Чтение онлайн

Вы с самого начала подсознательно знали это! Отсюда Ваша испуганная рефлексия, непоследовательность, неспособность внятно ответить на мучающий Вас вопрос: "Кто я?" Действительно, кто? Мне кажется, теперь я знаю ответ…

Ваша повесть - это и есть Вы, а эпистолярии - синтез Ваших ненужностей, которые Вы пытаетесь из себя извергнуть. Но я не психотерапевт, и мои "умные" рецензии, применительно к Вашему естеству, - смешны и нелепы. Глупо рецензировать человеческую душу, пусть и запутавшуюся, заблудшую. Чтобы не быть голословным, я разъясню свои слова. Я не касаюсь Ваших "аналоев" и "паникадил" - для меня все это бесконечно далеко и чуждо. (Смешно, я пытался примерить на Вас платочек! Но, похоже, это Вы все время снимали с меня шляпу!) Меня просто немного задел (не за живое, нет, - его Вам не достать!
– просто, скажем, чуть-чуть обидел) Ваш обличительный пафос. Итак, Ваш "праведный протест" направлен "против их смакования содержимого помоек и отхожих мест". Против "них" - это и против меня, поэтому я вынужден сделать ответный "укол".

Коль скоро Вы говорите о "помойках" и "отхожих местах", то, следовательно, предполагаете наличие антитезиса, который возводите в ранг "неоспоримого истинного", не подлежащего человеческому суду. На протяжении тысяч лет передовая человеческая мысль боролась с "абсолютным и недосягаемым", доказывая его несуществование. Она меняла местами "земное" и "небесное", возвращала их на место и опять меняла. И сегодня уже невозможно доказать аутентичность исходной позиции. Вы утверждаете, что кто-то развенчивает Ваши догмы, повергает ниц алтари, оскверняет святыни, превращая их в "помойки" и "отхожие места". Но метаморфоза последних в достоинство первых - естественный процесс. Абсолютного и недосягаемого нет! Наивное дитя, истину нельзя обожествлять! Благословляется лишь процесс ее поиска, причем, в любом направлении. Пусть пирамиды Великих сегодня - это опущенные в яму лестницы. Пусть! Но главное ведь - быть на расстояние от толпы. А она (толпа) всегда будет вожделенно смотреть туда, где пребывают ее Великие. С каким чудовищным восторгом громоздятся они у края этих ям, пытаясь насытить свой выеденный проказой зависти разум продуктами жизнедеятельности Великих. А вожди и политики? Владельцы "алладиновых" пещер, пещерок и сундучков? У их лестниц вниз вообще едва ли возможно обнаружить конец… Они настолько успели в погружении, что из этих сказочных глубин их слова и поступки кажутся жителям земной юдоли непонятными и даже абсурдными. Но такова участь Великого! Неужели среди вместилищ аналоев и паникадил, Вам настолько выпрямили извилины, что Вы не способны это понять? Ваш "верх" - это наш "низ"! Векторы движения поменялись, и поделать с этим положительно ничего невозможно! Это следует просто принять и наслаждаться новым Великим! Не отрицаю, быть может, скоро все опять изменится, и вектор Великого кардинально переместится в пространстве. Что ж, все прочее последует за Великим, и опять будет восхищаться и плакать от восторга.

"Каюсь, других Ваших книг я еще не успела прочесть…" Вы не "играли" со мной, Вы меня просто "надули"! Как же я не смог раскусить Вашего коварства раньше! Что ж, у меня есть для Вас достойный ответ, наивная Соня…

Я рассказывал Вам про человека по имени Георгий Перов; про то, как в роковой для него предновогодний вечер он оставил у меня на столе пять поэтических строк. Так вот, я не все довел до Ваших благостных ушных раковин... Знайте, еще он (Гоша) вынудил меня принять его последнюю прозаическую работу, чтобы я прочел и высказался. Эта была рукопись с повестью, на титульном листе которой под его фамилией стояло название: "Березовый полог надежды". Да, я изменил только имя автора - на свое имя, Иван Сергеевич Дальнев-Анзорский! Докажите, что я поступил неправильно? Вопреки какой логики? Относительно какого "абсолютного и недосягаемого"? То-то! Литература только выиграла, Гоша "остался при своих" (а зачем ему ТАМ что-то еще?), а читатели… Ну, об этом Вы сами знаете лучше меня. Признаюсь, теперь я прячусь от этого текста. Я НИКОГДА его не переиздавал и не намерен делать этого впредь (впрочем, мои издатели и не позволили бы этого - за такие тексты не дают "букеров" и "аполлонов григорьевых"). Вот так! Вы ошиблись адресом! Вы писали не мне и поэтому все, изреченное Вами, я отправляю к настоящему адресату - в небытие!

А свои, не полученные Вами письма… Да, я ведь не сообщил Вам самого главного: я не отправил Вам ни одного(!) своего письма (включая и это!), ограничиваясь лишь согласием на "уведомление о прочтение" Ваших. Вот она - истинная мудрость Великого! Итак, свои неотправленные письма я запру в самом глухом и заброшенном месте моего компьютера, в папке под названием "Hic jacet Nihil"[28]

Прощайте!

P.S. Язык Цицерона, Саллюстия и Овидия, как козырная карта, всегда покроет "простуженный" галло-романский прононс.

* * *

От: great@supermail.ru

Дата: 31 декабря

Кому: Petitlievre@yandex.ru

Тема: Sub specie aeternitatis

Бедная Соня!

Мне искренне жаль!

Я узнал о трагедии из интернета. Удивляюсь себе: какая-то неведомая сила побудила меня "бродить" по сайтам города N., таким же бесцветно-серым, как и выщербленные камни Ваших героических стен, столь обильно опутанных паутинами истории, что солнечный свет перемен едва ли когда пробьется сюда! О, эти тени прошлого… Даже из колонок происшествий доносится посвист Соловья-разбойника или, в лучшем случае, просвечивает зазубренное лезвие топора Раскольникова… Я бродил среди этих серых занавесей, быть может, разыскивая Ваш след, остывающий, но еще не остывший и потому побуждающий к каким-то странным поступкам. Иногда молчание, как стрела Париса, разит в самое уязвимое место. Что же еще остается уязвленному, как не искать? И я нашел! (Не знаю, того ли, чего хотел? О, эти темные глубины подсознания!)

"Сантехник P., находясь в состоянии алкогольного опьянения, нанес ножевое ранения гражданке S.. Ранение оказалось несовместимым с жизнью. S. скончалась на месте, не приходя в сознание. Предположительно, убийство совершено на почве личной неприязни. Как отмечают представители следствия, P. проявил искреннее раскаяние в содеянном и требует для себя самого сурового приговора. Как выяснил наш корреспондент, 28-летняя гражданка S. работала преподавателем иностранных языков в одном из городских колледжей. В ближайшем будущем готовилась вступить в брак и, наверное, стать матерью, но рука подонка, одурманенного низкокачественной алкогольной продукцией местного пищевого комбината, оборвала ее молодую жизнь. Мы уже не однократно писали об антинародной бюджетной политике областной Администрации, с неизменным постоянством финансирующей из скудных средств области производство алкоголя. Доколе это будет продолжаться?" и т. д.

Признаюсь, у меня екнуло сердце. Еще не дочитав, я уже знал кто эти P. и S. Трагический постскриптум нашей переписки… Я, конечно же, не мог быть на Ваших похоронах, но в этом и нет необходимости - все события этого последнего акта драмы без усилий предстают пред моим внутренним взором... Снег, метель, разверстое чрево земли, дамы из учительской с замерзшими букетами, несколько любимых учеников, закаменевшее лицо Михаила Терентьевича, звенящие тройные выстрелы, подземным эхом отражающие от соснового свода… Опять снег и метель, торопливо кроющие белым свеженарытый песчаный холм. Две нежно-розовые гвоздики на снегу у самого креста могли бы быть от меня. Их задергивают занавесом из венков. Все…

Я размышлял: изменилось ли бы что-нибудь, если бы я отправил Вам свои письма? И пришел к выводу: нет! Нет! Не мы вершим и отпускаем срок! Не мы! Поэтому на нас нет и вины. Но Гоша? Как мог узнать он? Откуда это: "когда ты ляжешь в мерзлую постель…"? Моему воспаленному мозгу мнится, что будто бы тогда он называл Ваше имя? Вы теперь знаете точный ответ, но я… Как быть мне?

Впрочем, я нашел себе занятие, которое надежно отвлечет меня от "горячки" памяти. В моих мыслях - новый роман, главной частью которого станет Ваша повесть "Осень бесконечная". Наверное, я так и назову роман. (Быть может это и будет для меня - res omnis aetatis[29]) Я уже продумал форму, выстроил ряд персонажей. Вы - главный. Я даже сохраню Ваше настоящее имя; Вы будете Соней М. (Да, ведь Ваша настоящая фамилия мне доселе неизвестна?). Убежден: у меня все получится! Вы не поверите, Соня! Ваша "тонкая романтическая" струна все еще звучит во мне. И я чувствую себя слипшимся с фантиком Чупа Чупсом, который долго глядел в глаза лжи. Но теперь во время работы я смогу смотреть в Ваши глаза. Знайте же: я за все Вас простил и изрекаю sub specie aeternitatis[30]: "Absolvo te! In saecula saeculorum![31]

И да поможет мне Бог!

Спите спокойно!

И.С.

От издателя. Дискета с текстами "переписки" была передана нам неизвестным лицом в сороковины кончины писателя Ивана Сергеевича Дальнева-Анзорского. Все мы помним, что в день его похорон с нашей планетой столкнулся крупный метеорит, пронзивший плотные слои атмосферы и сгоревший над самой поверхностью земли. К сожалению, сильная февральская метель помешала нам увидеть это феерическое космическое действо. Сама природа завершающим салютом воздала почести ушедшему от нас Великому художнику слова! Мы же, скромные почитатели его таланта, сочли своим долгом немедленно предать гласности его последние творения.

Издатель, надеясь на подлинность текстов переписки, вместе с тем заявляет, что не несет ответственности за достоверность изложенных в них фактов и событий. Тексты напечатаны без каких бы то ни было изменений.

[1] Молчание (лат.) - Здесь и далее примечания Издателя.

[2] Эвристика - совокупность логических приемов и правил исследования и отыскания истины.

[3] Eidos (греч.) - образ, форма, сущность.

[4] Не дай Бог (лат.).

[5] Здесь и далее название города "вымарано" либо самим И.С., либо другим, оставшимся для нас неизвестным, редактором рукописи.

[6] Любой ценой; во что бы то ни стало (фран.).

[7] По всей видимости, автор письма в иронической форме сравнивает достопримечательности города N. с рощей героя Гекадема, более известной сегодня под названием "Академия", где долгие годы жил великий философ Платон.

[8] Гуссерль Эдмунд (1859-1938), немецкий философ, основатель феноменологии.

[9] Гладкая дощечка, т. е. чистый лист; нечто чистое, нетронутое (лат.).