта Эллия Галла в Южную Аравию (нынешний Йемен), описанный со слов Галла географом Страбоном. Помогать Галлу взялся брат набатейского царя Силлей, который коварно обманул римского наместника, указав неверную дорогу, и войска целых полгода шли к цели, страдая от жажды, болезней и прочих лишений. И хоть римлянам удалось взять несколько аравийских городов, но в целом поход оказался неудачным. Предатель Силлий был казнен.

Но наиболее важным было обеспечение безопасности западных границ. Нестабильность в провинциях Галлия и Испания заставила Августа отправиться туда для наведения порядка. В двадцать восьмом году племена кантабров и астурийцев, жившие в горных районах Испании, напали на соседние племена, подчиненные Риму, и началось восстание. Император прибыл к театру военных действий в двадцать шестом году и в течение двух лет пытался погасить волнения, однако кантабры вели партизанские войну в труднодоступной горной местности, и римляне так и не сумели добиться перелома. Впрочем, и неудивительно. Сам Август в военных действиях не участвовал, памятуя, быть может, о своих заурядных способностях в ратном деле, предпочитал сидеть в Тарраконе, на зимних квартирах, где принимал посланников из разных стран, в том числе из Парфии и Индии, которые привозили ему невиданные экзотические подарки. Здесь он вел привычный для себя образ жизни. Занимался делами, брал уроки ораторского мастерства, приобщал племянника Марцелла к науке управления государством. Он твердо решил женить его на своей дочери, имея в виду династическое наследование власти.

И лишь когда несколько поселков капитулировали, он приехал туда и отдал несколько распоряжений о переселении части жителей на равнину и о продаже остальных в рабство; также приказал устроить торги из награбленного. Во время ночного перехода, когда его несли на носилках, разразилась страшная гроза, и молния угодила в раба, который шел впереди и освещал дорогу. Август был до того напуган, что поклялся воздвигнуть храм Юпитеру Громовержцу. С тех пор он с первыми ударами грома спускался в подземелье и не расставался с тюленьей шкурой, которая якобы оберегает от грозы. И вот за эти «подвиги» раболепный сенат постановил устроить ему очередной триумф, но император отказался, у него и без того хватало власти и почестей. Даже таких, какие, с его согласия, оказали ему греки, жители Митилен, решившие посвятить ему храм и приносить такие же жертвоприношения, что и Зевсу. В самом Тарраконе также был алтарь его имени, который известен тем, что там выросла пальма, символ победы. Когда об этом донесли Августу, он пошутил: «Это, наверное, от того, что вы там курите слишком много фимиама». В двадцать четвертом году он заболел и отправился на лечение к горячим источникам в предгорьях Пиренеев, оставив своих полководцев добивать повстанцев. Долгая эта война закончилась лишь тогда, когда Агриппа железной рукой окончательно навел порядок в Испании.