Чтение онлайн

С наступлением весны, а она в тех краях наступает уже в феврале, Октавиан приступил к исполнению последнего акта в трагедии Антония и Клеопатры. Из Италии, куда он вынужден был приплыть с Самоса, чтобы хоть частично деньгами, а в основном посулами усмирить солдат, он отправился через Малую Азию, Сирию и Палестину в сторону Египта. В то же время легионы из Киренаики под командованием Корнелия Галла также двинулись к Египту и заняли пограничный с Ливией город Паретоний. Антоний ринулся туда, чтобы попытаться их задержать и даже договориться о переходе на свою сторону, ведь ранее они подчинялись ему. Но ничего из этого не вышло: флот, вошедший в городскую гавань, был уничтожен, а полководец, сбежавший с поля боя при Акции, у прежних своих воинов уже не пользовался никаким авторитетом. К тому же пришла дурная весть: Октавиан захватил Пелузий, ворота в Александрию. Причем бескровно: начальник гарнизона Селевк сдал город без боя. Говорят, что он это сделал по тайному приказу Клеопатры. И это вполне возможно. Она хотела жить и царствовать, и прекрасно помнила, что Октавиан обещал ее пощадить, если она не будет вести против него военных действий. Когда же приехавший Антоний призвал ее к ответу, она выдала ему на расправу жену и детей Селевка, тем самым пытаясь доказать свое неучастие в позорной сдаче Пелузия.

Итак, войска Октавиана беспрепятственно подошли к Александрии. Настало время последних сцен исторической драмы. Антоний, как смертельно раненный зверь, с остатками верных ему войск ринулся в бой, и ему даже удалось отогнать противника в лагерь. Он был счастлив в тот момент, и прямо в доспехах вошел во дворец в сопровождении солдата, который доблестно сражался и тут же получил в награду от царицы позолоченный панцирь. Правда, солдат этот той же ночью перебежал в лагерь противника. Всем было ясно, что положение Антония теперь уже полностью безнадежно.

Но он, вдохновленный временным успехом, вдруг поверил в свое спасение и грядущую победу. К нему вернулись энергия и азарт. Он даже послал Октавиану вызов на поединок, но тот ему ответил, что у Антония и без того много путей к смерти. В лагере молодого Цезаря стали находить листовки с обещанием каждому по шести тысяч сестерциев, кто перейдет на его сторону. Сумма для солдата большая, и, возможно, нашлись бы желающие подзаработать, но наш герой собрал войско и публично прочел прокламацию. Вспомним теперь, что делали с вражескими листовками в более поздние времена. Их выискивали по полям, собирали и уничтожали, за прочтение вражеской пропаганды грозило жестокое наказание, вплоть до смертной казни, как это было в недавнюю Великую Отечественную войну. Но Октавиан был великолепным психологом, знал, что незапретный плод сладким не бывает. Теперь этой бумажке, которую он прочел с нужными интонациями, грош цена, и недаром солдаты встретили приманку Антония грубыми ругательствами и смехом. К тому же, повторим, всякий легионер прекрасно видел, что у запертого в Александрии противника не осталось никаких реальных шансов на победу.

Первого августа тридцатого года Антоний решил дать бой, и на холмах перед городом верные ему войска выглядели внушительно, но полководец знал, что численное преимущество противника слишком велико, и рассчитывал прежде на свою эскадру, которая под дружные крики гребцов двигалась навстречу вражескому флоту. Но вдруг весла гребцов застыли в воздухе, что означало капитуляцию. Флот предал Антония так же, как он предал его при Акции. Верные ему легионеры тоже отказались драться.

Все было потеряно. Оставалось сыграть финальную сцену. Во дворце, куда он вернулся даже без остатков переметнувшейся к врагу армии, ему сообщили, что Клеопатра покончила с собой и находится в своей новой гробнице, выстроенной возле храма Изиды. Антоний снял панцирь и сказал своим друзьям, а их осталось очень мало, что ему, военному человеку, стыдно, что женщина проявила больше решительности, чем он. И приказал своему рабу Эроту вонзить ему меч в сердце, о чем у них раньше был договор. Но раб также решил превзойти господина решимостью и вонзил меч в свою грудь. Антоний со словами: «Спасибо за науку!» поразил себя в живот, но мощная рука великого полководца на этот раз сплоховала: удар оказался слабым, и он даже не потерял сознания, когда упал и стал умолять друзей, чтобы помогли ему поскорей умереть. Но все разбежались, и раненого обнаружил писец царицы, который сказал, что госпожа жива и хочет его видеть. Рабы отнесли истекающего кровью Антония к храму Изиды, но входная плита в гробницу была уже опущена. Похоже, Клеопатра действительно хотела покончить с собой, но все никак не решалась. Возможна и другая версия. Быть может, она просто спровоцировала Антония на самоубийство ложным сообщением о своей смерти? И хотела все-таки остаться в живых? Трудно сказать, последующие события говорят о возможности любого варианта.

Итак, смотрим финальные сцены. Клеопатра и две ее служанки увидели Антония из верхнего окна и спустили веревки, чтобы его поднять. Вот как описывает этот эпизод Плутарх: «Обрызганного кровью, умирающего Антония тянули вверх. Вися в воздухе, он протягивал руки к Клеопатре. Женщинам было трудно поднимать его. Клеопатра только с трудом, впиваясь, так сказать, руками в веревку, с дрожащими мускулами лица, тянула ее, в то время как стоявшие внизу ободряли ее и помогали ей».

Когда Антония подняли, она положила его на кровать и стала рвать на себе платье. Она била себя в грудь, царапала ее руками, отирала своим лицом его кровь, называла своим господином, мужем и императором и из чувства сострадания к нему почти забыла о своем горе. Нетрудно представить, что испытывал Антоний, который был в сознании. Клеопатра уложила его на постель и дала вина. И это было его последнее земное причастие. Он успел сказать ей, что умирает счастливым человеком: ему было даровано судьбой любить самую прекрасную женщину на свете, и он, некогда могущественный римлянин, побежден не варваром, а соотечественником, оказавшимся сильнее.

Весть о смерти Антония распространилась мгновенно. Достигла она и лагеря Октавиана, куда дворцовый стражник, рассчитывая на награду, принес окровавленный меч, которым Антоний покончил с собой. И удивительное дело: источники сообщают, что наш герой забился в угол палатки и стал рыдать. Трудно сказать, какие чувства посетили его в тот момент, но спустя некоторое время уже читал свите письма покойного, где тот отзывался о наследнике Цезаря весьма нелицеприятно.

Клеопатра устроила своему мужу пышные похороны, а спустя несколько дней ее посетил Октавиан. Источники сообщают, что царица была под неусыпным наблюдением его людей, ибо он опасался, что она последует примеру Антония и уйдет из жизни. А он хотел провести ее в триумфальном шествии вместе с ее детьми, закованную в цепи. И опасения, как оказалось позже, были небезосновательными.

Увидев нового владыку мира, она соскочила с постели и бросилась ему в ноги. Он попросил ее лечь и сел рядом. Он увидел сорокалетнюю женщину, уже четырежды рожавшую, измученную предыдущими событиями, непричесанную, но в прозрачном хитоне. Как не похожа она была на ту гостью из экзотического Египта, какую он видел в Риме шестнадцать лет назад, когда царица приехала туда с Цезарем. Но и теперь она была еще хороша. Чтобы не подпасть под ее чары, Октавиан потупил глаза в пол и слушал ее оправдания. Затем она стала читать ему отрывки из писем Цезаря со страстными признаниями в любви и т. д. Что она хотела ему доказать? Что она всегда была предана римлянам, сперва лысому Цезарю, потомку Венеры, затем красавцу Антонию, потомку Геракла? Что теперь она готова служить ему? Но Октавиану она в качестве царицы была не нужна, он уже определился с судьбой Египта, который перестает быть независимым государством. И по-прежнему не отрывая глаз от пола, сказал ей, что ничего плохого ей не грозит, если, конечно, она доверится ему и будет следовать его советам. Она вручила ему опись золотых вещей и драгоценностей. В это время один из придворных, желая выслужиться перед новым хозяином, сказал, что царица не все вписала в реестр. Она вскочила, вцепилась ему в волосы и стала хлестать по лицу. Октавиан хохотал. Когда царица успокоилась, то призналась, что утаила некоторые свои драгоценности, но не для себя, а для подарков его жене и сестре. Октавиан махнул рукой и сказал, что она вольна распоряжаться своими безделушками. На том разговор и закончился.

Но вскоре ей стало известно, что судьба ее решена. Совсем скоро царицу вместе с детьми повезут в Рим, чтобы гордые потомки Ромула насладились зрелищем ее позорного шествия в цепях во время триумфа. И тогда она решилась.

На другой день она наведалась на могилу мужа и пробыла там долго. Далее слово Плутарху: «Рыдая, Клеопатра украсила гробницу Антония цветами, поцеловала его, затем приказала приготовить себе ванну. После ванны она легла и стала завтракать среди великолепной обстановки. Какойто крестьянин принес корзину. Караульный спросил, что он несет. Тот открыл корзину, снял сверху листья и показал, что там фиги. Караульные, ничего не подозревая, позволили внести ее. После завтрака Клеопатра отправила Октавиану запечатанное письмо, выслала всех женщин, кроме двух (то есть Ирады и Хармии), и заперла двери. Октавиан распечатал письмо и прочел горячие просьбы и мольбы Клеопатры похоронить ее вместе с Антонием. Он приказал немедленно узнать, что с Клеопатрой. Когда люди Октавиана подбежали к ничего не подозревавшему караулу и открыли двери, то нашли Клеопатру уже мертвой (она умерла от укуса змеи, которой нарочно подставила свою руку). В царском одеянии она лежала на золотой постели.

Одна из названных женщин, Ирада, уже умерла в ее ногах, другая, Хармия, начинавшая уже шататься и чувствовать тяжесть в мозгу, поправляла диадему на ее голове. «Прекрасно, Хармия!» – вскричал в бешенстве один из людей Октавиана. «Да, это вполне прекрасно и прилично для потомка стольких царей», – отвечала Хармия. Больше она не сказала ни слова и свалилась мертвой у кровати».

Вот так умерла последняя царица династии Птолемеев, которые правили Египтом три сотни лет. Как видим из текста Плутарха, ей тайно принесли змей для самоубийства в корзине с фигами. После поражения при Акции Клеопатра предвидела для себя подобный уход из жизни, поэтому, говорят, пробовала действие укусов различных змей на своих рабах и рабынях.

Но эта распространенная версия вызывает сомнение. Змеи, инструменты самоубийства, исчезли, их так никому и не удалось найти. Древние предполагали, что они могли уползти в двери, выходившие к морю, и даже упоминается о змеиных следах на песке. Но доподлинно известно лишь то, что на плече царицы обнаружили два следа от укуса. Но действительно ли эти ранки были от зубов змеи? Об этом теперь никто не скажет, потому что обе свидетельницы самоубийства царицы последовали ее примеру. Что было в корзине крестьянина? Быть может, подобие шприца, с помощью которого был впрыснут яд? Я сейчас вспоминаю эпизод из романа Томаса Манна «Волшебная гора». Там один из пациентов горного санатория в Швейцарии кончает жизнь самоубийством с помощью механического подобия змеиной головы (полые зубы, пружина и резервуар с ядом), изготовленной из золота и слоновой кости. Александрийские ювелиры вполне могли изготовить для Клеопатры подобную вещицу. Кроме того, царица также хранила яд в полости гребня для волос.

Да и было ли самоубийство? Очень здесь много возникает вопросов. Яда от одной змеи для смерти трех человек, как говорят ученые, явно недостаточно. Кроме того, смерть от укуса даже самой ядовитой змеи наступает не ранее чем через час. А если учесть, что мавзолей, где умерла Клеопатра, и дворец, где в это время был император, находились рядом, становится неясным, почему люди Октавиана, посланные им сразу после получения предсмертной записки царицы, застали ее умершей? Быть может, таково было указание Клеопатры, чтобы записку доставили после ее смерти?