Чтение онлайн

Той ночью он впервые за долгие годы напился вдрызг. И проснулся в панике. Несмотря на все предосторожности, привидения, которых он давно уже мог держать на расстоянии, снова вернулись. Тогда он позвонил единственному человеку, пришедшему в голову, который, вероятно, мог бы помочь.

– Кристи, это я…

Люси нашла себе жилье и работу в Бостоне, пока пресс–секретарь Нили отбивался от лавины звонков из средств массовой информации: « Мисс Джорик начинает новую работу и слишком занята, чтобы давать еще интервью». Люси старалась загружать себя работой по уши до рекламного тура ее первой книги.

В последний вечер в Вирджинии она сидела с родителями в патио особняка, где выросла. Чтобы согреться, Нили натянула один из старых свитеров Люси, который дочь носила еще в колледже, и все равно умудрялась выглядеть аристократкой, даже когда прихлебывала горячий чай из кружки. Ее обычно аккуратно причесанные волосы ерошил октябрьский ветерок.

Изящное сложение матери и ее родословная, тянущаяся еще от первых переселенцев, прибывших на «Мэйфлауэре», составляли примечательный контраст с более темными привлекательными чертами отца и его жесткостью сталевара. Мэт подложил в костер дрова.

– Мы пользовались тобой, – резко заявил он.

Нили сжала ладонями теплую кружку:

– Это случилось постепенно, и ты всегда с такой радостью откликалась, что мы ничего не замечали. Вот читаешь, что ты написала… И сердце переворачивается, а мозги проясняются.

– Рад, что ты решила продолжить писать, – одобрил отец. – Знаешь, я помогу всем, чем смогу.

– Спасибо, – отозвалась Люси. – Ловлю тебя на слове.

Ни с того ни с сего Нили ошарашила Люси одним из «ударов» наотмашь, что было коронным приемчиком матери на политическом поприще:

– Ты готова рассказать нам о нем?

Люси сжала бокал с вином.

– О ком?

– О мужчине, который погасил искорки в твоих глазах, – не колеблясь, сказала Нили.

– Все… не так плохо, – солгала Люси.

– Я тебе вот что скажу… – голос Мэта упал до зловещего рычания. – Если я когда-нибудь встречусь с этим сукиным сыном, то надеру ему задницу.

– Еще одно напоминание, как признательны мы все, что президентом выбрали меня, а не тебя, – подняла бровь Нили.

Панда дважды обошел квартал, прежде чем набраться храбрости и войти в трехэтажное здание из коричневого кирпича. Когда-то район Пилсен значился прибежищем чикагским польским эмигрантам, а сейчас здесь билось сердце городской мексиканской общины. Узкий коридор покрывали яркие граффити или, возможно, это были фрески – трудно сказать, учитывая район, где так явно бросалось в глаза смелое публичное искусство.

В конце коридора Панда обнаружил дверь. На табличке значилась сделанная от руки надпись:

ВООРУЖЕН И ОЧЕНЬ ОПАСЕН

ЗАХОДИ КАК-НИБУДЬ

Куда, к черту, его послала Кристи? Панда толкнул дверь и вошел в комнату, обставленную в стиле ранней Армии спасения с потрескавшимся кожаным диваном, парой разномастных легких стульев, кофейным столиком светлого дерева и вырезанным словно бензопилой орлом под постером, гласившим:

МОРСКАЯ ПЕХОТА США

Помогаем умереть плохим парням с 1775 года

Появившийся из соседней комнаты мужчина был возраста Панды, помятый, начинающий лысеть, с большим носом и длинными усами, которые спускались к подбородку.

– Шейд?

Панда кивнул.

– Я Джерри Эверс. – Протягивая руку, мужчина подошел слегка неровной походкой. Взгляд Панды невольно устремился на ногу Эверса. Тот покачал головой, потом подтянул вверх мешковатые джинсы, показывая протез:

– Сангин. Третий батальон Пятого.

Панда уже был в курсе, что Эверс воевал в Афганистане, и кивнул. Морпехам Пятого полка пришлось жарко в провинции Сангин.

Эверс махнул папкой, которую держал в руке, в направление мягкого стула и хохотнул:

– А ты был в Кандагаре и Фаллудже? Как же тебе удалось уцелеть, удачливый ты сукин сын?

– Другим пришлось куда хуже, – заметил очевидное Панда.

Эверс фыркнул и шлепнулся на диван.

– Забей на хрен. Мы тут о тебе говорим.

Панда почувствовал, что расслабился…

К первому ноября Люси окончательно освоилась с жизнью в Бостоне, в квартире, которую снимала в Джамайка–Плейн. Когда она не писала, то работала, и хотя все время уставала, но никогда еще не получала столько удовольствия от новой работы и вечной занятости.

– Вам-то что? – презрительно усмехнулась семнадцатилетка, сидевшая напротив Люси на диване. – Вы про меня ваще не в курсах.

Запах специй и тако проникал в консультацию из кухни, где каждый день Роксберийский центр–приют готовил обед для приблизительно полусотни бездомных подростков. К их услугам также были душ, прачечная, раз в неделю медицинское обслуживание и шесть консультантов, помогавших беглецам, скитальцам, уличным подросткам, лет с четырнадцати, обрести убежище, пойти в школу, получить школьные аттестаты, карточки социального страхования и найти работу. Некоторые кроме дурного обращения ничего в жизни и не видели. Другие, как эта девочка с красивыми скулами и трагичным взглядом, столкнулись с ужасным физическим насилием. Консультанты в центре–приюте имели дело с психически ненормальными, больными, беременными, проститутками и тому подобным.

– А чья проблема, что я ничего о тебе не знаю? – спросила Люси.

– Да ничья.

Шона с угрюмым выражением глубже забилась в диван. Через окно в двери Люси видела, как несколько подростков стаскивают украшения Хэллоуина: летучих мышей, черных картонных ведьм, скелеты с красными сверкающими глазами в дырявых глазницах.

Шона осмотрела наряд Люси: короткую черную кожаную юбку, ярко–розовые колготки, грубые ботинки.

– Хочу моего старого социального работника. Она была куда лучше вас.

Люси улыбнулась:

– Это потому что она не обожала тебя так, как я.

– Теперь вы просто издеваетесь.

– Вовсе нет. – Люси ласково погладила девочку по руке и тихо сказала, подчеркивая каждое слово: – Ты одно из великих творений вселенной, Шона. Храбрая, как львица, коварная, как лисица. А еще ты умная и преодолеваешь все трудности. Почему бы не любить тебя?

Шона отклонила руку Люси и осторожно покосилась на нее:

– Да у вас не все дома, леди.

– Знаю. Дело в том, что ты настоящий чемпион. Мы все так думаем. Если захочешь серьезно удержаться на работе, уверена, ты сообразишь, как это сделать. Сейчас можешь идти.

– Что значит, могу идти? – оскорбилась девочка. – Вам положено помочь мне вернуть работу.

– И как же мне положено это сделать?

– Сказать мне, что делать.

– А я понятия не имею.

– Как это понятия не имеете? Я сдам вас директору. Она уволит вас в два счета. Вы ничегошеньки не знаете.

– Ну, вообще-то, я здесь меньше месяца, так что, может, и так. Как мне лучше поступить?

– Рассказать, что мне нужно сделать, чтобы удержать работу. Типа появляться каждый день, уважать босса…