Чтение онлайн

Пока над южной, центральной и северо-восточной частями Руси нависала татаро-монгольская сила, Новгород и Псков свободно торговали с Западом, новгородские купцы ездили по всему миру. В эти годы тверской купец Афанасий Никитин добрался до Индии и оставил нам ее описание. Подобно ему путешествовали и новгородские купцы. Новгородская Республика защищала от шведов и немцев северные рубежи Русской земли, не раз после Александра Невского принимая на себя их удары. Через Новгород стали известны на Руси такие изобретения, как бумага, порох и прочие новинки. Он был артерией, которая соединяла русские земли после нашествия Батыя с европейским миром. И вот парадокс истории: было сброшено татаро-монгольское иго, и почти одновременно погибла Новгородская вольность.

Иван III покончил с зависимостью Руси от татаро-монголов в 1480 году. Но перед этим он присоединил Новгородскую Республику к Москве, завершая во многом процесс объединения русских земель. Современные историки видят в этом только прогрессивное явление. По-иному думал Карамзин-историк. «История не терпит оптимизма, — писал он, — и не должна в происшествиях искать доказательств, что все делается к лучшему, ибо сие мудрование несвойственно обыкновенному здравому смыслу человеческому, для коего она пишется».

По сказаниям летописцев Новгорода, перед грозными событиями были там страшные знамения: сильная буря сломала крест на главной церкви города — Святой Софии, а в одном из новгородских монастырей колокола сами собой печально гудели. В это время всеми делами Новгорода заправляла и важное положение на его вече занимала Марфа Борецкая, вдова посадника новгородского Исака Борецкого. После смерти мужа по влиянию, силе характера и богатству она вышла в Новгороде на первое место и стала известна в истории под именем Марфы-Посадницы. Она владела огромными земельными вотчинами, ее денежный доход был велик, как ни у кого из других бояр Новгорода. От пушнины, полотна, зерна, масла, всякой живности, серебра, посуды, сукон, шелков ломились закрома Борецкой.

Велика была роль женщин в истории Древней Руси. Благодаря находкам в Новгороде берестяных грамот теперь очевидны высокая степень женской образованности и огромное влияние женщин на культурную, хозяйственную и семейную жизнь города. Новгородки имели право на собственность и использовали это право, завещая или продавая то, что им принадлежало. По существу, они стояли во главе дома, были хозяйками семейного имущества и организаторами всего домашнего уклада.

Такой хозяйкой большого города и стала Марфа-Посадница. Она была матерью уже двух взрослых детей; один из них, Дмитрий, был посадником в Новгороде, когда Иван III отправился в свой поход против него. Сохранилась легенда, что настоятель Соловецкого монастыря игумен Зосима пришел в Новгород искать защиты от боярских новгородских приказчиков; Марфа владела в тех краях землями и вначале рассердилась на Зосиму, посчитав земельные притязания монастыря покушением на свою вотчину. Однако потом попыталась загладить свой гнев и пригласила игумена на пир в свой дом. Зосима сидел грустный и не мог поднять головы: ему померещилось, что сидящие за столом Марфы были без голов. Видение Зосимы сбылось. Почти все участники этого праздничного застолья были впоследствии казнены.

Ко времени новгородского похода Иван III Васильевич где оружием, где хитростью и коварством, где подкупом уже собирал вокруг Москвы удельные княжества, лишая князей правления и власти. Окончательно были присоединены к Москве такие крупные княжества Северо-Восточной Руси, как Ярославское, Ростовское, Рязанское. Впоследствии, уже после покорения Новгорода, их участь разделило Тверское княжество, была покорена Вятка и другие города. Был Иван III человеком осторожным и медлительным, не горячился, действовал наверняка, но часто с жестокостью и криводушием.

Однако новгородцы не желали потакать московскому князю в его неуклонных утеснениях, напротив того, не понимая по-настоящему характера своего противника, вздумали вести себя непочтительно по отношению к наместникам великого князя московского в Новгороде. Наконец новгородский посадник Василий Ананьин должен был выслушать от Ивана III в Москве следующие слова: «Скажи новгородцам, чтобы они, признав вину свою, исправились, в земли и воды мои не вступалися, имя мое держали честно и грозно по старине, исполняя обет крестный, если хотят от меня покровительства и милости; скажи, что терпению бывает конец и что мое не продолжится».

Как из малых ручьев берут истоки большие реки, так и ссоры не только людей, но и государств часто зарождаются постепенно. Русская пословица говорит: если бы знать, где упасть, там бы соломки подстелил. Если бы новгородцы могли себе представить, что, споря о землях и правах, они могут лишиться своей независимости, как бы они остереглись! С какой осторожностью стали бы выверять каждый свой шаг! Вероятно, ничего так не требуется государственному деятелю, как умение предвидеть последствия своих шагов. Впрочем, часто азарт борьбы и спора лишает предусмотрительности даже самых дальновидных людей. Вместе со многими новгородцами, в том числе боярыней-вдовой Анастасией Григорьевой, вдовой посадника Евфимией Горшковой, Марфа возглавила боярскую антимосковскую борьбу.

Карамзин пишет: «Марфа предприяла действовать решительно. Ее сыновья, ласкатели, единомышленники, окруженные многочисленным сонмом людей подкупленных, явились на вече и торжественно сказали, что настало время управиться с Иоанном, что он не государь, а злодей их, что Великий Новгород есть сам себе властелин, что жители его суть вольные люди и не отчина князей Московских, что им нужен только покровитель, что сим покровителем будет Казимир» (король польский и великий князь литовский). Народ заколебался — многие взяли сторону Борецких и кричали: «Да исчезнет Москва!» Другие уговаривали не изменять православию и не поддаваться «латинскому» королю. Город разделился на две партии: «Борецкие превозмогли, овладели правлением и погубили Отечество как жертву их страстей личных», — пишет историограф. В 1471 году Марфа выступила на вече против захватнической политики московского князя по отношению к Новгородской Республике. Вече было с ней согласно. Сторонники Марфы подкупили «смердов» и «безымянных мужиков», они зазвонили в колокола с криками: «За короля хотим!» В Литву отправили посольство вместе с сыном Марфы Дмитрием Борецким и богатыми подарками. Казимир выразил согласие помогать Новгороду, если «государь московский пойдет войною на Великий Новгород».

Иван III, никогда не поступавший запальчиво, предложил решить дело миром, но новгородцы ответили послу дерзко. Тогда Иван Васильевич созвал в Москву всех братьев, бояр, князей и воевод. В назначенный день и час они собрались во дворце. Иван вышел к ним с лицом печальным, открыл Думу и предложил на суд «измену» новгородцев. Не только бояре и воеводы, но и святители ответствовали единогласно: «Государь, возьми оружие в руки!» Тогда Иван произнес решительное слово: «Да будет война!» — пишет историк. Иван III отправился с войском из Москвы на Новгород 20 июня 1471 года.

Псковитяне выступили на стороне московского князя, началось первое опустошение Новгородской земли, когда в нее вступила великокняжеская рать. Во главе ее стоял князь Холмский. Воины истребляли все огнем и мечом. «Москвитяне изъявляли остервенение неописанное: новгородцы-изменники казались им хуже татар. Не было пощады ни бедным земледельцам, ни женщинам», — пишет Карамзин. Холмский взял приступом и сжег город Руссу неподалеку от Новгорода. Тем временем в Новгороде собирали ополчение. У взятых в плен новгородцев Холмский и его боярин Федор Давыдович велели отрезать носы и губы и изуродованных отсылали в Новгород. Иван III приказал князю вместе с псковичами идти и осадить Новгород. В битве на реке Шелонь новгородцы потерпели поражение, несколько тысяч их было взято в плен и среди них — степенный посадник Новгорода, сын Марфы Борецкой Дмитрий. Поражение новгородцев произошло еще и потому, что они не были уверены в правоте своей борьбы с московским князем.

Иван III прибыл в Руссу и велел расправиться с пленниками жестоко: сын Марфы Дмитрий вместе с другими знатными новгородскими боярами был казнен на площади города Русса — ему отрубили голову. Остальных заковали в цепи и отослали в Москву.

В Новгороде надеялись на помощь Литвы, но магистр Ливонского ордена, не желая портить отношений с Москвой, не пропустил послов через свои земли. Новгород приготовился к осаде — закрыли ворота, сожгли посады перед стенами крепости, поставили крепкую стражу. Но в городе не было больших запасов продовольствия: ржаной хлеб — главная еда малоимущих — исчез с рынков, богатые питались пшеничным хлебом, который был дорог. Так началась распря между потребителями хлеба ржаного и хлеба пшеничного, то есть между богатыми и бедными новгородцами.