Великий поход
Шрифт:
К Кифхойзеру.
Пока еще – с обычными боеголовками.
И не только потому, что ядерных не было – Курчатов обещал создать их за месяц или два, а такая задержка ни на что бы не повлияла. Нет, Объединенные Нации не желали первыми сделать необратимый шаг и развязать атомную войну в Европе, пусть и в чужом мире. И если безумный ефрейтор и его свита сохранили хоть какое-то подобие рассудка – они сами не перейдут эту черту. Ну а если нет… Что ж, у терран был весьма богатый опыт восстановления стертых с лица земли городов.
Батарея ушла с позиции, оставив после себя следы колес и обожженную землю. Но задолго до этого двенадцать Р-2, запущенных из Польши, достигли «рудника» в Тюрингии и обрушились на выросший вокруг него городок. Часть ракет упала в Тиледе, одна – в Бад-Франкенхаузене, а еще одна, самая удачливая, пробила скалу и взорвалась внутри штольни…
Штурмбаннфюрер Гюнтер Шольц остановил машину, пинком открыл дверцу, выбрался и принялся искать хоть кого-нибудь, кто мог бы объяснить происходящее. Таковых не наблюдалось – все были заняты беспорядочной суетой, призванной изображать ликвидацию последствий бомбардировки… Хотя какой, к дьяволу, бомбардировки? Эти жалкие ублюдки как-то ухитрились скопировать ракеты фон Брауна – ибо сами что-либо создать неспособны – и теперь используют их против самих создателей. Неприемлемо. Абсолютно неприемлемо, и как только он доложит о случившемся фюреру, унтерменши поплатятся за свою наглость… А сейчас надо заставить это стадо глупцов перестать суетиться и добиться хоть каких-нибудь ответов.
Это оказалось сложнее, чем казалось Шольцу, но он все же выяснил достаточно… и услышанное ему не понравилось.
Ракета, разорвавшаяся всего в двух кварталах от его дома в Бад-Франкенхаузене, была одной из целой дюжины. Сама база получила три попадания, но одно из них было по-настоящему катастрофическим – пробив скалу, ракета взорвалась в штольне, обрушив два верхних этажа почти полностью. Врата, к счастью, не пострадали, но вот доставлять через них технику стало невозможно, а значит, план по колонизации другого мира вновь повисает в воздухе…
– Неприемлемо. Майор, действия ваших людей неприемлемы и отвратительны, – заявил Шольц наконец-то появившемуся начальству – изрядно напуганному помощнику коменданта. – Организуйте своих людей как следует… И через час я жду ваш отчет о разрушениях и жертвах.
К сожалению, добраться до коменданта базы Шольц не мог – после того, как одна из трех ракет накрыла канцелярию, разговорить его смог бы разве что доктор Фауст – но вот бункеру запасного командного пункта повезло, как и отсидевшемуся там майору. Бункер Шольц и занял, в своей обычной манере приказав телохранителям вышвырнуть оттуда всех.
Заняв бункер, Шольц прежде всего связался со своим командиром и коротко отчитался о том, что успел выяснить. И получил в ответ весьма неприятные новости…
Кифхойзер не был единственной целью. Всего по территории Рейха было выпущено больше сотни ракет, оказавшихся даже более совершенными, чем «Фау», и нанесенный ими ущерб нельзя было недооценивать.
Положив трубку, Шольц грязно выругался, а затем торжествующе оскалился – такой удар фюрер не спустит на тормозах, и вскоре эти грязные недочеловеки сгорят в пламени рукотворного солнца…
Глава 13
Склонившись над разложенной на столе картой, Этне чертила линию нового фронта. Три дня назад, вернувшись из Аварика, она узнала о вступлении в войну Республики и ракетных ударах – и была изрядно удивлена. Хаецкий, по сведениям которого это должно было произойти не раньше, чем через месяц или два, тоже был удивлен – хотя и несколько меньше. Он, в отличие от Этне, знал, что Республика обещала разрешить применение ракет со своей территории до срока, если возникнет опасность нападения.
И, как выяснилось из принесенной посыльным телеграммы, до германского вторжения в шесть вечера оставались считанные часы…
– Ожидаемо, – заметила Этне, прочитав телеграмму. – И как теперь поступят немцы?
– В ближайшие несколько дней будут спешно перетряхивать и перекраивать планы, – пожал плечами Хаецкий. – Потом… Ну, что такое война на два фронта, да еще и с Россией, сумасшедший ефрейтор помнит очень хорошо. Так что он, скорее всего, сосредоточится на Англии и постарается выбить ее с континента, а потом уже всерьез возьмется за Республику. По крайней мере, так он поступил в прошлый раз… Но это если с ним не случится какого-нибудь «откровения». Тогда он может выкинуть любой трюк – помнится, ему нагадали высадку Союзников в Южной Франции, и на Нормандию он внимания почти не обращал…
– Да, если противник не руководствуется рациональными мотивами… – Этне пожала плечами. – Или все не настолько плохо?
– Ну, какое-то количество здравомыслящих подчиненных у него есть, – ответил Хаецкий, – но насколько им сейчас удается влиять на фюрера – я не знаю. И не уверен, что кто-нибудь вообще знает. И, пожалуй, стоит своими глазами взглянуть, что творится на германском фронте – последние донесения из Дижона отдают бредом, если честно.
– Дижона? А, вы имеете в виду Дивион… А что там случилось?
– Кто-то из эсэсовцев, судя по всему, вообразил себя доктором Фаустом, – ответил Хаецкий, передав напарнице папку, – и попытался вызвать дьявола… Ну или что-то еще в том же духе. Это что-то новое – в войну мы с подобным не сталкивались…
– Пытаются запугивать?
– Может быть, хотя мне кажется, что это частная инициатива окончательно свихнувшегося эсэсовца. Только проверить все равно надо, а заодно и положение дел на месте оценить.
– Пойду договариваться с Гэлом, – вздохнула Этне. – И, боюсь, на сей раз выбить из него транспорт будет сложнее… Гэл и есть.
– В смысле?
– Скупой, как шотландец. В прошлый раз я едва самолет выбила, а в этот – не знаю…
Хаецкий пожал плечами – на автомобиле можно было добраться ненамного медленнее – и спросил:
– Кстати говоря, а у вас нет каких-нибудь помешанных сектантов? Возможно, это убийство к гитлеровцам не имеет отношения…
– Настолько сумасшедших нет, – ответила Этне, – или они слишком хорошо скрываются. Так что вряд ли…
Полковник Гэл оказался самым настоящим гэлом и на самолет поскупился. В результате этого Хаецкий вел джип, а сидевшая рядом Этне ругала англичанина и жаловалась на пустую трату времени. Время от времени, как успел заметить Хаецкий, она становилась на редкость нетерпеливой, а особенно – в дороге.
Впрочем, поездка действительно была довольно скучной. И Хаецкого это полностью устраивало – нескучных поездок в его жизни набралось уж слишком много. Ради разнообразия можно было и поскучать немного… Тем более, что Этне наконец-то надоело ругать Гэла, и она принялась расспрашивать Игоря о его родном мире. На сей раз ее интересовала Северная Америка, и слушала она, прочти не задавая вопросов и не комментируя. Дослушав же, надолго задумалась, а затем сказала:
– Просто поразительно, насколько может изменить историю одна-единственная случайность, ничтожная сама по себе…Неудачная вылазка испанцев оставляет в Северной Америке всех лошадей – и через двадцать лет новую экспедицию встречают конные лучники. Испанцы потеряли много времени, да так и не смогли продвинуться дальше Флориды, потом едва справились с ацтеками… В общем, когда они, отстав от вашего мира где-то на четверть века, добрались до Тауантинсуйю, их встретило железное оружие и доспехи.