Чтение онлайн

— Мой дом выходит в проулок, там всегда очень тихо, хотя это и центр города. Мы спим спокойно, пока в городе идет гуляние. А вот окна соседа выходят как раз на улицу. И он не раз говорил, как мне повезло, и что он тоже хочет жить как я — в тишине. И вот он недоволен!

— Когда я изумился, он рассказал мне, что по ночам слышит странные вещи — будто бы в соседние дома кто-то тихо стучит, а потом он слышит крики, только как бы приглушенные, но страшные. А еще большинство наших соседей болеет.

— Я не придал всему этому значения, мне нужно было спешить на склад, я наскоро попрощался и ушел. И заметил, что на складах слишком мало народу. Мало грузчиков, мало учетчиков, мало уборщиков. Я нашел вот его, — господин Кронтос кивнул на Деметрия, который переминался с ноги на ногу рядом с ним, — и он сказал, что многих нет потому, что они болеют, а те, кто еще приходит на работу, едва двигаются, будто сонные мухи. И началось это через день после того, как приехал царь Лаодокий…

Он вздохнул и продолжил:

— Я тогда решил, что солдаты привезли с собой какую-то болезнь, вроде лихорадки, но гораздо больше меня удивило другое. Я спросил Прискола, когда и кто привозил на склады все эти продукты, и почему я не слышал об этом, а Прискол сказал, что никто ничего не привозил, и все это лишь остатки того, что было.

— И тогда я спросил, сколько же продуктов забирают солдаты? И Прискол сказал, что они не берут ничего. Ничего. И не брали ничего с самого первого дня. Вот тогда-то я и испугался!

Старейшины кочевников переглянулись. Все тут знали, сколько продуктов нужно брать с собой для того, чтоб солдаты в пути не голодали, и что порой обозы растягиваются за войском на многие меры пути и сперва даже длиннее, чем кавалькада воинов.

— В тот день я так и не добился ничего, — развел руками господин Кронтос, — никто мне не хотел ответить, что едят солдаты, которых привел царь Лаодокий. Никто не знал, где их кухня и где их повара и где они держат продукты. Я так и уехал домой ни с чем. А ночью…

Тут он снова сглотнул и Арис приказал подать ему воды. Благодарно отхлебнув несколько глотков, толстяк продолжил:

— А ночью в нашу дверь постучали… Я встал, вернее меня разбудила жена. Она сказала, что в дверь стучат. Стучали тихо. Я понял, это не воры, и не стража, и не вестник, с дурной вестью… Я спустился вниз и зажег свечу. Тихий стук повторился, я открыл первую дверь и остолбенел. В ту ночь сияла полная луна и ошибки быть не могло, мне не показалось. На моем крыльце стоял… сам царь! Его милость, царь Лаодокий!

— «Я слышал, ты искал меня, мой верный слуга, Кронос? — сказал он тихим голосом, но от него у меня мурашки побежали по коже. — 'Позволишь мне войти?»

Я отворил дверь — как во сне. Он сделал шаг и замер прямо передо мной. Он стоял в одном шаге от меня, стоило протянуть руку и я бы коснулся его… но он так и не сделал шага, хотя ноги его были уже у порога. Он повторил: «Позволишь мне войти?» и я хотел было уже ответить, «да», но вдруг в моей голове промелькнуло как молния все, что было в эти дни: полные склады, отсутствие кухонь и продуктов, странная болезнь, которая поражает горожан и слова соседа: 'сперва в двери тихо стучат, а потом хозяева кричат. он слышит крики. Тихие, но страшные…

— И я вдруг сказал: «Я не стану приглашать вас». Царь Лаодокий удивился и посмотрел мне прямо в глаза. От его взгляда у меня мурашки прошли по телу: я увидел, что глаза его пусты, и в них отражается серебряная луна.

— «Нет, не стану», — повторил я. «Я не открою вам двери. Если хотите, я завтра приду сам.»

— «Я твой царь!» — сказал он сердясь. — «Пригласи меня и не гневи!» Но я уже знал, что ни за что не стану этого делать и лишь покачал головой. На лице царя Лаодокия отразилась такая ярость, что я невольно попятился от него. Мне привиделось, что лицо его исказилось, как маска. Будто кто-то другой надел на себя маску царя. Жена тоже испугалась, вскрикнула и тут он сказал:

— «Если не сейчас, то завтра!» Я увидел, как его глаза исказились, и будто бы сверкнули изнутри алым. Жена упала на пол и свеча погасла. Теперь только лунный свет освещал его и я увидел, что кожа на его лице прозрачна, а под ней… Под ней ползают черви. Я упал на колени и заплакал от ужаса, а он некоторое время смотрел на меня, а потом развернулся и ушел.

Толстяк глотнул еще. Старейшины тревожно переговаривались, и поглядывали на толстяка. Хотя Арис и рассказал уже им, что Лаодокий — колдун, меняющий лица, он не смог передать весь страх и ужас. А вот толстяк был хорошим рассказчиком.

— Я был как не в себе, — продолжил толстяк. — Подполз к жене, обнял ее и всю ночь мы с ней пролежали, обнявшись. А на утро я встал и велел ей ехать к матери. Ее мать живет в другом конце города и бог знает, о чем я тогда думал! — досадливо сморщился он. — Только мне в тот момент показалось, что там безопасно!

— Нужно было в тот же день бежать из Дарина с женами и детьми, — проговорил Таврос тихо, и Прискол ответил ему:

— Кто ж мог тогда поверить в такое…

— На другой день я снова поехал на склады, — продолжал тем временем господин Кронос. — Там было как в могиле — никого, только изредка увидишь, как мимо пройдет тихая тень с пустым взглядом. Продукты пылились и портились. Я позвал было уборщиков, чтобы вынесли испорченное и задумался — когда же такое было прежде? Ведь никогда не портились продукты в таких количествах! Дарин большой город и люди всегда голодны, но теперь никто будто не хотел есть. Не приезжали торговцы и лавочники, на дворе разгрузки было тихо и пусто, а ведь сейчас осень, пора сбора урожая!

— Тогда я нашел на складах двоих, на первый взгляд нормальных. Из сотни служащих, лишь двое были на ногах и не тащились, волоча ноги и глядя на все вокруг потухшим и пустым взглядом. Вот их, — он кивнул на Прискола и Тавоса, — я спросил, что они думают обо всем этом, и узнал, что они тоже в затруднении. Тогда я пригласил их к себе, чтобы все обсудить. Я хотел рассказать им о том, что ночью ко мне приходил царь…

— Мы собрались, кода уже стемнело. Они пришли закоулками, прячась неизвестно от кого, — теперь толстяк говорил все быстрее и быстрее, словно боялся не успеть, — Мы обсуждали и так и этак и не знали, что нам предпринять. Только все думали о побеге. Едва только мы сошлись на том, что нужно затаиться и наутро бежать, как услышали тихий стук. Я задрожал от страха, ведь я решил, что снова пришел царь Лаодокий. Я не хотел открывать и даже подходить к двери, но тут услышал голос своей жены. Она звала меня.

— Я спустился вниз и открыл первую дверь и хотел уже открыть вторую, как вдруг замер. Она была очень странной. Я увидел ее глаза — пустые, как у царя. В них тоже отражалась луна, хотя в ту ночь луны в небе не было, стояли низкие тучи. Я заплакал и спросил: «Милая, что же с тобой случилось?!».

— И еще я сказал: «Мне очень страшно!». Она вздохнула: «Страшно только лишь раз. Потом все будет, как прежде. Нет, во сто раз лучше, чем прежде! Ты не представляешь, что нас всех ждет! Какое блаженство! Царь Лаодокий привез нам всем огромный дар! Мы будем все, как одно. И никто нас не сумеет победить. И теперь никто из нас не будет больше одинок! Мы ничего не боимся, мы вместе! Иди к нам!»

— И я заплакал и задрожал и сказал ей: «Милая, ты сама не понимаешь, что говоришь. Лучше скажи мне, где наши дети?» И она ответила: «Они уже с нами». Я всхлипнул и шагнул вперед, но тут Таворс стукнул меня по голове и оттащил подальше от двери. И я услышал, как моя жена, моя кроткая и милая, вдруг зашипела, словно в ней сидел демон.

И тут где-то в городе послышался шум и крики, и я услышал, как она, встрепенувшись вдруг, помчалась туда. Я видел своими глазами, как она одним прыжком взлетела на забор и скрылась за ним. Это моя то жена, тихая и скромная женщина!