Чтение онлайн

И Арис кивнул:

— Хорошо.

5

Через час, когда Бако уехал, и женщины, вычистив шатер изнутри, принесли ужин, Антор усевшись напротив Ариса некоторое время молчал. Арис видел, что он собирается с силами и ждал, пока Антор заговорит. Но вместо того, чтобы заговорить о деле, тот сказал:

— Наро. Ты снова отпустил его? Я не слышал, чтобы ты велел его задержать.

— Что он может? — махнул рукой Арис.

— Да-да, верно, — кивнул Антор, словно думая о другом и снова замолчал.

Тогда заговорил Арис:

— Я вижу, что у тебя внутри буря. Скажи мне все, что думаешь. Ты ненавидишь меня?

Антор кивнул:

— Внутри меня буря, Арис. К тебе у меня нет ненависти, ты сказал мне правду. Я не рад ей и не рад, что я вождь коттов. Всю жизнь я презирал их и вдруг… вдруг я стал их вождем. Я хочу остаться кочевником и твоей рукой, но этого уже не будет. Теперь я понял, что ты сказал мне в Дарине. Ты сказал: " Я знаю кто я, но не знаю, где теперь мое место". Я понял твои слова.

— Ты…

— Прости меня, вождь Арис, — перебил его Антор. — Ты должен отпустить меня. Не сейчас, а когда мы прикончим янгов. Мы уйдем в Глухие земли и построим большое стойбище. Я дам клятву не воевать с тобой и с северными кочевниками и…

— Нет! — отрезал Арис. — Нет, этого не будет!

— Что?

— Этого не будет, Антор! Я не позволю тебе уйти в Глухие земли! Мы будем жить как один народ! И ты останешься моей рукой.

— Но я вождь коттов! — возмутился Антор.

— Ты и будешь вождем коттов и моей рукой, как прежде.

— Но… но такого не бывало никогда! — воскликнул Антор. — Вождь не может быть рукой!

— Может, — возразил Арис. — Я видел такое.

— Где ты такое видел?!

— У янгов. Вождь Дарина — рука царя Лаодокия. Он управляет народом Дарина, но слушается царя Лаодокия. Янги зовут его советником… но это не важно, как его называют…

— Но я не буду жить, как какой-то янг! — снова возмутился Антор и вскочил на ноги. — Довольно всего этого! Разойдемся мирно, Арис! Если ты боишься, что я предам свое слово и когда-нибудь нападу на тебя…

— Если не ты, то твои дети. Или внуки, — сказал Арис и Антор воздел руки к небу:

— Ты говоришь о тех, кто еще не родился!

— Мауро хотел, чтобы я жил как живет он. Он воспитывал меня и учил ненавидеть янгов и коттов. Но я вырос и что вышло? Жизнь очень длинная. Все меняется. Сегодня мы хотим одного, но приходит новый день и все случается совсем иначе. Как ты можешь дать мне слово за своих детей, которых еще нет на свете, и тем более за внуков?! Если мы будем жить как два разных народа, рано или поздно наши потомки снова начнут войну. И так будет, пока на земле не останется лишь один народ. Поэтому, мы сделаем, как я сказал.

— Нет! Пусть наши дети воюют, если пожелают! Это будут их дела! Зачем ты хочешь смотреть туда, где ничего еще нет?

Арис тоже встал и сделал несколько шагов по помосту:

— Это ты не видишь дальше носа. Послушай меня. Все народы воюют друг с другом, пока не становятся одним. Фофоры воевали с коттам, но котты победили. Где теперь фофоры? Их нет, а их женщины уже рожают коттов. А раньше северные кочевники пришли и тоже стали воевать со всеми — с коттами, янгами и болотными людьми, постепенно сживая их со света. И мы не знаем, кто еще придет сюда с севера, или с юга, или с востока, или с запада. Что, если сюда придет еще одно племя, сильнее кочевников и могущественнее? Что, если они завоюют нас? Лучше держаться всем вместе, быть самыми сильными и самим занимать чужие земли, чем смотреть, когда состаришься, как враги убивают твоих детей! Вспомни Изгама и что сделал с ним Мауро!

Антор долго молчал прежде, чем ответил:

— Я услышал тебя, вождь. Ты стал хитрым, как лисица и как сокол зорко смотришь вперед. Но я еще не такой умный. Поэтому я со своими коттами уйду и буду жить как жили мои предки. Все.

Он повернулся и хотел спуститься с помоста, но Арис схватил его и встряхнул:

— Нет! Я сказал тебе — нет! Котты станут частью племени, а ты останешься моей рукой! Все! А теперь иди!

Антор выдернул рубаху из рук Ариса и развернулся к нему:

— Так не будет!

Арис набрал воздуха и выдохнул через сомкнутые губы:

— Хорошо. Мы решим это как положено мужчинам — в поединке.

— Хорошо, — кивнул Антор. — Я готов.

— Это будет утром, — сказал Арис спокойнее. — А сегодня ночью ты пойдешь со мной. Мне будет нужна твоя помощь. Твоя и Бако.

— Хорошо, — ответил Антор. — Куда мы идем?

— Ты увидишь, — ответил Арис и отвернулся.

6

Уже минула полночь, когда три всадника приблизились в Дарину и остановили коней в небольшой роще, на склоне холма. Город лежал перед ними как на ладони. Факелы горели на городских стенах, их свет трепетал и метался в ночной темноте.

Арис повернулся и прошептал:

— Дойдем до стен по тому распадку. Через городскую стену, по тоннелю, проходит ручей. Я знаю, решетка, которой его перекрыли, едва держится.

— Ты так и не сказал, зачем мы туда идем? — спросил Бако.

— Я хочу найти царя Лаодокия, который сейчас там. Если мы пленим его, то обезглавим янгов, и это поможет нам выиграть войну и сохранить жизни наших людей.

— Дарин — большой город, — сказал Антор. — Откуда мы узнаем, в каком доме живет царь?.

Арис усмехнулся:

— Вы плохо знаете янгов? Где может быть их правитель? Если они в поле — ищите самый большой шатер, а в городе — самый большой дом. Так где же царь Лаодокий, а?

— Он в ратуше! — усмехнулся Антор.

— Да, — кивнул Арис. — Я тоже так думаю.

— Ты хочешь убить царя Лаодокия? — спросил как бы невзначай Бако. — Я думаю, он это заслужил, но все же…

— Я не знаю, — мрачно сказал Арис. — Я хочу спросить его об одной вещи. Пусть он скажет мне, почему решил воевать, когда я пришел с миром и сказал ему кто я такой. Пусть объяснит. Может быть его обманули и он ничего не знает?

— Ты надеешься, он скажет, что это тот учитель рассорил вас и оговорил тебя перед ним? — сказал Антор и Арис пожал плечами:

— Не знаю. Я ничего не знаю. Только знаю, что пока не будет ответа, я не смогу жить спокойно. И еще, что бы царь не ответил, я увезу его в стойбище. Это позволит нам выиграть войну, я не хочу терять много людей в бессмысленных битвах. Я не Мауро.

Бако кивнул:

— Это умно.

И они скользнули в распадок и через полчаса уже оглядывали снизу городские стены. Ярко горели огни, но караульных не было видно до самого поворота. Вместе они отодвинули решетку, перекрывающую русло ручья. Внутри царил непроглядный мрак, пахло сыростью и шаги гулко отдавались в узком жерле тоннеля, как бы они не старались ступать тише.