Чтение онлайн

— Соскучился — женился.

— Знаешь ли ты домъ здшняго судьи? спросилъ Тротъ.

— Какъ не знать! отвчалъ надъ-лакей, бросая значительный взглядъ кривымъ своимъ глазомъ, какъ будто онъ имлъ довольно важную причину помнить этотъ домъ.

— Какъ ты думаешь, можешь ли ты доставать туда вотъ это письмо?

— Ничего нтъ легче.

— Но это письмо, сказалъ Тротъ, судорожно протягивая безобразную записку въ одной рук и пять шиллинговъ въ другой: — это письмо безъименное.

— Какое? спросилъ надъ-лакей.

— Безъименное: судья не долженъ знать, отъ кого оно.

— О, понимаю! отвчалъ кривой, подмигивая глазомъ, но не обнаруживая ни малйшаго нерасположенія принять на себя порученіе; — понимаю: маленькое предостереженьице… гм! — И глаза его начали блуждать по комнат, какъ будто отъискивая потайного фонаря и фосфорическихъ спичекъ. — Но послушай, продолжалъ онъ, прекращая поиски и устремляя единственный глазъ свой на мистера Трота: — я долженъ вамъ сказать, что онъ нашъ адвокатъ, нашъ судья и кром того застрахованъ въ графств. Если у васъ есть какое нибудь зло противъ него, то пожалуста вы не сожгите дома его, хотя я знаю, что лучшей милости вы не могли бы сдлать ему.

И надъ-лакей внутренно захохоталъ.

Еслибъ мистеръ Александеръ Тротъ находился въ какомъ нибудь другомъ положеніи, то первымъ его дйствіемъ было бы вытолкать, этого человка изъ комнаты. При этомъ же случа мистеръ Тротъ ограничился тмъ, что удвоилъ плату за груды и объяснилъ, что письмо его иметъ цль предотвратить нарушеніе спокойствія. Надъ-лакей удалился, выразивъ торжественную клятву сохранить тайну, и мистеръ Александеръ Тротъ принялся за жареную камбалу, за телячьи котлеты, мадеру и пирожное съ гораздо большимъ спокойствіемъ, чмъ въ первую минуту по полученіи вызова Гораса Гунтера.

Между тмъ пріхавшая въ лондонскомъ дилижанс лэди едва только заняла двадцать-пятый нумеръ и сдлала нкоторыя измненія въ дорожномъ туалет, какъ тотчасъ же отправила письмо къ Джозефу Овертону, дворянину, прокурору и велико-вингльбирійскому мирному судь. Она просила въ этомъ письм немедленной помощи въ весьма важномъ и нетребующемъ отлагательства дл. Конечно, при подобномъ требованіи почтенный судья не терялъ ни минуты времени. Посл страшно изумительныхъ взглядовъ и восклицаній: «ахъ, Боже мой! что же это значитъ!», и прочихъ выраженій, въ которыхъ ясно обнаруживалось его удивленіе, онъ, въ своей маленькой контор, снялъ съ гвоздика широкополую шляпу и торопливо побрелъ по улиц Гай въ Вингльбирійскій Гербъ, гд хозяйка дома и толпа услужливыхъ лакеевъ проводили его по лстниц, къ дверямъ двадцать-пятаго нумера.

— Просите джентльмена сюда, сказала лондонская леди, въ отвтъ на извщеніе передового лакея.

И джентльмену отворили дверь.

Лэди встала съ дивана; судья выступилъ шага на два отъ дверей, и потомъ, какъ будто съ общаго согласія, оба они остались неподвижны. Судья видлъ передъ собой веселую, пышно одтую женщину, лтъ сорока отъ роду; а лэди смотрла на лоснистаго мужчину годами десятью старше ея, въ черныхъ «невыразимыхъ», въ черномъ сюртук, въ черномъ галстук и въ черныхъ перчаткахъ.

— Миссъ Джулія Маннерсъ! воскликнулъ наконецъ судья: — вы удивляете меня!

— Съ вашей стороны, Овертонъ, это весьма нехорошо, отвчала миссъ Джулія: — я знаю васъ очень давно и ваши поступки нисколько бы не удивили меня; почему бы и вамъ не оказать мн подобнаго привта?

— Но убжать, дйствительно убжать, съ молодымъ человкомъ! возразилъ судья.

— Надюсь, однако, вы не захотли бы, чтобы я убжала со старикомъ, хладнокровно замтила лэди.

— И потомъ просить меня, — меня именно изъ всхъ людей въ цломъ мір,- меня, человка солидныхъ лтъ и наружности, врнаго судью города, — просить о томъ, чтобы я былъ сообщникомъ вашего плана! угрюмо восклицалъ Джозефъ Овертонъ, опускаясь въ кресло и вынимая изъ кармана письмо миссъ Джуліи, какъ будто для того, чтобъ подтвердитъ свои замчанія.

— Послушайте, Овертонъ, нетерпливо отвчала лэди:- въ этомъ дл я требую вашей помощи, и должна имть ее. При жизни того бдняжки, мистера Корнберри, которому…. которому….

— Которому предстояло жениться на васъ, но который не женился, потому что вздумалъ сначала умереть, и который оставилъ вамъ все свое состояніе, не обремененное его присутствіемъ, подсказалъ судья саркастическимъ шопотомъ.

— Правда ваша, отвчала миссъ Джулія, слегка покраснвъ: — но замтьте, что при жизни мистера Корнберри состояніе его было обременено вашимъ управленіемъ; я до сихъ поръ удивляюсь, какимъ образомъ чахотка поразила самого господина, а не его состояніе. Вы помогли себ тогда, — скажите мн теперь.

Мистеръ Джозефъ Овертонъ былъ человкъ опытный и кром того хорошій адвокатъ; а въ то время, какъ нкоторыя неясныя воспоминанія о двухъ-трехъ тысячахъ фунтовъ, присвоенныхъ по ошибк, пробжали въ его голов, онъ пробормоталъ что-то невнятное, кротко улыбнулся и нсколько секундъ соблюдалъ глубокое молчаніе.

— Что же вы хотите длать? спросилъ онъ наконецъ.

— Сейчасъ я вамъ скажу, отвчала миссъ Джулія. — Я скажу вамъ въ трехъ словахъ. Безцнный мой лордъ Питаръ…

— Онъ-то и есть молодой джентльменъ? прервалъ судья.

— Отъ-то и есть молодой нобльмэнъ, отвчала лэди, длая удареніе на послднее слово. — Безцнный лордъ Питаръ чрезвычайно боится гнва своего семейства; поэтому мы сочли за лучшее обвнчаться тайкомъ. Чтобы отклонить подозрніе, онъ выхалъ изъ Лондона съ любезнымъ своимъ тигромъ, подъ предлогомъ навстить друга своего достопочтеннйшаго Августа Флэйра, помстье котораго, какъ самъ извстно, находится въ сорока миляхъ отсюда. Мы условилась такъ, что я выду изъ Лондона въ дилижанс, а онъ, оставитъ за собою тигра и свой экипажъ, явится сюда сегодня посл обда.

— И прекрасно! замтилъ Джозефъ Овертонъ: — здсь онъ возьметъ почтовыхъ лошадей, и вы уже вмст отправитесь въ Гритна-Гринъ. Мн кажется, что для него вовсе не требуется присутствія третьяго лица?

— Напротивъ, того, отвчала миссъ Джулія: — мы имемъ весьма основательныя причины предполагать — надобно вамъ сказать, что друзья лорда Питара не считаютъ его за человка благоразумнаго или дальновиднаго, и успли открыть его привязанность ко мн — мы предполагаемъ, что едва только замтятъ его отсутствіе, какъ тотчасъ же пошлютъ за нимъ погоню по всевозможнымъ направленіямъ. Чтобъ избгнуть этой погони и скрыть наши слды, я желаю распространить слухъ въ здшнемъ дом, что безцнный мой лордъ Питаръ немного помшанъ, хотя на самомъ дл въ немъ нтъ и искры помшательства, и что я, вовсе неизвстная ему, ожидаю его прізда, чтобы отвезти его въ безопасный пріютъ — положимъ, хоть въ Бервикъ. Если я стану немного скрытничать, то пожалуй можно еще тамъ устроить, что меня сочтутъ за его мать.

При этихъ словахъ въ голов мирнаго судьи мелькнула мысль, что миссъ Джулія, не скрытничая, легко можетъ прослыть за мать воображаемаго помшаннаго, такъ какъ на видъ ей было вдвое больше лтъ противъ нареченнаго супруга, впрочемъ, мирный судья не сказалъ ни слова, — и лэди продолжала:

— Вс эти распоряженія извстны лорду Питару, и мн хочется только одного, — именно: вашего участія въ этомъ дл, съ помощью котораго обманъ нашъ не внушитъ ни малйшаго подозрнія; и кром того вы можете уврить всхъ въ этомъ дом, что я беру на свое попеченіе молодого нобльмена. Наконецъ я желаю еще, чтобы вы переговорили съ нимъ и увдомили его, что все идетъ превосходно; самой мн невозможно увидться съ нимъ прежде, чмъ мы сядемъ въ почтовую карету, потому что это повредило бы нашему плану.