Чтение онлайн

— Дудник! Шевели булками, опять ты самый последний!

Я заскочил в вертолёт и сел рядом с Дэном. Он ткнул меня в бок и поддразнил:

— Опоздун.

Мы взлетели. Весёленькой выдалась эта зима. Всё началось в конце декабря: хищникам подсунули заражённые вирусом препараты для «кормления» доноров, и те, напившись их крови, подцепили заразу. Самих доноров они, конечно, проверяли перед тем, как использовать, а вот препараты проверить, видимо, не догадались — были уверены в своих поставщиках. А поставщики и сами не знали, что их продукция заражена… В общем, хитрая там была комбинация. Результат — теперь хищники уже не были неуязвимыми, умирали так же, как люди, от тех же ран, и убить их стало гораздо проще. Третьего января было объявлено начало кампании по массовому истреблению кровососов и свержению владычества «Авроры» над человечеством.

Заснеженный посёлок спал, когда мы в пять утра подлетели к стоявшему на отшибе двухэтажному коттеджу. Вот так — жили себе люди, жили и ни сном ни духом не ведали, что среди них благоденствуют зубастые монстры, ловко маскирующиеся под людей. Ни тебе общин каких-нибудь закрытых, ни подземных поселений — прямо так, в открытую! Ну, немножко в стороне от человеческих домов, но — в одном посёлке. Совсем обнаглели, твари, ничего не боятся! Впрочем, с их способностью пудрить мозги людям — вполне вероятно, что соседи ни о чём не подозревали.

Приказ был — живых не оставлять, пленных не брать. Честно скажу: мне до сих пор не по себе оттого, что приходится зачастую убивать безоружных… Есть у них и профессиональные бойцы, с ними сложнее — отпор могут дать серьёзный, в рукопашный бой с ними вообще лучше не вступать — безнадёжное дело: хоть и заражённые, они всё ещё сильнее людей и двигаются быстрее. Но сейчас нам предстояло ликвидировать гражданских: глава семьи, судя по внешнему виду дома — бизнесмен, и небезуспешный.

Впрочем, от красивой отделки дома через пару минут ничего не осталось: пулемётный обстрел превратил стены в решето. Если внутри кто-то был, вряд ли остался не задетым. И всё же не следовало расслабляться: от этих тварей можно было ждать чего угодно.

Мы вошли в дом и быстро рассредоточились, проверяя каждый уголок. Неужели успели сбежать? Пока никого не было видно… Первой обнаруженной «жертвой» оказался дорогущий домашний кинотеатр — он был разнесён вдребезги и превратился в груду железа, проводов и пластмассы. Дэн поморщился: он питал слабость к хорошей видеотехнике. Я знал, о чём он подумал: если бы действовали поаккуратнее, то здесь было бы чем поживиться. Впрочем, за мародёрство по головке нас бы не погладили, а у кого руки загребущие — могли и под трибунал попасть.

Вдруг с диким рыком на Дэна сзади прыгнула красноглазая клыкастая тварь — с виду, не очень крупная, довольно щуплая. Я в первую секунду даже не понял, кто эта фурия — женщина или девочка-подросток, но перемазанная кровью дорогая шёлковая комбинация с кружевами явно принадлежала взрослой женщине. Не успел я моргнуть, как она широким ножом полоснула его по горлу и оттолкнула, и он, хрипя и заливая пол кровью, упал навзничь. А в следующую секунду я всадил в неё очередь. Шёлковая комбинация превратилась в кровавое месиво.

Она лежала на ковре с полусогнутыми голыми ногами, тонкая и хрупкая, раскинув в стороны руки и глядя застывшим взглядом в потолок. Золотистые кудри разметались по полу, а в приоткрытом рту виднелись длинные клыки.

— Вот тварь, — сплюнул Мороз.

Он склонился над Дэном, но в этот момент на втором этаже послышалась очередь: кто-то добил ещё одного хищника. Мороз, стоя на колене возле Дэна, сказал мне:

— Ну, что встал столбом? Продолжай работать!

Что можно почувствовать, когда у тебя на глазах перерезают горло товарищу? Какая-то баба в нижнем белье… Но жёсткий взгляд Мороза сказал: не время для чувств. И не место.

И я… пошёл работать.

Стоя посреди комнаты, я оглядывался. Книжки, компьютер, плакаты с какими-то попсовыми певичками. Прямо посреди компьютерного монитора — дырка. Да, всю мы технику перекокали… Плюшевый медведь, разбросанные по столу карандаши и незаконченный рисунок. Деревья и солнце.

В шкафу что-то упало, и я резко повернулся на звук, но палец мой, лежавший на спуске, как будто занемел — вот этот рисунок на столе не давал ему нажать, держал, словно магнит. Я должен был без раздумий жахнуть очередью по шкафу, но не мог. Вместо этого я

…медленно…

…подкрался…

…и приоткрыл дверцу.

Из складок одежды на меня смотрели два огромных, полных слёз серых глаза. Над ними была тёмная густая чёлка, а всё, что ниже, закрывали пальцы. Глазастое существо тряслось мелкой дрожью. Дрожало всё: чёлка, пальцы, даже слёзы. Худенькие колени, левое — в крови. Сердце сжалось: неужели зацепило? Вчера эти тонкие пальцы сжимали карандаш, рисуя деревья и солнце, а сегодня… Сегодня — обстрел, шкаф, кровь на коленке. Мёртвые родители.

— Ну, что ты тут нашёл?

От звука голоса Мороза я даже вздрогнул. Он заглянул в шкаф и увидел дрожащее существо, хмыкнул.

— И что стоим, Дудник? Почему не стреляем?

У меня пересохло во рту. Одно дело — начинить пулями зарезавшую Дэна клыкастую тварь, и совсем другое — выстрелить по этим полным слёз глазам, чёлке и худым коленкам.

— Я в детей стрелять не могу, — сипло проговорил я.

Ноздри Мороза вздрогнули. Даже странно: фамилия у него была «холодная», а внешность — «горячая», южная. Даже что-то цыганское проглядывало. Блеснув яркими белками глаз, он выволок существо из шкафа. Оно оказалось девочкой.

— Это не ребёнок, Дудник, а маленький хищник! И подлежит уничтожению! Вот, смотри! — Мороз грубо сдвинул большим пальцем её верхнюю губу и обнажил зубы и дёсны. — Видишь? Они ещё маленькие, почти не заметные, но подрастут и вцепятся тебе в горло.

Он хотел показать мне клыки, но я видел только глаза. И майку с медвежатами. И розовые шортики с голубым кармашком. Вот это — хищник? Обыкновенная девчушка, до смерти перепуганная, совсем не похожая на кровожадную тварь. Она, наверно, даже охотиться-то не умеет, пьёт только донорскую кровь в пакетах. Дитя вампирского прогресса. И наверняка не понимает, что она сделала плохого, за что её хотят убить.

— Это такая же тварь, только маленькая. Больше никакой разницы! — Мороз швырнул девочку на пол. — Уничтожь её.

Я вскинул автомат. Она вся сжалась, дрожа и тоненько похныкивая, тёмные волосы липли к её мокрым от слёз щекам. На вид ей было лет пять-шесть — по человеческим меркам. Не знаю, сколько ей было на самом деле. Если хищники стареют медленнее нас, то и растут, наверно, тоже медленнее.

— Ну?! — нетерпеливо воскликнул Мороз.

Теперь я видел: её зацепило. Чуть задело кожу, оттого вся нога в крови. Интересно, хищники чувствуют боль так же, как мы, или они к ней менее чувствительны?