Чтение онлайн

Город Силион расположен вдали от моря, на громадном плато, которое господствует над раскинувшейся вокруг равниной. Подступы к нему открыты, и с какой бы стороны ты ни подошел, тебя будет видно отовсюду. Вокруг – ни деревца, осадные орудия строить не из чего, а без них штурмовать себе дороже выйдет. Пока воины лезут наверх по крутым склонам, их всех запросто перестреляют из луков, забросают дротиками и закидают камнями. К тому же в городе засел гарнизон из местных жителей и наемников и выманить их оттуда не представлялось возможным.

Сейчас от города остались одни развалины, они разбросаны у подножия плато, а часть, включая и театр, находятся на вершине. Значительная часть города была уничтожена гигантским оползнем, а остальная постоянно находится под угрозой. Повсюду разбросаны и хрустят под ногами глиняные черепки, попадаются заваленные камнями исковерканные таблички с указанием достопримечательностей, а среди руин бродят овцы. Ничто не напоминает о тех днях, когда армия Александра Македонского подступила к городу. И судя по всему, изучив местоположение Силиона, царь даже не попытался организовать штурм, так как без осадной техники он был обречен на неудачу. Пока полководец раздумывал, как ему поступить, пришли тревожные вести из Аспендоса – горожане « не дают лошадей посланным за ними; не выплачивают денег, из деревень свезли все в город; заперли перед посланцами Александра ворота и чинят стены в тех местах, где они обветшали» (Арриан). Это уже был вызов – царь развернул армию в обратном направлении и стремительным маршем пошел на мятежный город.

« Значительная часть Аспенда расположена на неприступной обрывистой горе, у которой течет река Эвримедонт. Вокруг горы на низине выстроилось немало домов; их окружала невысокая стена», – так описывает местоположение города Арриан. Все так, очень много руин вокруг горы находится и поныне, многие расположены прямо в садах местных жителей. Знаменитый театр был построен позже, в Римскую эпоху, а сами по себе склоны горы представляли серьезное препятствие для штурмующих. Конечно, Аспендосу было очень далеко до Силиона, но тем не менее это был хорошо укрепленный город. Узнав о приближении царя, горожане впали в панику, побросали свои дома в низине и устремились на гору, в крепость. Македонская армия плотным кольцом обложила город и начала готовиться к штурму – шутки кончились, Александр брался за дело серьезно. Тут жители города почувствовали, что зарвались, и отправили в царский лагерь послов просить мира на прежних условиях. Царь прекрасно понимал, что его войско к длительной осаде не готово, но решил нагнать страху на горожан, их условия отверг и предложил свои, на этот раз более суровые. Страх перед владыкой далекой Македонии был настолько велик, что те безропотно согласились. « Он потребовал влиятельнейших людей в качестве заложников; тех лошадей, о которых уже было соглашение, и 100 талантов вместо 50. Аспендийцы должны были подчиняться сатрапу, поставленному Александром, платить ежегодно македонцам дань и решить судебным путем вопрос о земле, которую они силой отобрали от соседей» (Арриан). Вот тут-то жители Аспендоса явно пожалели о своем необдуманном поступке, но делать было нечего, и оставалось благодарить богов за то, что гроза миновала. А македонский царь снова выступил с армией в сторону Перге, намереваясь оттуда двинуться во Фригию. Но казалось, сама судьба испытывает его, город Термессос отказался открыть ворота.

Если сказать «неприступный город», то под ним смело можно подразумевать Термессос. Из всех городов, с которыми Александр столкнулся в Ликии, Памфилии и Писидии, этот был самым недоступным. Мало того, что он находится на высоте 1050 м над уровнем моря, он был еще и очень хорошо защищен укреплениями, которые, вписываясь в ландшафт, создавали для противника неодолимую преграду. И что самое обидное, он не имел абсолютно никакого стратегического значения, и усилия по его захвату не вознаграждались должным образом. Город, по утверждению Арриана, населяли писидийцы, которые решили, используя условия местности, встретить македонскую армию на подступах к городу в ущелье. Но царь своих воинов терять не хотел и, дождавшись ночи, когда часть врагов ушла в Термессос, а другая просто расслабилась, повел своих легковооруженных воинов и гоплитов в ночную атаку. Македонская волна смела писидийцев, и те бросились наутек – Александр преследовать их не стал, а велел своим войскам проходить через ущелье. Разбив лагерь напротив города, он испытывал досаду – просто так Термессос не возьмешь, нужна серьезная подготовка, а размениваться на мелочи и губить напрасно своих солдат ему очень не хотелось. Когда же к нему пришли послы от племени селгов и предложили дружбу, то Александр плюнул на непокорный город и пошел на Сагалассос. И несколько слов о селгах. В верховьях реки Эвримедонт, которая теперь называется Кепрючай, расположен живописный каньон, куда туристов возят на рафтинг. Через него перекинут древний каменный мост, который местные жители называют мост Искандера – по местной легенде Великий Македонец переводил по нему свою армию. Так это или нет, вряд ли кто теперь узнает, но выше в горах есть развалины древнего города, который называется Сельге. Сохранились развалины театра, храмов Зевса и анатолийского бога войны Санды – скорее всего именно отсюда и явились пред светлые царские очи послы этого воинственного народа, желая заключить союз с Александром. А вот жители Термессоса не угомонились – пока македонская армия шла на Сагалассос, параллельно с ней из Термессоса шел отряд писидийцев, чтобы помочь жителям этого города в борьбе с захватчиками.

Горожане Сагалассоса решили встретить армию царя на дальних подступах, « заняв перед городом холм, с которого отражать врага было не хуже, чем со стены, – таким неприступным он был» (Арриан). Объединившись с отрядом термессцев, они были полны решимости дать бой врагу и не допустить его в родной город. Сражение было жестоким и кровопролитным – Александр лично вел в атаку вверх по склону гипаспистов, в центре наступала тяжелая пехота, а на левом фланге атаковали наемные фракийцы. Впереди гипаспистов шли агриане и критские лучники – забросав писидийцев метательными снарядами, они спровоцировали их на атаку. Жители Сагалассоса ринулись вниз по склону, критские лучники были смяты и рассеяны, а вот агриане устояли и вступили с врагом врукопашную. Подоспел царь с гипаспистами, в яростной схватке македонская пехота опрокинула врага и нанесла ему поражение. Писидийцы начали разбегаться, но Александр преследование остановил – местность была незнакомая, и он опасался наткнуться на засаду. Приведя в порядок свои войска, царь выступил вперед и взял Сагалассос с ходу, поскольку противник был деморализован поражением. После падения главного города области многие крепости сдались македонцам без боя; но не все, некоторые пришлось брать штурмом. Дорога во Фригию была открыта.

Пока царь Александр сражался с врагами в глубинах Малой Азии, Мемнон привел в порядок свои потрепанные после побоища в Галикарнасе войска, пополнил их наемниками и решил нанести македонскому царю очередной удар. Причем удар страшный, неотразимый и неожиданный. Персидский командующий решил перенести войну туда, откуда она пришла – в Македонию и Грецию. « Дарий послал Мемнону очень много денег и сделал его главнокомандующим» (Диодор) – как мы видим, Царь царей по достоинству оценил оборону Галикарнаса и теперь всецело доверял своему полководцу. И тот стал надежды Дария оправдывать, да так, что у македонского царя едва земля не загорелась под ногами. Погрузив свои войска на корабли, Мемнон начал захватывать острова в Эгейском море, подготавливая плацдарм для удара по Балканам; самое страшное было в том, что Александр не мог этому помешать и все свои надежды возлагал на Антипатра, хотя было неизвестно, сумеет старый полководец предотвратить угрозу или нет. Талантливый родосец « подчинил Хиос; подойдя к Лесбосу, без труда овладел Антиссой, Мефимной, Пиррой и Эресом, но Митилену, город большой, превосходно снабженный, располагавший большим войском, он осаждал долго, потерял много солдат и взял с трудом» (Диодор). Но дело того стоило, резонанс от действий персидского полководца прокатился по всему Восточному Средиземноморью: « Сразу же разнеслась молва о действиях командующего, и большая часть Кикладских островов отправила к нему посольства» (Диодор). Мало того, агенты Мемнона, снабженные персидским золотом, начали сеять смуту в Греции, и проперсидски настроенные элементы подняли голову. Судьба великого предприятия Александра повисла на волоске…

Казалось, судьба начала поворачиваться лицом к Царю царей, его военачальник готовился нанести удар врагу в самое сердце, а македонский царь увяз в глубинах Малой Азии. Все ждали новых ободряющих вестей от Мемнона, но внезапно все рухнуло – персидский командующий умер. Ситуацию очень тонко прочувствовал Диодор Сицилийский, его пассаж о Мемноне стоит того, чтобы его процитировать: « Судьба, однако, не позволила этому человеку развернуться во всю ширь. Он заболел и неожиданно скончался; смерть его погубила все дело Дария». Для персидского царя это была катастрофа: во-первых, все тщательно подготовленное предприятие по высадке в Греции рушилось, во-вторых, он лишился полководца, способного противостоять Александру. Во главе флота был поставлен племянник Мемнона, Фарнабаз, но что-то изменить это уже не могло. Дарий срочно собрал на совет ближайших соратников, чтобы решить – что делать дальше. Сам Царь царей настаивал на перенесении войны в Европу, другие советовали ему самому встать во главе армии и выступить навстречу Александру, ссылаясь на то, что под его командованием армия будет сражаться лучше, но самый толковый совет, как обычно, прозвучал от чужеземца. « Афинянин же Харидем, человек изумительной храбрости и стратег искуснейший (он воевал вместе с царем Филиппом и был его правой рукой и советником во всех предприятиях), посоветовал Дарию не делать опрометчиво ставкой свое царство: пусть он несет на себе тяжесть управления Азией, а на войну отправит полководца уже испытанной доблести. Стотысячного войска, треть которого составляют эллинские наемники, достаточно, и он намекнул, что он сам берется осуществить свое предложение» (Диодор). И вот здесь бы Дарию проявить политическую мудрость и ухватиться за это спасительное для него и его империи предложение. Деятельность Мемнона лишний раз подтвердила, что против македонского царя более или менее успешно может сражаться только тот человек, который в совершенстве знает военную доктрину Эллады и знаком с македонским способом ведения войны. А Харидем всем этим требованиям соответствовал как никто другой. Но недаром говорят, что того, кого боги хотят наказать, они лишают разума. То, что произошло дальше, логическому объяснению не поддается, а на Дарии как на руководителе государства после случившегося можно смело ставить жирный крест.

Ситуация, как в зеркале, отразила ту, что произошла перед битвой на Гранике – амбиции самонадеянных персидских сатрапов взяли верх над здравым смыслом. Не желая, чтобы иностранец командовал персидскими войсками, царские советники обвинили Харидема в измене. « Разгневанный Харидем обругал персов за трусость всеми словами, какие только пришли в голову, и тем еще больше задел царя. В раздражении, не думая уже о своей пользе, Дарий схватил Харидема за пояс, предавая его тем, по персидскому обычаю, своим прислужникам на казнь» (Диодор). Царь своими руками отправил на смерть единственного человека, который мог бы остановить македонское нашествие. Правда, потом Дарий одумался и горько сожалел о содеянном, но было поздно. Тогда «он стал искать военачальника, достойного принять власть Мемнона. Найти такого он не смог и был вынужден сам вести войну за свое царство» (Диодор). Раз сам взялся, то с тебя и спрос, ты отвечаешь теперь за все, что происходит на театре боевых действий. Понимая, что медлить больше нельзя, в конце лета 333 г. до н. э. Дарий выступил из Вавилона навстречу Александру. Но что это был за поход! За царем на войну потащились все кому не лень: жена, дети – сын и две дочери, и старушка мать. Что они могли ему посоветовать в ратных делах, остается загадкой, о стратегических и тактических познаниях членов его семьи история умалчивает. Наверное, не хотели главу семьи без присмотра оставлять – а вдруг проголодается или захворает от трудов тяжких? Соответственно, и обозы за армией потащились громадные, повозки буквально распирало от разного барахла, а тысячи поваров, ловчих и прочих слуг, предназначенных для удовлетворения потребностей царского семейства, дисциплины на марше не прибавляли. По сравнению с мобильной и не отягощенной обозами македонской армией, это войско выглядело шумной и беспорядочной толпой. Ни о какой маневренности и скорости передвижения речи не было, и, поднимая над равниной тучи пыли, вся эта орда неспешно двинулась на Запад. Царская жизнь не лучшим образом повлияла на богатыря Дария – персидский владыка изнежился на мягких коврах и пуховых перинах, да и в свою непогрешимость уверовал крепко, а это не есть хорошо, потому что реальность всегда гораздо сложнее, чем представляется из окна царского возка.

А македонская армия уже маршировала по Фригии. « Александр еще при жизни Мемнона узнал, что Хиос и города на Лесбосе захвачены, а Митилена взята силой. Мемнон с 300 триер и пешим войском собирается идти на Македонию, а большинство эллинов готово восстать. Его охватила великая тревога, но когда ему принесли известие о кончине Мемнона, тревога эта несколько утихла» (Диодор). Кто бы сомневался, можно только представить радость македонского царя, словно гора упала у него с плеч, когда эти известия дошли до Фригии. Он преисполнился еще большей веры в свою счастливую звезду и окончательно уверовал в божественную помощь свыше. В критический момент, когда Александр не знал на что решиться и как поступить, все, словно по указанию высшего божества, благополучно разрешилось само собой! Как тут не поверишь в свою избранность! А Плутарх четко указывает, что именно после смерти Мемнона Великий Македонец решил совершить поход в глубь Азии. Тем временем армия македонского царя подошла к большому и цветущему торговому городу Келены, расположенному в Южной Фригии. Именно здесь, согласно греческим мифам, и произошло состязание в музыке между Аполлоном и сатиром Марсием, который самонадеянно бросил вызов богу. Чем все закончилось, догадаться нетрудно, ибо кожа Марсия, которую с него содрали за наглость, с тех пор хранилась в гроте у истоков реки Меандра. Здесь проходила «царская дорога», соединявшая Сузы и Сарды, именно Келены царь Ксеркс назначил местом сбора своих войск пред походом на Грецию. В дальнейшем у города появится другое название – Апамея на Меандре – и знаменит он будет тем, что именно здесь будет подписан в 188 г. до н. э. Апамейский договор с Римом, по которому Селевкиды потеряют свои владения в Малой Азии. Но это будет потом, а пока в Акрополе на неприступной, отвесной скале засел гарнизон из 1000 карийцев и 100 греческих наемников. Читая источники, порой просто удивляешься, как в этот начальный период войны везло македонскому царю на города и крепости, расположенные в труднодоступных местах: Сагалассос, Термессос, Силион, Аспендос… А теперь вот Келены. Но зато именно здесь, в Анатолии, приобретал Александр тот бесценный опыт, который потом будет им востребован при покорении горных замков в Средней Азии и расположенных на скалах индийских крепостях. Не надо думать, что он родился с четким пониманием того, как вести себя в той или иной ситуации на поле боя; все приходило с практикой, с учетом и осознанием собственных ошибок и просчетов, ибо только благодаря этому он стал тем, кем стал – лучшим полководцем эпохи! Вот и сейчас, разглядывая перед собой крепость на скале, Александр начал прикидывать, как лучше организовать осаду. Но тут вновь удача повернулась к нему лицом, и воины гарнизона отправили к царю послов с предложением сдать город, если к условленному сроку не придет помощь. Царь предложение оценил по достоинству и, оставив для блокады города 1500 солдат, выступил в поход на город Гордион, чтобы соединиться с отрядами Пармениона.

История с гордиевым узлом всем известна с детства, и пересказывать ее в сотый раз охоты нет. Скажу коротко – стояла на Акрополе Гордия повозка с узлом: « Об этой повозке рассказывают вот еще что: тому, кто развяжет узел на ее ярме, предсказано владеть Азией» (Арриан). Отмечу здесь лишь такой момент: это – загадка для Александра, если бы такой повозки не было, ему тогда ее надо было бы придумать, ради нее стоило захватить Гордион, потому что это был повод явить царю свою избранность не только перед армией, но и подданными Царя царей Дария. Македонец прекрасно понимал, что вот-вот произойдет решающее столкновение, где ставкой будет судьба целой империи, и любая на первый взгляд несущественная мелочь может оказать решающее значение. И здесь он был прав, недаром эта история пережила века. А потом, это было надо ему лично, ведь получив очередной знак благосклонности богов в канун грандиозной битвы, царь обретал несокрушимую уверенность в своих силах, которая передавалась и его войскам. Звезда Александра вела его дорогой славы и на весь мир гремящих побед, и царь был уверен, что с повозкой, хотя бы и окутанной легендами и преданиями глубокой старины, он справится. И действительно, справился блестяще! Один удар меча – и громадная толпа народа, толпившаяся на Акрополе и ожидающая посрамления наглого чужеземца, застыла в благоговейном ужасе – новый царь Азии явил себя! С этого момента для своих новых подданных Александр еще не полубог, но уже больше, чем человек, а слухи о сбывшемся пророчестве волнами катятся по империи и достигают персидского лагеря. Грозная тень нового владыки уже падает на державу Ахеменидов, но пророчество пророчеством, а свое право на власть ему предстоит защитить с оружием в руках.

Вместе с отрядами Пармениона в Гордион прибыли пополнения из Македонии и Греции, а также те молодые солдаты, которых царь отпускал домой на побывку. Час решающего столкновения неумолимо приближался, и Александр все силы стягивал в кулак. Туда же явилась и афинская делегация с просьбой отпустить тех афинян, которые на стороне персов сражались против царя при Гранике. Царь был краток: « Он ответил послам, что пусть они приходят просить за них, когда его предприятие счастливо закончится» (Арриан). Ответ Александра полностью укладывался в ту концепцию, которую он пока использовал: идет Священная война эллинов против извечного врага, и пока она не закончится, те, кто сражается на стороне персов, – предатели и изменники общегреческому делу. Затем, когда македонская армия выступила на Анкиру (совр. Анкара), в пути к нему явились послы от пафлагонцев с « заявлением, что народ их сдается Александру, вступает с ним в переговоры, но просит не входить в их землю с войском» (Арриан). Царь милостиво согласился и подчинил их сатрапу Фригии Калату, сам же двинулся дальше и вступил на земли Каппадокии – огромная территория покорилась без боя, а армия Александра форсированным маршем двинулась на юг, в Киликию. Но чтобы туда проникнуть, необходимо было захватить перевал под названием Киликийские ворота, а это представлялось трудной задачей, поскольку там уже находились персидские отряды. Киликийские ворота – это горный проход через горы Тавра на юг, он соединяет Анатолийское плоскогорье с приморской низменностью. Громады черных скал вздымаются к небу, а по дну ущелья мчится горный поток. Но перевал брать надо! « Александр, узнав, что Дарий находится от него на расстоянии нескольких дней пути, послал Пармениона с войском заранее захватить проходы и так называемые «Ворота». Парменион, вторгшись в эти места, прогнал варваров, успевших захватить ущелья, и завладел проходами» (Диодор). Это был крупный успех, теперь македонская армия выходила на оперативный простор. И тут же царю доложили о том, что сатрап Киликии, Арсам, применяет тактику выжженной земли – есть угроза, что приморский город Тарс будет уничтожен. Реакция последовала сразу: Александр с кавалерией и мобильными войсками ринулся вперед. Узнав о стремительном царском рейде, сатрап запаниковал, бросил город и удрал в расположение Дария: Тарс достался македонцам в целости и сохранности, со всеми запасами продовольствия.