Чтение онлайн

– Не то чтобы мне было неудобно… – протянула Этне. – Но сейчас сюда ворвется полиция вместе с нашей охраной, увидит нас – и пойдут разговоры. И они дойдут до моей матушки, а та уж постарается взорвать мозг нам обоим.

Этне вскочила, отряхнулась и осторожно выглянула в окно.

– Не думаю, что нам еще что-то грозит, – заметила она. – Сегодня, во всяком случае.

Игорь, последовав ее примеру, согласился – действительно, вряд ли найдется убийца, который рискнет повторить покушение после того, как кто-то додумался выстрелить в окно из гранатомета. Если снайпер не удрал сразу же после выстрела – ему крышка. Даже кумулятивная граната в комнате – это весьма печально…

Охрана ворвалась в кабинет как раз в тот момент, когда Хаецкий выглядывал в окно. Вслед за охраной примчался комиссар полиции, крайне недовольный вторым покушением на высокопоставленных гостей на его территории. Тот факт, что на сей раз не удалось получить даже труп нападавшего, настроение комиссара не улучшал.

Потом позвонил Хилленкоттер. Комиссар, узнав, кто звонит, весьма эмоционально потребовал разговора с адмиралом – но остался ни с чем, поскольку Хилленкоттер русским языком не владел – даже нормальным, а русский в исполнении комиссара парижской полиции был далек от нормы…

Порядок восстановить далось не сразу, но в итоге Хаецкий все-таки доложил Хилленкоттеру о покушении, получил приказ представить полный отчет, объяснил комиссару, что никаких особенных подозрений не имеет, но уверен, что это опять дело рук СС – и только после этого его и Этне оставили в покое.

– Итак, что скажете? – Хаецкий заправил в машинку бумагу и принялся печатать доклад.

– Недочистили агентуру. – пожала плечами Этне. – Это бывает, сами знаете…

– В прошлый раз пытались убить нас обоих, в этот – только вас.

– У семейства О’Шей хватает недругов, но вряд ли то-то из них дойдет до убийства наследницы и к тому же государственного чиновника высокого ранга. Нет, это явственно наци… Кстати, помните тот случай, из-за которого мы в Дивион и отправились? Так вот, я нашла несколько упоминаний о похожих случаях, последний из которых был в восемнадцатом веке и, кажется, поняла, в чем тут дело. Судя по всему, эта их мистическая контора решила, что таким способом тоже можно создавать переходы, и проверяла идею на практике.

– Да, а колокольный звон отгоняет бомбардировщики, – Хаецкий задумался. – И все-таки, почему именно вы? Не обижайтесь, но ваша смерть Объединенным Нациям вообще не создаст никаких проблем – я в этом плане все-таки более привлекательная цель… Хотя и ненамного.

– Зато создаст море проблем Ирландии, – возразила Этне. – Государственные похороны – это, конечно, красиво, но я как-то предпочла бы еще лет семьдесят без них обойтись… И вас, кстати говоря, это тоже очень сильно заденет, пусть и не сразу. Видите ли, О’Шей имеют немалое влияние, но влияние это почти наполовину мое личное. Мать давно отошла от дел, Патрик – больше ученый, чем политик, хотя и входит в состав Атомного Комитета, Фиаха имеет кое-какие связи среди молодых офицеров… Вот и остаемся мы с отцом вдвоем. О’Риорданы, конечно, здорово погорели, но они не одни, а О’Коннора и его семейку я подозреваю до сих пор… И у них уйдет от силы год, чтобы настроить против терран сначала Низины, а затем и Высокогорье. А когда у них в руках будет вся Шотландия, королю придется уступить. Ну или развязать гражданскую войну…

– Лет десять назад наша контрразведка обнаружила, что очень многие политики оказались негодяями, – вздохнул Хаецкий. – Кто-то был предателем, кто-то просто вором, кто-то хотел захватить себе побольше власти… Вот только мы эту проблему решили быстро – аресты, несколько показательных процессов, расстрел самых оголтелых… И все. И я, признаться, не понимаю, что мешает вам поступить так же?

– В нашем обществе слишком сильны неформальные связи, – вздохнула Этне. – Это позволяет сгладить многие острые моменты, но также и мешает использовать радикальные методы. С нашим дорогим министром просто повезло – его поймали за руку, но если бы этого не случилось, его семья и их союзники не дали бы выдвинуть обвинения против него… Давайте вернемся к нашим диверсантам, вы не против?

Хаецкий кивнул, вызвал ординарца, отдал ему отчет и снова разложил на столе карту.

– Что мы вообще знаем? – спросил он, обращаясь в пустоту. – Да ни фига мы не знаем…

Удар по Дивиону и немецкое наступление основательно спутали разведке все карты – но и немцам тоже пришлось перекраивать планы на ходу, и теперь никто не знал, что же будет дальше. Очевидно было только одно – наступление продолжится, но где? Север или юг? Совсем не обязательно, что немцы не рискнут и не попытаются одним рывком пересечь зону заражения или не обойдут ее… Но юг все же предпочтительнее – можно выйти к южному фронту, ударить в тыл и продвинуться сразу на несколько десятков километров.

С другой стороны, на севере ослаблена оборона, и если прорваться через зараженную полосу, открывается прямая дорога на Париж… Логика подсказывала, ч то наступления стоит ждать на юге, но Хаецкий все равно сомневался. Логикой нацистские вожаки и раньше не особо руководствовались, а уж теперь – и подавно. Впрочем, если уж гора не идет к Магомету, может, стоит оттащить Магомета к горе?..

– Этне, как вы полагаете – не стоит ли нам отправить две группы? При этом южная будет заниматься только разведкой, а северная сосредоточится на диверсиях и постарается нанести побольше вреда?

– Думаете, они решат, что мы поставили на северный вариант? А что, очень может быть… – Этне склонилась над картой. – Тогда южную запустим вот здесь, а северную… Мда. Придется прямо через след.

– Мы с вами прошли в нескольких километрах от эпицентра сразу после взрыва – и здоровы.

– Ага… Но насколько я поняла, осадки даже вреднее, а радиация ослабеет до приемлемого уровня не раньше, чем через месяц-полтора, – Этне заштриховала вытянутый овал на карте. – Хотя здесь вроде бы почище… Ладно. Скажем, как есть. А там пусть сами решают, как пойдут.

– Вопрос только в том, кто пойдет, – Хаецкий вытащил из сейфа толстую папку с личными делами. – Да и группы придется формировать новые…

Этне немедленно зарылась в бумаги и через пару минут извлекла одно дело.

– Диармайд О’Дивне, – сообщила она. – Идеальный командир северной группы.

Единственный человек с таким именем, известный Игорю, был литературным героем и прославился тем, что был красавцем и увел жену у своего сюзерена. Реальный Диармайд О’Дивне этому, в общем, соответствовал… Молодой блондин с волнистыми волосами. Смазливый, издали за девушку принять можно, в глазах – блеск, какой бывает только у по-настоящему опасных психопатов… В личном деле ничего особенно интересного, послужной список не слишком длинный, и в нем только даты и непонятные номера – похоже, операции мало того, что секретные, так еще и довольно неприглядные.

– Мне он не нравится, – подвел Хаецкий итог своим наблюдениям.

– Мне тоже, – согласилась Этне. – Он же безголовый, как дуллахан, и в команду себе таких же наберет… Поэтому я и предлагаю их на северный маршрут – если что, жалко не будет… А вот на юг надо отправить кого-нибудь посообразительнее – тут бы Фиаха подошел, но ему еще полгода учиться, да…

– Тут я вам не помощник, – Хаецкий склонился над картой, – я этих людей не знаю, так что одобрю любой ваш выбор.

Самого его гораздо больше интересовали маршруты проникновения – благо, как проникнуть за линию фронта он знал на собственном опыте. Конечно, надо будет смотреть на месте, но на севере все просто – фронта там, можно сказать, и нет. Проходи, где хочешь… А вот на юге все куда интереснее