Чтение онлайн

Поздно вечером, после того как последние граждане продефилировали перед гробом и огромный зал опустел, усталый от долгого пребывания в неподвижности Гельбиш отправился домой.

У гроба остался только почетный караул под командой Маркута.

В кабинете Гельбиш скинул тяжелый, звякающий медалями и орденами мундир и швырнул его на пол. Опустившись в кресло, он закрыл лицо руками – и снова бесконечной лентой потянулись люди с задранными кверху головами, с выражением растерянного недоумения на лицах.

Неожиданно он услышал негромкий смех. Гельбиш открыл глаза и увидел стоящего в дверях Диктатора. На нем была голубая пижама с инициалами Психиатрической клиники имени Лея Кандара. Он смотрел на Гельбиша и тихо смеялся.

– Устал, Фан? – спросил он и, подойдя ближе, присел на стол.

Почему-то не его появление, а то, как небрежно, по-мальчишески, уселся он на стол, больше всего поразило Гельбиша. Всегда корректный, можно сказать даже церемонный, Кандар никогда себе такого мальчишества не позволял.

– Устал, Учитель, – произнес он растерянно. – Весь день на ногах…

Непостижимо, как мог уцелеть Кандар при взрыве вертолета и как – в таком виде – проник незамеченным в его кабинет! Тем не менее он здесь. Он, чей белый с золотыми кистями гроб стоит во Дворце Нации, чье тело должно быть сожжено на костре из сандаловых бревен завтра в двенадцать часов дня. Но для народа Лакуны Кандар мертв. Как сказано в правительственном сообщении, убит двумя выстрелами в сердце… Что ж… Значит, так и будет. Именно двумя.

Гельбиш протянул руку к ящику стола, где лежал револьвер.

– Не спеши, Фан, – снова засмеялся Кандар. – Еще успеешь. Давай поговорим на прощание.

Гельбиш отдернул руку. Он не мог противостоять власти Учителя.

– Я понимаю тебя, Фан. Очень хорошо понимаю. Ты прав: идея важней человека. Ты действительно преданный и верный друг. И я пришел, чтобы помочь тебе.

– Помочь? – не понял Гельбиш.

– Нехорошо, что вместо меня в гробу лежит Парваз. В этом есть что-то от черного юмора. А я, знаешь, не очень понимаю юмор. Не люблю! Особенно черный. Уж если кого-нибудь сжигать – костер из сандалового дерева, подумать только! – то, уж конечно, не Парваза. Так торжественно сжигать можно только меня!

Гельбиш слушал Кандара с возрастающим недоумением. В его словах, вполне справедливых, все же чувствовалась насмешка… Да и голос чем-то похож на голос Гуны. А Кандар смотрел на него с улыбкой, будто ожидая ответа.

– У меня… э… не было иного выхода, – пробормотал Гельбиш.

– Кстати, Гуна… – будто угадал его мысли Кандар. – Зачем понадобилось убивать старую женщину? Нехорошо… Ох, нехорошо… Впрочем, понимаю: в таком деле надо обезопасить себя со всех сторон. Ты всегда был чертовски предусмотрителен! Взрыв вертолета! Недурно придумано.

– У меня не было другого выхода, – снова повторил Гельбиш.

– Гекатомба! Настоящая гекатомба! – почти с восхищением воскликнул Кандар. – Я ухожу из жизни как какой-нибудь древний вождь. Со мной уходят все мои близкие, даже телохранитель! А может, и тогда, в древности, их всех убивали, чтобы не мозолили глаза новому властителю? Кстати, ты назначил Диктатором Барбука. Ты не находишь, что мусорщик, пусть даже и великий, в роли Диктатора, ну, скажем… чуть-чуть смешон?

Гельбиш снова потянулся к ящику.

– Спешишь, Фан, спешишь… – покачал головой Кандар. – Не бойся, я не уйду. Я же понимаю, что после того, как я разуверился в своей собственной идее, мне не остается ничего иного, кроме как умереть. Да… Значит, Грон Барбук. Но почему именно он?

– Барбук – самый популярный человек в Лакуне, – неуверенно ответил Гельбиш.

– И ни в чем тебе прекословить не станет, – усмехнулся Кандар. – А когда он тебе надоест, ты сожжешь его на костре. Ты позаботился оставить для него немного сандаловых бревен?

И снова Гельбишу почудилось, что с ним говорит не Кандар, а Гуна. Треклятая старуха! Ее голос, ее манера издеваться.

– Не сердись, Фан, – примирительно проговорил Кандар уже своим голосом. – Просто я думал, что ты выглядел бы на месте Диктатора более импозантно, чем бедняга Барбук.

– Вы должны знать, Учитель, – мрачно произнес Гельбиш, – то, что я сделал… Я сделал не затем, чтобы самому стать Диктатором! Власть не прельщает меня.

– Врешь, Фан! – строго сказал Кандар. – Власть – единственное, что тебе по-настоящему нужно! Еще с тех пор, когда ты был культуристом и наращивал мускулы. Да и при мне… Кто обладал не номинальной, а подлинной властью? Не ты ли?

Гельбиш неожиданно кивнул в знак согласия. И тут же отрицательно покачал головой.

– Я любил вас, Учитель, – забормотал он. – Всегда любил. И сейчас… люблю… предан вам и вашим идеям… до…

– До последней капли моей крови, – сказал Кандар.

Гельбиш резким движением распахнул ящик и взял револьвер. Кандар только ухмыльнулся.

– Скажи, Фан, а что потом? – спросил он тихо, уже безо всякой насмешки.

– О чем вы, Учитель?

– Что будет с Лакуной? Когда ты станешь ее… хозяином? Куда ты поведешь ее?

– По пути, начертанному вами! – ответил Гельбиш, перезаряжая револьвер.

– Нет, Фан. Мой путь кончается тупиком. Если ты еще не понял, то скоро поймешь. Чтобы вести народ, надо дать ему цель. Я знаю, какую цель ты ему дашь. Ты засадишь в санлаги всех, кто только посмеет противоречить твоей цели, всех, кто мог бы посметь… противоречить…

– Моя цель? – нахмурился Гельбиш. – Вы знаете мою цель?

– У тебя одна цель – власть! Ты ее получил. Но ты не удовлетворишься властью над крохотной Лакуной. Ты захочешь большей власти! И ты научишь людей считать себя выше других, научишь презирать других. Ты призовешь их заставить этих – других – стать такими же, как они, силой! Ты превратишь народ Лакуны в свое послушное орудие в борьбе за Большую Власть!

Гельбиш поднял револьвер.

– Но ты не Наполеон, Гельбиш! Не Александр Македонский! А Лакуна всего лишь маленькая Лакуна. Несчастная, богом обиженная страна.

– Замолчи! – крикнул Гельбиш.

Он выстрелил. Два раза. Выстрелил точно в сердце. Но Кандар не упал. Он стоял и смеялся.

– Ты погиб, Гельбиш! Во Дворец Нации ворвалась толпа и, смяв караул, вскрыла гроб! – Последние слова Кандар произнес хриплым голосом Маркута.

Гельбиш очнулся и открыл глаза. Перед ним стоял Маркут.