Чтение онлайн

Да уж, бедняга! Я не сдержалась и улыбнулась ему в ответ. Приятно, пусть и необычно, встретить в "языческом царстве" святого отца. С другой стороны, иногда и нечистая языческая сила должна работать во благо, пятна свои тёмные забеливать.

– Тоже в столицу путь-дорогу держишь?
– поддержал беседу старец.
– Путешествуешь али по делу какому?

Привыкнув к интересу стариков в Ладанье, я невольно выдала правду:

– С маменькой на смотрины еду, святой отец. Может, благословите?

– Ну-ну, для хорошей девушки благословения не жалко, - перекрестил меня он, - но не маленькая ли ты для невесты?.. С виду юная такая, а император наш батюшка ранние союзы не приветствует!

Мы подошли к коридору, ведущему на посадку. Мама вперёд убежала - места занимать рядом, поудобнее, а я вернула корзинку старцу. Хотела и до дилижанса донести, но что-то он заупрямился.

– Мне уж двадцать один год скоро, - рассмеялась я. У святого отца сделался такой забавно-хмурый вид! Увы, никто "ребёнка" замуж не гнал - я уже далеко не ребёнок. По факту, мне грозило "переспелой" невестой стать!..

– Ох, дитя, как есть дитя!
– поцокол языком старец.
– Уж извини, привык я к столичным взрослым невестам!.. Спасибо тебе, барышня, помогла-подсобила. Великий даст, свидимся в столице!

Честно сказать, меня смутили его последние слова. Не про столицу, про возраст. Я уже и привыкла, что для Ладаньи за двадцать - почти старая дева. Не сочтёт ли меня князь слишком молодой для союза?..

Хотя я совершенно не хочу замуж!

Ой-ой! Меня неожиданно снесло чьим-то мощным телом - чудом на ногах осталась! Возмущённо вскинула подбородок... и скривилась. У высокого молодца была нетвёрдая походка, тёплая накидка набекрень и сально блестящие глаза. Практически раздев меня взглядом, он расплылся в похабной улыбке:

– Какая провинциальная красота, ик! Друг, смотри!..
– молодец покрутился, но друга, видимо, не нашёл.
– Ну и упырь с ним! Не будет кон-курентов! Поехали со мной, девица! Согреешь в пути одинокого!

Молча развернувшись, я направилась в посадочный коридор. Больно мне надо пьяных идиотов слушать! Хотя типаж... занимательный. Чем-то похож на друга главного героя в моём сценарии - тоже повесу и пьяницу. Но друг в итоге оказывался положительным героем, а здесь - без шансов.

Он кричал мне вслед гадости, а потом потребовал смотрителя вокзала - мол, чтобы со мной в одном экипаже ехать. Ага, как же. С местными очередями ему только весь дилижанс выкупать!..

Тем сильнее было моё удивление, когда молодец появился в дверях перед самым отправлением. К счастью, я проворно отвернулась к окну, а пьяного увели в конец экипажа - и больше мы его не слышали. Заснул, наверное.

А вот мне не спалось.

Как-то разом всё накрыло - и возможная помолвка, и победа в конкурсе, и сомнения. Мыслей было столько, что хотелось постучать головой о стекло. Чтобы избавиться от неприятного гнетущего чувства, я схватила газету из тканевого карманчика.

"Вчера вечером была убита актриса Юлианского театра - Береника из рода Ломтевых, бывшая крепостная! Девушку зверски задушили в переулке между улицами Конюшенной и Театральной. Но это ещё не всё! Неизвестный душегуб буквально засыпал несчастную сладкими хлебными кексами! В полицию тело было доставлено в совершенно непотребном виде! Детали уточняются, дорогие читатели, мы будем держать вас в курсе событий..."

Ниже приписка, добивающая меня:

"Юлианский театр закрыт до особого распоряжения".

Боже Великий! Мою постановку взяли именно в Юлианский театр!.. Ничего не понимаю. Из-за убийства актрисы закрыли целый театр?.. Зачем?!

У меня заломило в висках. Я только поверила в свою удачу - и жизнь в очередной раз поставила мне подножку. В традиционной языческой семье я могу забыть про книги, постановки и пьесы, а с замужеством дядя настроен решительно. Этот конкурс и театр - мой последний шанс найти деньги!..

– Сена, успокойся!
– шёпотом прорычала маменька, мило улыбаясь соседям.
– Ты вся красная, моя дорогая. Выпей трав.

Не хотела я никаких трав! Моя мечта рушилась!

Мы отчего-то замедлились. Хвойный лес за окном больше не казался мутным зелёным пятном - появились высокие сосны, узкие тропинки, полные сухих иголок и шишек. Даже запах изменился - нагретое на солнце дерево, цветущие кусты вдоль рельсов.

Маменька рядом со мной побелела - как душу неприкаянную увидела!

– Сена!

– Что?!
– взвилась я.
– Ты читала новости?! Они закрыли театр!

Покачнувшись, вагончик остановился. Я мгновенно устыдилась - ветер больше не свистел в ушах, и мои крики без сомнения слышали все пассажиры.

К счастью, им было не до меня.

– Почему мы встали?!
– заорал какой-то толстосум с лысой головой - наверняка мелкий купец, они всегда с гонором.
– Эй, язычники! Вы оглохли?! Если я опоздаю на встречу, вам несдобровать!

В самом деле, а почему мы встали?..

– Сенушка, - запричитала маменька, вытаскивая из дорожной сумки флакончик, - давай всё-таки выпьем понемножку, что-то мне неспокойно

Я пожала плечами. Если маменьке так легче будет - пожалуйста. Шум набирал обороты, и я уже представляла, как лысый дядька набросится на язычников!..

Главное, чтобы вагончик на землю не упал от таких "выяснений".

Маменька сунула мне капли. Сморщив нос, я сделал три глотка, как велел лекарь... и неожиданно упала лбом на мамино плечо.

* * *

Я с трудом переставляла ноги. Маменька тащила меня на себе до самого вокзала. Благо, что на нашем пути попалась удобная скамейка - впрочем, мне сейчас любая скамейка периной пуховой была. Я едва держалась.

– Все обошлось, Сенушка. Всё обошлось, - повторяла мама. Мы присели, и она сразу обняла меня за плечи: - Никто не догадался...

Мамина речь звучала глухо, словно она говорила через толстый вязаный шарф.

– О чём ты, маменька?
– тонким голоском спросила я. Ох, вышло на редкость пискляво!

– Да не важно, - улыбнулась мама. Она поцеловала меня в краешек лба и, кажется, даже повеселела.
– Лекари эти - дурни настоящие! Перепутать флакончики! Какой кошмар, я чуть не сошла с ума! Сначала эти язычники, у которых что-то поломалось, потом ты!.. Слава Великому, я узнала запах сонных капель. Нашей соседке, старушке Кларе, выписали точно такие же. Помнишь, я недавно забегала к ней на чай?..

Я не помнила, но с умным видом покивала. Хотя маменька, конечно, дала маху - бабку Клару она не переваривала. Соседка постоянно крутилась у нашей калитки и что-то вынюхивала. Несколько раз она стучала на маменьку городовому: якобы мать моя мошенница и профурсетка, и деточку надобно храму отдать, для очищения от скверны. Городовой, к её большому сожалению, "скверну" во мне не замечал, и я оставалась при маменьке.