Чтение онлайн

Конечно, в любой другой ситуации группу можно было забросить самолетом – но не здесь и не сейчас. Обе стороны предельно усилили ПВО и очень активно искали одиночные самолеты – тут разве что «кукурузнику» удастся проскочить… А это мысль.

– Этне, мне нужен самолет. Что-нибудь маленькое, легкое и тихое, грузоподъемность особой роли не играет.

– «Бражник». Трехместный деревянный биплан, старье редкостное, но подходит. А вам зачем?

– Три-четыре таких машины могут не только забросить южную группу, но и эвакуировать ее. Мы такое проделывали неоднократно, и обычно успешно.

– Можно попробовать, но сначала давайте проверим северный маршрут, – Этне захлопнула папку и убрала ее в сейф.

Пустые окопы выглядели жутковато – не захваченные врагом, не оставленные наступающей армией, совершенно целые… И пустые. Изучать их приходилось в бинокль – сунувшийся к колючей проволоке химик с дозиметром обнаружил, что любой, кто попытается пересечь след здесь, сможет разве что героически погибнуть, рванув в штыковую.

– Что ж, попробуем севернее, – выслушав химика, Хаецкий утопил педаль газа, посылая джип вперед.

Через несколько часов езды туда-сюда удалось найти не слишком загрязненный и плохо контролируемый участок. Обшарив его дозиметрами, химики заключили, что человек без защиты здесь находиться может, но не более десяти минут. Это было приемлемо, хотя и должно было заставить диверсантов бежать как можно быстрее… Или получить дозу, что Хаецкого не слишком беспокоило. Перед отъездом он успел побеседовать с О’Дивне, и удовольствия ему это не доставило. Тот был именно тем, чем показался с первого взгляда – самовлюбленным подонком, изображающим из себя графа Монте-Кристо. И поскольку ужиться с таким могли лишь ему подобные, возвращение северной группы Хаецкого не волновало. Главное – информация, а ее можно передать и по радио… И на самом деле он будет только рад, если О’Дивне не вернется. Этне, судя по ее весьма красноречивым взглядам, этому будет рада еще больше – и надо бы приглядеть, чтобы ей не пришло в голову в этом помочь. Во вспыльчивости кельтов Хаецкий имел возможность убедиться еще дома, а Этне еще и отличалась злопамятностью и имела с блондином какие-то личные счеты…

Нанеся на карту несколько вариантов маршрута, Хаецкий отправился на юг. Приехали уже в сумерках, но и этого хватило, чтобы понять – по земле здесь не пройти. По крайней мере – группой, в одиночку он, пожалуй, и пробрался бы… Значит, остается авиация. Это будет долгая ночь…

Ночь действительно была долгой. Игорь, Этне, штаб бригады и летчики провели ее над картами, споря до хрипоты, прокладывая и тут же отвергая маршруты, просчитывая все возможные варианты и пытаясь представить невозможные… И к утру все-таки проложили маршрут, по которому был шанс провести хотя бы один самолет.

На следующее утро злая и не выспавшаяся Этне вела машину, пока Хаецкий на заднем сиденье пытался дремать. Получалось так себе – основательно потрепанная бомбардировками дорога расслаблению не помогала – но все-таки получалось. И когда пришла его очередь вести, чувствовал он себя гораздо бодрее…

Северная группа уже в пути – об этом он узнал перед самым отъездом, южная формируется и отправится сегодня ночью, а ночь безлунная – шансов проскочить гораздо больше…Все пока что идет по плану, и хотя это не значит, что можно расслабиться, но и спешить сейчас некуда. В Париж разве что, но вряд ли там будет что-то новое. Хотя… Разведка – такое дело, где в любой момент может случиться самая невероятная гадость. И с этим надо просто смириться.

И, как выяснилось, именно это и случилось. Гадость, причем весьма маловероятная…

Следы немцев обнаружились в еще одном мире.

– Это неприятно и это надо иметь в виду, но это не наша проблема, – заявила Этне, прочитав телеграмму. – Подумаем об этом, если командование решит нас послать туда. А оно может, да. Мне как-то больше интересно, будет ли сегодня еще одно покушение?

– Надеюсь, что нет, – Хаецкий постучал ногтем по новому стеклу в окне. – Меня слишком часто пытались убить, чтобы мне это нравилось.

– Риск придает жизни вкус, не правда ли? Кстати, помните, из-за чего мы поехали в Дивион? Так вот, мой друг все-таки нашел подходящий ритуал. Какая-то совершенно безумная секта сатанистов, существовавшая в восемнадцатом веке в Испании и довольно быстро уничтоженная – вот кому он принадлежит. Кто и где его описание нашел – неизвестно, поскольку инквизиция очень подробно описала все, что обнаружила, полиция тоже много чего добавила, и все это было опубликовано. Тираж не слишком большой, но и особой редкостью эту книгу назвать нельзя – я проверила с дюжину библиотек, и ее не было только в трех… В Дивионе она, вероятно, тоже была – в библиотеке была очень хорошая коллекция, одна из лучших в континентальной Англии… Так что скорее всего, это кто-то из местных.

– Теперь мы этого уже не выясним, – хмуро заметил Хаецкий, провожая взглядом очередную зенитную ракету. – Ни следов, ни свидетелей, ни подозреваемых… Да и полиции тоже нет. Идеальное преступление…

Он замолчал, глядя на поднимающиеся над городом дымные следы ракет. Немцы явно вознамерились прорваться к Парижу и, судя по «Грифам» Хейнкеля – здешнего, не терранского – город вполне могла ожидать участь Дивиона. Последние несколько дней эти налеты стали почти непрерывными – хорошо еще, что ракеты не подпускали тяжелые бомбардировщики к городу. Мелочь же – вроде реактивных «арадо» и вездесущих и неистребимых «лаптежников» – прекрасно отлавливали истребители. Оставались только ракеты – но их немцы использовали без всякой видимой системы. Иногда «Фау-2» сыпались на Париж, словно град, а иногда несколько дней подряд не было ни одной ракеты. Найти какой-нибудь смысл в этом никому не удавалось, и большинство разведчиков считали, что немцы просто копят ракеты, а затем запускают все, что успели собрать. Хаецкий, впрочем, полагал, что делается это для того, чтобы постоянно держать Париж в напряжении, но на своем варианте особо не настаивал – в конце концов, это ничего не меняло.

– Да что с ними такое? – спросила в пустоту Этне, отвлекая Хаецкого. – Как с цепи сорвались…

– Видимо, готовят наступление, – отозвался Хаецкий. – И ни одной ракеты… Войдите!

– Добрый день, полковник, – кивнул вошедший Патрик, – здравствуй, сестра. Возможно, вы еще не в курсе, но сегодня утром разведка обнаружила один из ракетных заводов – в Нордхаузене…

– И теперь там ни города, ни завода, – кивнул Хаецкий, – так?

– Именно. Русские бомбардировщики провались к Праге, но использовали только обычные бомбы, а вот Нордхаузен… Мы открыли ящик Пандоры.

– Видимо, да, – мрачно кивнул Хаецкий.

Мерно гудят двигатели, далеко внизу проплывают города, тянутся по небу белые полосы инверсионных следов, подрагивает под руками штурвал… Чарльз Суини чуть заметно кивает – самолет идет идеально, словно по рельсам… Вагон и есть. И опять с «товаром» – тем же самым, что и в августе сорок пятого. Суини не стал бы утверждать, что ему нравится задание – но уж тем более не смог бы сказать, что оно не нравится. Просто боевой вылет. Один из множества… Он просто делает свою работу – как и в августе сорок пятого. Жалко ли ему людей? Пожалуй, нет – весь Нордхаузен так или иначе работает на ракетчиков, а значит, невинных там нет. Как и во всей Германии – выбор у них был и они его сделали.

Вспышка на земле, превратившаяся в стремительно растущую струю дыма. Суини закладывает вираж – настолько крутой, что штурвал едва не вырывает из рук – и набирает высоту. Пронесло – проклятый «Водопад» взорвался в нескольких сотнях ярдов, разорвав ведомого в клочья…

– До цели три минуты, – сообщает штурман.

Три минуты. Целая жизнь, если у противника есть серьезная ПВО.

– До цели две минуты.

Внизу вспухают облака разрывов шрапнели, падает сбитый «Двести шестьдесят второй», отчаянно дымя, выходит из боя русский МиГ, кому-то везет попасть по ракете…