Чтение онлайн

— Спокойно, — сказала я. — Без эксцессов. Не будем забывать, кто мы такие.

— Полетели, — прорычал он.

Заснеженный посёлок, дом на отшибе. Стены были изрешечены вертолётными пулемётами, внутри уже действовала группа. Направленным ударом волны я пробила крышу, а Алекс влетел в окно.

Да, чувства меня не обманули: двухметровый симпатяга и не думал стрелять в девочку, но это за него чуть было не сделал тот, кто лежал сейчас на полу, сбитый ударом куска потолка. Почему эта ясноглазая честная морда показалась мне такой родной, будто я знала этого парня всю жизнь? Будто училась с ним в одном классе или жила в одном дворе? Разбираться было некогда: её обладатель уже вскинул оружие. Пришлось вырубить его волной.

— Всё, всё, маленькая… — Я прижала к себе девочку и погрузила её в полудрёму.

Алекс уже раскидал всю группу, и добрые молодцы лежали без чувств повсюду: кто на ступеньках, кто на ковре, кто в дверном проёме. Уложив девочку на диван, я склонилась над её матерью… А мой «одноклассник», оказывается, стреляет в женщин… если они перерезают горло его товарищам. Красивая шёлковая комбинация превратилась в дырявую окровавленную тряпку, золотые завитки волос разметались по узорам коврового рисунка. Пуль в теле сидело не меньше дюжины, и все они, повинуясь моей руке, вышли из ран и зависли в воздухе — мне осталось их только собрать. А другой рукой я уже исцеляла истерзанную плоть. Алекс занимался наверху её мужем и отцом девочки.

Она ожила, закашлялась, устремила на меня недоуменный взгляд, который через секунду стал испуганным при виде лежащего на диване ребёнка.

— С ней всё в порядке, — успокоила я. — Она спит.

Через минуту они сидели на диване втроём: родители и их сонная дочка, все в крови, ошарашенные, недоуменно обводя взглядами усеянную бесчувственными телами гостиную. Одно из этих тел было с перерезанным горлом, но ещё живое.

Не дать ему умереть, пусть он и собирался убить эту семью. Мы достойные, мы сохраняем жизнь.

Дэн. Его звали Дэн. И ещё будут звать, потому что ему суждено выжить. В его жилах циркулировала крошечная капля вампирской крови, попавшей в рану с руки матери девочки. С Викой было так же. Не завидую я тебе, Дэн…

Дэну перерезали горло — это видели все. А когда все очнулись, его шея была цела, без малейших следов раны — ни шрамов, ни царапин. Что на самом деле произошло, видел только я один, и все подробности из меня вытянули прибывшие к нам очень серьёзные ребята из Центрального штаба. Прибыли они на удивление быстро. Кровопотеря у Дэна была немалая, и его забрали в госпиталь сразу после нашего возвращения на базу, а вечером того же дня приехали гости, которые хотели всё знать. Перед глазами у меня стояла побледневшая веснушчатая физиономия Дэна на носилках, в то время как цепкие взгляды ребят из штаба буравили меня. Они были в гражданской одежде — ни имён, ни званий…

— Сколько их было?

— Двое…

— Всего лишь?! Вы ничего не путаете, Дудник?

— Никак нет.

— Хорошо… Как выглядели?

— Женщина… Рост примерно сто шестьдесят пять — сто семьдесят, глаза голубые, волосы тёмные, с проседью. Телосложения худощавого. Мужчина… Рост где-то сто восемьдесят пять — сто девяносто, атлетического сложения, глаза… тоже вроде голубые. Бритый наголо. Оба в форме отряда «чёрные волки».

Они спрашивали — я отвечал. А что оставалось?

— Вы утверждаете, что выпустили в хищницу очередь, прямо-таки изрешетив её пулями, а потом видели её живой и здоровой?

— Так точно.

— И её мужа тоже?

— Так точно. Эти двое увели всю семью с собой.

— Так, уточните: как женщина попала в дом?

— Через крышу… В смысле, она пробила её насквозь. Обломком потолка задело капитана Мороза.

— Вы открыли по ней огонь?

— Не успел. Она выбросила вперёд руку, и меня что-то ударило.

— Она вас ударила?

— Да нет… В том-то и дело, что она ко мне и не прикасалась вроде, а ударило что-то невидимое. Ну, как взрывной волной отбросило. И я потерял сознание.

Допытывали они меня, наверное, целый час. Больше всего их интересовало, что хищница делала с Дэном, причём в мельчайших подробностях: до каких частей тела дотрагивалась, сколько раз, как долго, едва ли не в какой позе она была при этом. Я не выдержал:

— Слушайте, может, вам ещё описать, какой формы была её задница, когда она сидела возле него на корточках?

— Так значит, она сидела на корточках?

— Бл-лин!..

— Не «блин», а отвечайте!

И так далее, примерно в таком духе. Если их волновала форма её задницы (весьма, кстати, неплохой, раз уж речь зашла об этом), то меня больше беспокоило, как там Дэн — не начнут ли его в связи со всем этим изучать и препарировать? Это они могут, это им только дай. И плевать они хотели, что это живой человек. А может… Леденящее и противное, как паук, подозрение заползло в душу: а если она с ним что-то сделала? Ведь такая быстрая регенерация бывает только у них, хищников… Кажется, мне становилось понятнее, почему ребята из штаба так дотошно расспрашивали.

— Что с Дэном? — спросил я хмуро.

— Здесь вопросы задаём мы, — ответили мне.

— А мне что, нельзя спросить? Мне, вообще-то, не всё равно, что с ним будет!

Один из них успокоительно положил руку мне на плечо… Терпеть не могу, когда так делают, но сдержался, плечом не двинул.

— Не надо так кипятиться, Дудник, — сказал мне этот успокоитель мягко и ласково, как будто я был нервной барышней. — Ваш товарищ, насколько нам известно, в госпитале. Состояние его удовлетворительное. Всё в порядке… Не нервничайте.

— А я и не нервничаю, — ответил я. — Просто так спросил.

Хм… Чего это он так усердно меня успокаивает? Видно, не без причины. Эх, похоже, Дэн влип по полной.

Господи, да что же это такое?.. Кишки горят огнём, будто мне залили туда кипящее масло. А эти докторишки только суетятся вокруг и квохчут, как курицы… Да сделайте же что-нибудь, помогите!

Мама дорогая… Я сейчас взорвусь… Мои мозги сейчас лопнут…

Иглы в венах, ноги в ремнях.

— Пустите, гады!..

— Успокойтесь, успокойтесь. Мы делаем всё возможное.

«Мы сделали всё возможное»… Так они всегда говорят, когда пациент уже дохлый!

— Пульс — двадцать ударов в минуту. Это метаморфоза.

— Картина крови?

— Изменение формы эритроцитов. Характерная для хищников форма рисового зерна.

— Соотношение?

— Человеческих клеток осталось тридцать процентов.

Господи… Господи, спаси…