Чтение онлайн

— А ведь сколько лет прошло… — начала Дейзи своим обычным голосом.

— В следующем ноябре исполнится ровно пять лет со времени нашей последней встречи, — выпалил Гэтсби, не задумываясь ни на секунду.

Этот понятный всем присутствующим автоматизм его реплики прервал завязавшийся было разговор, и на несколько минут в гостиной опять воцарилась гнетущая тишина. Не зная, что делать дальше, я попросил их помочь с сервировкой чайного стола — и оба они с готовностью вскочили. Но как это всегда и бывает в подобного рода случаях, вошла чертова финка с чайным подносом в руках.

Мучительная скованность начала проходить вместе с неизбежной суетой вокруг чашек, ложек и кексов, и за столом создалась атмосфера некоторой непринужденности, во всяком случае, так выглядело внешне. Гэтсби старался не привлекать к себе внимание, и пока мы с Дейзи вели обычную светскую беседу, смотрел на нас потухшими и несчастными глазами. Это не входило в мои намерения, поэтому при первой же возможности я нарушил плавное течение застолья: встал из-за стола, извинился и объяснил, что мне придется ненадолго оставить их одних.

— Куда это вы? — сразу же забеспокоился Гэтсби.

— Я вернусь через несколько минут.

— Прошу прощения, миссис Бьюкенен, но мне нужно сказать несколько слов Нику, — сказал Гэтсби и вышел следом за мной из комнаты.

Он чуть ли не бегом проследовал за мной на кухню, плотно притворил дверь и трагически прошептал:

— О, Боже!

— Что случилось?

— Это ошибка, — простонал он, укоризненно качая головой, — чудовищная непростительная ошибка.

— Что вы, право! Ну, растерялись, с кем не бывает, — сказал я, догадавшись присовокупить: — Дейзи, между прочим, тоже необыкновенно смущена.

— Смущена? — переспросил он с некоторым недоверием в голосе.

— Еще как! Думаю, не меньше вашего.

— Умоляю: не так громко!

— Вы ведете себя как ребенок, — нарочито раздраженно сказал я, — как маленький и злой ребенок. В конце концов, это даже невежливо — оставлять леди в одиночестве.

Он решительным жестом остановил поток обидных слов и посмотрел мне в глаза с непередаваемой укоризной, потом осторожно приоткрыл дверь и вернулся в гостиную.

Я вышел через заднюю дверь, совершив точно такой же маневр, как и разнервничавшийся Гэтсби, но только полчаса тому назад, и поспешил укрыться от дождя под большим черным деревом с раскидистыми ветвями, густой листвой и свилеватым стволом.

Тем временем дождь зарядил не на шутку, и мой неровный газон, тщательно подстриженный с утра садовником мистера Гэтсби, превратился в зыбкую топь со стоячими озерцами и глубокими омутами. Из моего наблюдательного пункта, под деревом, не было видно ничего, кроме поражающего своими размерами дома Гэтсби, поэтому я и таращился на него битых полчаса, как некогда Кант на шпиль своей колокольни. Примерно десять лет тому назад, в период повального увлечения «стилизованной архитектурой», его построил один состоятельный пивовар. Говорят, будто он предложил своим соседям платить за них все налоги в течение пяти лет, если они согласятся покрыть крыши своих домов соломой. Но фундаментальным планам возведения Родового Гнезда не суждено было осуществиться. Местное население категорически отказалось играть в фермеров — первопоселенцев. Не выдержав такого удара, пивовар скончался, а его наследники продали дом, когда на входных дверях еще висел траурный венок. Американцы порой соглашаются стать на время «крепостными», но категорически отказываются рядиться в шутовские одежды пейзан!

Через полчаса дождя как не бывало, на голубом небе засияло ласковое солнце, а по серпантину подъездной аллеи закружил фургон бакалейщика с полуфабрикатами для целой армии прислуги Гэтсби. Сам он, подумал я, надолго потерял аппетит. Горничная отворяла окна верхнего этажа, поочередно показываясь в каждом из них, потом выглянула из центрального эркера и, опершись на полукруглый выступ, задумчиво и с удовольствием плюнула вниз. Что же, пора было возвращаться. Пока лил дождь, до меня доносилось воркование их голосов — то тихих и безмятежных, то взволнованных и осекающихся от избытка переполнявших их чувств. Но во внезапно опустившейся на сад тишине постепенно растворились все звуки, доносившиеся прежде из гостиной.

Я вошел в дом, нарочито громко топая ногами, устроил небольшой погром в кухне — разве что не перевернул плиту, — впрочем, голубки ровным счетом ничего не видели и не слышали. Они сидели в противоположных углах дивана, не отрывая друг от друга восхищенных глаз, при этом в воздухе витало невысказанное признание, а сама атмосфера разительно переменилась: от угловатости и робости Гэтсби не осталось и следа, и Дейзи не выглядела больше заторможенной и скованной. Увидев меня, она сразу же бросилась к трельяжу — вытирать слезы носовым платком и приводить себя в порядок. Однако больше всего меня потрясло выражение лица Гэтсби, вернее, происшедшие с ним перемены. Он в буквальном смысле слова лучился, в нем бурлила энергия, он был преисполнен совершенно несвойственной ему экзальтацией, а исходящие от него невидимые волны электризовали все вокруг, на несколько градусов подняв температуру воздуха в гостиной.

— О, это вы, старина, привет! — сказал он так, словно не видел меня десять лет. На одно короткое мгновение мне даже показалось, что Гэтсби настолько зарапортовался, что собирается пожать мне руку:

— Да вот, дождик перестал…

— В самом деле? — когда смысл сказанного окончательно дошел до него, и Гэтсби обратил внимание на солнечных зайчиков, беззаботно скачущих по комнате, он счастливо улыбнулся, как метеоролог, составивший верный прогноз погоды, как Сын Света, одержавший нелегкую победу над Тьмой. И тут же передал эту воистину благую весть Дейзи: — Как вам это нравится, оказывается, дождь-то давно уже перестал!

— Это прекрасно, это просто удивительно, Джей! — в ее обволакивающем голосе слились воедино скрытые от самой себя боль разлуки, тоска одиночества и ликующая всепобеждающая радость обновления.

— Прошу всех ко мне, — сказал Гэтсби. — Мне хочется показать вам свой дом.

— Вы уверены, что мне следует пойти вместе с вами?

— Непременно, старина, непременно!

Дейзи поднялась по лестнице в ванную комнату — умыться, и я тут же испытал угрызения совести, вспомнив о своих убогих полотенцах, но изменить что-либо было уже поздно, тем более что мы с Гэтсби вышли и ждали ее в саду.

— Очень даже неплохо выглядит отсюда мой дом, вы не находите? — спросил Гэтсби. — Посмотрите, какая удачная планировка: весь фасад обращен к солнцу.

Я безоговорочно согласился с тем, что зрелище действительно впечатляет.

— Да… — Его взгляд нежно погладил каждую арочную дверь, каждую квадратную башенку. — Я ровно три года упорно трудился, старина, пока не заработал достаточную сумму на этот дом.

— Я полагал, что вы унаследовали состояние.

— Так оно и было, старина, так оно и было, — автоматически повторил он, — но во время войны я лишился практически всего. То были времена Большой Паники, знаете ли.

Похоже, он настолько углубился в воспоминания, что в ответ на мой вопрос, а чем, собственно, он зарабатывал себе на жизнь, буркнул, мол, это его личное дело, — и только потом спохватился, что прозвучало это, по меньшей мере, невежливо.

— О, я занимался разными вещами, — исправил он свою оплошность. — Вначале это были лекарственные препараты, потом переключился на нефть. Правда, в настоящее время не занимаюсь ни тем, ни другим. — Он пристально посмотрел на меня: — Может быть, нам стоит вернуться к нашему вчерашнему деловому разговору?