Великие рогоносцы
Шрифт:
На всю жизнь она осталась легкомысленна и беспечна. Делала долги, почище долгов Марии Антуанетты. За все, конечно, должен был платить Наполеон. Наивный «рогоносец», он готов был весь мир завоевать для Жозефины. И хотя говорит в своих воспоминаниях, что женщины никогда у него не влияли на государственные дела, по отношению к Жозефине это была неправда. Не получая от нее частых писем или не удовлетворенный их сухим содержанием, он однажды даже решил оставить в Италии свою армию и бежать в Париж к Жозефине. Она, оттягивая многочисленные слезные просьбы приехать к нему, объясняла это невозможностью из-за… своей беременности. Ошалелый от радости Наполеон Бонапарт при таком радостном известии совершил чудеса полководческих побед. Какой пустой кокеткой надо быть, чтобы во имя наслаждения со своим любовником Ипполитом Шарлем прибегнуть к этой лжи? Биографы и некоторые историки во всем оправдывают Жозефину: у нее, дескать, темперамент нимфоманки и ее измены Наполеону Бонапарту физически были необходимы. А также необходима вечная ложь, обман, неискренность? Раскусила хорошо Жозефину мать Наполеона Летиция Бонапарт. Иная умная женщина типа маркизы Помпадур сделала бы все от себя зависящее, чтобы привлечь на свою сторону семью Наполеона. А Жозефина с семьей Наполеона почти во вражеских отношениях. И в этом большая ошибка Жозефины, ускорившая развод с нею Наполеона. Нас поражает легкомыслие этой женщины: иметь такой благодатный материал для огромного чувства и не суметь его удержать! На это способна только пустая, легкомысленная женщина.
В физической любви Наполеон не требовал многого. Это была целостная, неиспорченная натура, лишенная какой бы то ни было патологии. Он не признавал извращений в любви. Недаром, когда он стал императором, де Сад прислал в роскошных переплетах ему свои книги. Наполеон незамедлительно бросил их в огонь. Жозефина, воспитанная в испорченных нравах парижского общества, не могла удовлетвориться «чистой» любовью Наполеона. Ей нужен был испорченный Ипполит Шарль, чтобы приятно щекотать ее чувство. У Наполеона было все слишком просто, прямо и категорично. Страсть его направлена на одно: удовлетворение желания. А его любовная игра? Из Наполеона «прет» дикая, неуправляемая страсть. А где любовная прелюдия к опере любви? Где спокойные, смелые, изящные переходные аккорды любовной музыки к шумному брависсимо. Наполеон начинал и кончал одной мелодией: брависсимо. Поэтому-то, Жозефина выбрала Ипполита. Ее Ипполит — виртуоз, конессер любовной музыки. Вот он сейчас лежит рядом с Жозефиной и с хорошо скрытым нетерпением, почти равнодушно разогревает свою любовницу, щекоча ей интимное место стеблем василька. Ласки Ипполита нежны и осторожны, губы мягки и теплы. Он мастер своего, любовного дела, он умеет разогреть тлеющий любовный огонь своей любовницы до бешеного пламени, потушить который можно только одним — завершающим аккордом.
Потом успокоенные, умиротворенные, точно омытые родниковой водой, уставшие, лежали любовники молча и неподвижно, и Жозефина роняет тихие, счастливые слезы благодарности. Мог ли Наполеон Бонапарт со своей необузданной страстью и вечно холодными от нетерпения губами дать Жозефине такое чувство огромного наслаждения? Солдат делал свое дело быстро, страстно, грубо, не заботясь о сексуальном состоянии партнерши. И вот поэтому Жозефина любила Ипполита и была всецело зависима от него. Ба, она даже предлагает Ипполиту выйти за него замуж и развестись с Наполеоном. Генерал учтиво от такой чести отказался.
Многие биографы (в их числе и Ги Бретон) будут перечислять многочисленных любовников Жозефины, ее сексуальную неразборчивость, когда даже, провожая мужа, на пароходе загляделась на бравого матроса и сожалела, что нет времени затащить к себе в постель. Мы склонны видеть Жозефину немного иначе: нельзя ее приравнивать к числу неразборчивых нимфоманок типа Мессалины или Полины Бонапарт. Да, она тоже шла на поводу своей чувственности, да, у нее были любовники, и многочисленные, но все же она была способна на глубокое чувство, когда мужчина ее удовлетворял. И пример тому Ипполит Шарль. Как же долго она была его любовницей! На какие только ухищрения ни шла; чтобы встречаться с ним! Сирены так не поступают! Сирены «выжимают сок» из одного мужчины и спокойно переходят к другому! Жозефина могла бы быть верна одному человеку, были у нее к этому задатки, если бы этим человеком не был Наполеон Бонапарт.
В первом супружестве счастливой она не была. В 16 лет она вышла замуж за девятнадцатилетнего виконта Александра де Богарнэ, типичного прожигателя жизни, пустого, лощеного щеголя, деспотичного и капризного, любившего всех женщин на свете и меньше всего свою жену. На Жозефину он не обращал внимания и мотыльком кружился в вихре светских удовольствий. Легкомысленная Жозефина отвечала ему тем же. Скоро семейная жизнь стала просто несносной: супруги вечно ссорились друг с другом. Александр де Богарнэ обвинил супругу в неверности и усомнился в своем отцовстве дочери Гортензии. Она потом станет королевой Голландии, выйдя замуж за брата Наполеона Бонапарта. Отношения между супругами настолько испортились, что они начали жить отдельно, что, в общем-то, предвещало развод. Снова их соединила тюрьма. Но гражданину Богарнэ пришлось сложить голову на гильотине во время Французской революции. Жозефина свою жизнь спасла. Она яростно, всеми возможными способами боролась за жизнь.
Когда подкупать тюремщиков стало нечем, в ход пустила свое тело, затем или на самом деле заболела лихорадкой, или притворялась, не знаем, но это ей спасло жизнь. «Гуманная» Французская революция головы отрубала гражданам буржуям в здоровом их виде. Больных и сумасшедших не гильотинировали — их лечили. Оттягивала-оттягивала Жозефина, как могла, свою казнь, аж тирану Робеспьеру самому голову отрубили, и Жозефина спасена!
Не сумела она оценить любовь Наполеона Бонапарта. Конечно, спохватится, когда маленький генерал, вызывавший у нее улыбку презрения, станет могущественным императором, ее отношение к нему изменится, но будет уже поздно. Все чаще и чаще в Тюильри наряду с упоительными ночами происходят омерзительные супружеские скандалы и «даже с рукоприкладством», как нас информирует Констан. А все на почве ревности. Страстной корсиканской мстительной натуре Наполеона Жозефина никакую уступку не делала. Почти открыто продолжала встречаться со своими любовниками и нет надобности их тут всех перечислять, Ги Бретон основательно это сделал в своей книжке «Наполеон и Жозефина». Доказав, на что способен гениальный человек, став императором, Наполеон вызывает дикий восторг Жозефины. На сто восемьдесят градусов повернулись ее чувства к нему. Это уже любящая, готовая оставить всех любовников на свете для своего кумира жена, ревнивая, болеющая над своей участью «вечной рогоносицы». Словом, роли переменились! Теперь Жозефина выслеживает Наполеона по узким коридорам Тюильри, ночью, со свечой в руках появляется, как грозное привидение, перед ним, заставая врасплох, когда император направляется в покои ее чтиц или к племяннице Жозефины Стефании. «Куда это Вы направляетесь в таком виде? — приветствует она его перед дверями любовницы ночью. — И Вам не стыдно так компрометировать себя?» — и забирает сконфуженного императора в свои покои. Ему все труднее и труднее уберечься от глаз Жозефины. Она следит за его фиакром, когда он с Констаном едет в свой тайный «домик для удовольствий». Она обнаруживает в театре его ложу, хорошо замаскированную, соединяющуюся нижним этажом с ложей его сестры Полины, куда та приводит очередных дам, почитающих за честь вкусить мимолетную, минутную любовь императора. У Наполеона уже двое внебрачных сыновей. Один из них — это сын Марии Валевской. По некоторым иным источникам — у него даже их трое — третий от итальянской певицы Грассини. Во всяком случае, двое или трое сыновей, но Бонапарт уже полностью убежден, что он сможет дать Франции наследника. Зачем ему теперь бесплодная, старая Жозефина? Ей уже больше сорока лет и она очень подурнела и постарела: гнилые зубы, увядшая кожа лица, полнота. Да, Жозефина очень изменилась к худшему. Как же печально нам констатировать, дорогой читатель, грустный факт отвратительного старения монархов. Мы не нашли ни одной королевы, или почти не нашли, за редкими исключениями, которые старели бы красиво и достойно. Все они после сорока лет становились грузными матронами с опухшими от ревматизма ногами, подагрические, с больными внутренностями, сморщенным лицом и слезящимися глазами. Где великий Брантом нашел тех изумительных восьмидесятилетних красавиц, о которых расписывает в своем сочинении? У него там старушки скачут на конях стройными амазонками с великолепными, а не вырезанными как у амазонок грудями (чтобы лучше держать оружие вырезали себе правую грудь). Там у него женщины рожают в пятьдесят два года, и таким феноменом являлась королева Сицилии. У него там дамочки, в стиле Дианы Пуатье, глотая распущенные в уксусе жемчужины, к семидесяти годам остаются юными девушками и собственные правнучки им не конкурентки на любовном фронте. Мы, признаемся Вам, дорогой читатель, таких староюных королев нигде не нашли. И, скажем без обиняков и приукрашиваний, — все они старели отвратительно. Вот английская королева Анна, дочь Якова II. Она родила семнадцать детишек и превратилась не только в грузную матрону, а в бочку сала, с воспаленными ногами, расстроенной печенью и желудком. Она не только ходить не может, она встать не может и ее поднимают и носят на носилках слуги. Двери в Винздоре расширяют, ибо королева уже не может через них пройти. Тупым грузным истуканом сидит она на своем троне и, наверное, ни о чем уже не думает, разве только о том, как бы урвать лишнюю упоительную ночь с прекрасной Сарой Черчиль, своей любовницей. Грузность не помешала Анне быть лесбиянкой и заниматься грешной любовью. Семнадцать детей, рожденных от своего мужа, Датского принца, ничтожненького и пустого, тоже не помеха.
В толстую матрону с широченной талией и ляжками, как «спина взрослого мужчины», превращается маркиза Монтеспан, знаменитая любовница Людовика XIV, родившего ему семерых детей и имеющая двоих от своего законного мужа. Наоборот, высохла как вобла, маркиза Помпадур к своим сорока годам, вызывая жуткое физическое отвращение у своего любовника Людовика XV, бежавшего с ее постели на жесткую кушетку.
Не может подняться со своего кресла Владислав Ваза, польский король, настолько он грузен и с больными опухшими от водянки ногами. Даже чтобы поприветствовать свою невесту Марию Гонзага, его поднимали слуги. В грузную гору мяса и жира превратились английские и Эдуард IV, бывший когда-то самым красивым королем в Европе, и Генрих VIII. Его пятая и шестая жены вечно сидят перед ним на низеньких скамеечках и моют его опухшие до безобразия, язвенные ноги. Исхудал до безобразия к своим сорока пяти годам Иван Грозный, у которого, наряду с гниением внутренностей и наличия всех признаков одряхления и старческого слабоумия, развивается дикое сладострастие.
Наша Екатерина Великая к шестидесяти годам уже не может ходить на опухших от водянки ногах и придворные, в своих домах и во дворце, строят наклонные платформы вместо лестниц. Жалок вид императрицы, когда эта великая старуха пытается легкой птичкой порхать и флиртовать со своим двадцатилетним любовником Платоном Зубовым.
Примеры можно было бы множить. Но зачем? Образ королев, королей и их фавориток укладывается в одну формулу, представляет собой один типаж: грузные, растолстевшие, опухшие матроны, с одутловатыми морщинистыми лицами и маленькими слезящимися глазками. Или, наоборот, худые, как щепки (пример Елизаветы I Английской) с огромными париками, старческими страшными шеями, опутанными тоннами жемчугов, скрывающих этот недуг, и с разрумяненным и набеленным лицом, напоминающем оштукатуренную стену.
Отталкивающий образ стареющих королев! И мы с тем большим удовольствием нашли необыкновенный и уникальный феномен женщины вечной молодой. И это не легенда — это факт!
К сожалению, царицей она не была, ну разве царицей балов! Ею была Александра Зайончковская, жена наместника польского короля Августа III. Говорили, что она владеет секретом вечной молодости, или эликсиром бессмертия. До сих пор считалось, что такой эликсир существует и им обладали два человека: Калиостро и Сен Жермен. О жулике Калиостро биографы и историки свое мнение в последнее столетие изменили и он особой загадки для них не представляет: это был ловкий жулик, обладающий некоторым даром иллюзиониста. Но вот Сен Жермен — он остается загадкой до сих пор. И, как говорится, в свободное от основного занятия время, следовало бы им заняться.
Александра Зайончковская была загадкой для всех, особенно для молодых юнцов, роем окружающих эту семидесятилетнюю даму, выглядевшую так: «Скачет по Сасскому парку пастушка в широкополой шляпе, из-под которой выбиваются белокурые локоны. Лицо молодое, раскрасневшееся, на щечках играет яркий здоровый румянец, голубые, как бирюза, глаза сияют таким же чистым блеском. На ней платье из тончайшего муслина, талия без корсета, из-под тонкой белизны платья вырисовывается грациозная, гибкая фигура молодой девушки». Даме… семьдесят лет. Если вы нам не верите, посмотрите на ее портрет в возрасте пятидесяти двух лет. Голубая ленточка в высоко зачесанных волосах! А она уже бабушка!
Каким же секретом вечной молодости обладала Александра Зайончковская? Очень простым и очень сложным, но доступным каждому. Вот его рецепт. Купаться всю жизнь, зимой и летом в ледяной воде, спать в никогда не топленой комнате, накрывшись одеялом из шкуры серны. Ежедневно проделывать многокилометровые прогулки пешком, плавать и никогда не пить алкоголя. А также есть только сырую пищу, и только овощи и сырое молоко. Ни один горячий суп не тронул уст Александры.
А вместо косметической маски обкладываться слоями парной телятины.