Чтение онлайн

Нянька любила Анну за страстность, горячность крови, за то, что ни к чему в жизни та не была равнодушна и не боялась признаться, что любила и что ненавидела. Не скрывала ни приязни, ни неудовольствия. Нянька не любила брата Всеволода — любимца отца: он слишком много, по ее понятиям, проводил времени в церкви, чтобы угодить отцу и митрополиту.

Анастасия тоже стала королевой — в Венгрии, а она так же далека, как и Русь. Муж Анастасии король Эндре I начал править в 1047 году, и ему ко дню коронации император Византии Константин IX Мономах прислал корону сказочной красоты.

Византийский император был заинтересован в союзничестве Венгрии. Но для него имело значение и то, что Эндре I венчался королем вместе с дочерью Ярослава Мудрого. А ему правитель Византии отдал в жены для сына Всеволода свою любимую дочь. (Впоследствии она станет матерью киевского князя Владимира Мономаха.)

Эта корона-диадема представляла собой настоящее чудо ювелирного византийского искусства: семь золотых створок, закругленных сверху и украшенных перегородчатой эмалью, были соединены друг с другом. Они изображали Константина IX Мономаха, известного покровителя искусств, его супругу императрицу Зою, красавицу в зубчатой короне, и ее некрасивую сестру Феодору. По обе стороны от этих царственных персон были еще фигуры символические — Правосудия и Смирения, столь необходимые правителям.

Эндре I правил страной до 1061 года. На озере Балатон, где стоял его дворец для отдыха, вместе с ним любила бывать Анастасия, и полуостров до сих пор называется по-славянски — Тихань — может быть, в память королевы. Она и в детстве была тихой. На вершине холма Тихани и доныне стоит аббатство, основанное мужем Анастасии. Подземная часовня, где похоронен Эндре I, нерушима свыше девятисот лет. Надгробие его сохранилось до наших дней. Плещется тихо Балатон, незримо исчезла, растаяла жизнь Анастасии. А корону-диадему Эндре I, которая хранится теперь в Национальном музее в Будапеште, в 1861 году случайно нашел какой-то крестьянин — откопал в земле.

Анна хотела поскорее родить ребенка, чтобы к нему привязаться, перестать скучать по Киеву, родителям, сестрам и братьям. Но детей все не было и не было. Горячие молитвы не помогали, и Анна по обету выстроила в Санлисе монастырь Святого Викентия. Может быть, это помогло, а может быть, пришло время ей стать матерью. Сын Филипп родился в 1053 году, еще при жизни Ярослава Мудрого, и дед прислал для внука из Руси богатые подарки — успел прислать. Потом родились Гуго и Робер, рано умерший. Дети отнимали много времени и душевных сил, но природа щедро одарила Анну. Судьба наградила ее и счастьем любви. Жизнь Анны, как и жизнь ее матери Ингигерд-Ирины, можно было описать пожалуй что в рыцарском романе. Вот он.

Самым могущественным, богатым и независимым владетелем земель во Франции, даже богаче и независимее короля, был граф Рауль III Крепи де Валуа. Рауль влюбился в русскую красавицу королеву, и Анна ответила ему взаимностью. Вероятно, их отношения начались еще при жизни Генриха I, потому что он пожаловался на жену Римскому Папе Николаю II. Папа состоял в переписке с Анной, и это заставляет предположить, что Анна знала и латинский язык. Николай II пишет послание Анне, где хвалит ее достоинства, одобряет за помощь бедным и просит «поберечь короля». Однако Генрих I был уже тяжко болен и скончался в 1060 году. Королем стал малолетний Филипп, а Анна — регентшей при нем. Вдова с сыновьями поселилась в замке Санлис, среди густых лесов.

Граф Рауль был потомком Карла Великого и потому не боялся ни короля, ни Папы. Он похитил Анну (впрочем, историки не исключают, что похищение было разыграно) и увез к себе в замок.

Рауль развелся с женой и обвенчался с Анной, к негодованию всех. Бывшая жена графа Алиенора обратилась за помощью к Папе, и тот вынужден был аннулировать новый брак Рауля как незаконный. Он пригрозил влюбленным отлучением от церкви и велел Раулю уйти от Анны. Однако граф Валуа и не думал слушаться папы. Анна, пожертвовав властью регентши, осталась с возлюбленным. Любовь сына к ней была столь велика, что Анна вместе с Раулем и его детьми от первого брака всюду сопровождали мальчика-короля в его поездках по Франции. 8 сентября 1074 года умер Рауль, и Анна во второй раз овдовела.

На грамотах короля Филиппа сохранились подписи Анны от 1061, 1065 и 1067 годов. Анна упоминается в грамотах Филиппа восемь раз. Все эти грамоты — на латинском языке, ведь первые грамоты на французском языке появились лишь в XIII веке.

В дарственной грамоте аббатству Криспина в 1063 году от имени Филиппа стоит подпись Анны славянскими буквами, кириллицей: «Анна Реина», то есть «Анна Королева». В 1075 году Анна в последний раз подписала вместе с сыном королевский указ. Дочь составителя «Русской Правды» и в далекой Франции не забыла родной язык. С этого времени все известия о ней кончаются.

Возможно, Анна Ярославна ездила на родину, но застала там междоусобную изнурительную борьбу детей и внуков Ярослава Мудрого и вернулась умирать обратно во Францию.

Не менее удивительной была судьба племянницы Анны — дочери ее родного брата Всеволода Ярославича. Подобно своему отцу Ярославу Мудрому, Всеволод стремился поддерживать родственные связи с европейскими государствами, и это ему вполне удавалось. От первого брака Всеволода с дочерью византийского императора Константина Мономаха у него были сын — Владимир Мономах и дочь Анна (Янка). В основанном ею монастыре возникла одна из первых на Руси женских школ. Владимира Мономаха Всеволод женил на английской принцессе Гите, Янка была помолвлена с византийским царевичем, но этот брак не состоялся, так как жениха насильно постригли в монахи.

Свою дочь от второго брака — юную Евпраксию — двенадцати- или четырнадцатилетней девочкой Всеволод отправил в Саксонию, в дом жениха, маркграфа Генриха Штаденского.

Легендарная биография Евпраксии вплоть до недавнего времени вдохновляла европейских авторов поэм и романов. Итальянские и немецкие хроники посвятили ей немало страниц, и почти нет историков Средневековья, которые бы остались равнодушны к этому сюжету. Жизнь Евпраксии и в самом деле не назовешь заурядной.

Немецкая хроника рассказывает, что «дочь русского царя» пришла в Германию с «верблюдами, нагруженными роскошными одеждами, драгоценными камнями и вообще несметным богатством». Прежде чем обвенчаться со своим женихом, Евпраксия должна была получить образование в Кведлинбургском саксонском монастыре. Видимо, таково было желание отца: Всеволод был человеком образованным и, как потом писал его сын Владимир Мономах, знал пять языков.

Настоятельницей монастыря в то время была сестра императора Германии Генриха IV Адельгейда, и Евпраксия обучалась там немецкому, латинскому языкам и иным книжным премудростям. Перед свадьбой Евпраксия перешла в католичество и получила имя своей наставницы — Адельгейда. Замужняя ее жизнь с саксонским маркграфом была недолгой: через год Генрих Штаденский скончался.

Оставшись одна, Евпраксия-Адельгейда часто навещала Кведлинбургский монастырь, куда к сестре-аббатисе приезжал император Генрих IV, только что похоронивший жену. Он познакомился с молоденькой вдовой из Русской земли и влюбился так сильно, что решил жениться. Да и отец Евпраксии, князь Всеволод, считался среди государей Европы лицом влиятельным.

Венчание и коронование Адельгейды состоялось в августе 1089 года в Кельне. Впрочем, и новый брак не был для нее счастливым, потому что Генрих IV оказался жестоким и развратным человеком: он принуждал молоденькую жену к участию в оргиях, обычных при его дворе, и был поражен тем, что она рассказала об этом своему духовнику. Немецкая легенда говорит, что «первое время она молчала по женской стыдливости, а когда величина преступлений победила женское терпение, она раскрыла».

За разглашение подобной тайны разгневанный супруг подверг Адельгейду своего рода заключению, удалив всех ее друзей. Ярость Генриха была тем сильнее, что он ревновал жену к своему сыну от первого брака Конраду. Евпраксия имела, как свидетельствуют немецкие хроники, немало сочувствующих и преданных ей друзей. Поэтому она сумела, обманув бдительность стражи, бежать и встретилась с Римским Папой, который, выслушав ее рассказ, предложил ей выступить с обличением мужа на церковном соборе в марте 1095 года. По развратности и жестокости современники сравнивали Генриха IV с Нероном, и вступить с таким человеком в открытую борьбу было делом нелегким, требовавшим незаурядного мужества и личной отваги.