Чтение онлайн

Детей Кучки князь взял с собой и потом женил сына Андрея на Улите Кучковне. Родные ее, Кучковичи, стали заговорщиками-убийцами Боголюбского — тот им доверял.

Каждое время создает свой идеальный женский образ, парадный портрет эпохи. И в противовес этому парадному, «идеальному» портрету существует и его отрицание: образ роковой женщины, погубительницы, олицетворяющей темные силы зла, воплощающей, как представляется современникам, все дурные стороны века. Образ «демоницы» XII столетия ярко рисует нам в своем «Молении» Даниил Заточник, автор замечательного произведения, написанного, возможно, одновременно со «Словом».

«Что такое жена злая? — спрашивает Даниил Заточник и тут же отвечает: — Злая жена, когда ее бьешь, бесится, а когда кроток с ней — заносится, в богатстве гордой становится, в бедности других злословит… Жены, стойте же в церкви и молитесь Богу и Святой Богородице, а чему хотите учиться, то учитесь дома у своих мужей… Злая жена ни учения не слушает, ни священника не чтит, ни Бога не боится, ни людей не стыдится… Нет на земле ничего лютее женской злобы!» [5]

Существует предположение, что прототипом «злой жены» послужила для Даниила Заточника Улита Кучковна, участвовавшая в убийстве своего мужа. На страницах Радзивилловской летописи (XV век), обильно украшенной миниатюрами, Улита изображена в длинном платье, она держит шуйцу (левую руку) своего супруга — Андрею Боголюбскому отсекли ее заговорщики.

Однако были в XII веке и «добрые жены». Причем канон их был создан не только церковным идеалом, например образом Богородицы в известном апокрифе «Хождение Богородицы по мукам», но и былинными сказаниями, недавней историей, которая шла по пятам за своими героинями.

Такова Василиса из былины о новгородском посаднике Ставре Годиновиче. Недавно на стенах Софии Киевской, где, как уже упоминалось, была обнаружена запись сестры князя Игоря, археологи открыли и другой текст: процарапанная подпись «Ставр Гордятич», а рядом, будто в нотариальном документе, запись, удостоверяющая подлинность первой, — кто-то отмечает, что именно Ставру Гордятичу она принадлежит. Не Василиса ли подтверждала подпись мужа? Это было бы вполне в ее духе.

В былине «Ставр Годинович и Василиса Микулишна» подробно описано, как киевский князь Владимир посадил новгородца Ставра Годиновича в погреб за то, что тот похвастался своей молодой женой. Узнав о несчастье с мужем, Василиса надела мужское платье, «подбрила волосы да по-мужичьему», оседлала коня и явилась ко двору князя Владимира будто бы одним из женихов его племянницы Забавы Путятичны. Василиса перехитрила Владимира, выдавая себя за юношу, и победила его в шахматной игре, по существу выиграв мужа в шахматы.

Действие былины происходит в начале XII века, когда в 1118 году Владимир Мономах и сын его Мстислав вызвали новгородских бояр в Киев, где привели их к присяге на верность, а своевольных — среди них был друг юности Мономаха Ставр Гордятич — сурово наказали, оставив пленниками.

Образ мудрой, смелой и хитрой Василисы, которая сама освобождает мужа, отличен от женских образов рыцарских романов Западной Европы, где женщина обычно — лицо страдательное, в плену у немилого и ждет вызволения. Так томится Изольда у нелюбимого мужа короля Марка, ожидая свиданий с возлюбленным Тристаном в романе «Тристан и Изольда». Так ждет много лет своего избавителя из плена Кудруна — героиня средневековой немецкой поэмы.

Решительность, смелость и мудрость русской женщины в полной мере были воплощены в сказаниях о «вещей» княгине Ольге, которая стояла у истоков русской государственности, была первым державным правителем Древней Руси. И, хотя ее месть древлянам за гибель мужа была жестокой, Ольгу никогда не называли «злой женой».

Другой женский лик — печальный и гордый — возникает в исторических преданиях неподалеку от могущественной Ольги. Это своевольная Рогнеда. Гордая полоцкая княжна не захотела идти замуж за внука княгини Ольги князя Владимира, так как он был сыном Малуши, ключницы княгини Ольги. Когда князь Владимир послал в Полоцк сватов просить руки Рогнеды у князя Рогволода, то отец спросил дочь: «Хочешь ли за Владимира?» Рогнеда ответила: «Не хочу розуть сына рабыни, но хочу за Ярополка». Ярополк был братом Владимира. Взбешенный отказом, князь Владимир взял Полоцк приступом, ее насильно в жены, убил отца и двух братьев Рогнеды, а к брату Ярополку подослал убийц. Летописец называет Рогнеду Гориславной.

Детьми Рогнеды от Владимира были и Ярослав Мудрый, и Изяслав, потомство их стало врагами.

Герой «Слова» полоцкий князь Всеслав-волхв, колдун и оборотень, превращающийся то в волка, то в сокола, — это правнук Рогнеды и Владимира и в то же время дед замечательной русской женщины Евфросинии Полоцкой.

Полоцкая земля первой отделилась от Киевской Руси, что повело к вражде между Всеславом Полоцким и сыновьями Ярослава Мудрого (также сыном Владимира и Рогнеды). Сыновья Ярослава — Всеволод, Святослав и Изяслав поклялись Всеславу на кресте, что не причинят ему вреда, а когда Всеслав, убежденный этим «крестоцелованием», доверчиво переехал реку, то был схвачен коварными князьями, увезен ими в Киев и там посажен в тюрьму («поруб»), откуда Всеслава освободило лишь восстание киевлян. Будто в наказание за клятвопреступление, под водительством хана Шарукана на Киев впервые напали половцы. Киевские князья не смогли отразить нашествие, и тогда народ освободил Всеслава, посадил на киевский престол. Всеслав стал первым победителем половцев в 1068 году. Не оттого ли он присутствует в «Слове»? И не оттого ли Всеслав стал волхвом, языческим оборотнем, что разуверился в христианской клятве, которую так легко нарушили его братья-христиане, его дядья по прабабке Рогнеде?

«Ярославли и вси внуце Всеславли! Уже понизите стязи свои», — восклицает автор «Слова о полку Игореве», призывая князей помириться ради интересов земли Русской.

Певец Боян говорит в поэме, что у Всеслава «вещая душа». Упоминая о необыкновенных способностях Всеслава, он подтверждает это таким образом: «Тому в Полотьске позвонища заутреннюю рано, у святыя Софеи в колоколы, а он в Кыеве звон слыша», — то есть когда звонили в Полоцкой Софии к заутрене, то в Киеве Всеслав, избранный народным вечем на великое княжение, слышал этот звон. Современники «Слова», фигурально выражаясь, могли слышать в Киеве звон Софии Полоцкой и благодаря внучке Всеслава — Евфросинии.

Евфросиния Полоцкая была знаменитой просветительницей Полоцкой земли, Полоцкого княжества. И тридцать лет спустя после смерти Всеслава борьба киевских и полоцких князей не утихла, и ребенком Евфросиния испытала на себе ее жестокость.

Провозглашая в речах и «Поучении» единение русских князей перед лицом половецкой опасности, Владимир Мономах и его сын Мстислав в действительности преследовали цели самодержавного управления всей Русской землей, жестоко расправлялись с противниками и прибирали к рукам все что могли. Еще Ярослав Мудрый принял титул «самовластця», и все Ярославичи упорно бились за право владеть этим титулом. Полоцк со своим выборным вечем не уступал своей независимости, и тогда Мстислав сослал полоцких князей — сыновей Всеслава — вместе с их семьями в Византию на кораблях (из Византии была родом бабка Мстислава — мать Владимира Мономаха, и связи родства служили в то же время и связями политическими).

Расправившись с династией Всеслава, Мстислав пошел походом на Литву, одержал победу и в честь этих двух знаменательных событий заложил в Киеве церковь Богородицы Пирогощей, упомянутой автором «Слова».

Однако вернемся к внучке Всеслава Евфросинии. Мы не знаем точно года ее рождения, не знаем, побывала ли она в ссылке ребенком вместе со своими родителями. Летописи об этом молчат. Молчат, может быть, и не случайно: Мстислав за свои победы над язычниками получил прозвище Великого, был канонизирован православной церковью и причислен к лику святых. А так как Евфросиния впоследствии также была канонизирована, то отправлять в ссылку одному святому другую святую или хотя бы ее родителей — не лучшее украшение биографии канонизированного героя.

В Византии судьба сосланных сложилась, кажется, благоприятно, потому что будущий византийский император Мануил Комнин (через несколько лет он взошел на престол, годы царствования 1143–1180) женился на одной из сосланных дочерей Всеслава Полоцкого — тетке Евфросинии [6] .

В ту пору в Византии процветала женская образованность, и сестра отца Мануила Комнина Анна Комнина была известной писательницей. Современники называли Анну «тринадцатой музой» и сравнивали ее со знаменитыми женщинами — философами античности. Вокруг нее группировался кружок ученых, которые комментировали труды Аристотеля. Сама Анна написала замечательный исторический труд — историю царствования отца «Алексиаду». Даже по рассказам на девочку из далекой полоцкой земли все это должно было произвести сильное впечатление.