Чтение онлайн

«Никакъ не думалъ встртить въ этомъ молодомъ нобльмен такого умницу: славно ведетъ свое дло!» — размышлялъ Овертонъ, спускаясь въ буфетъ для окончательныхъ распоряженій.

На это не требовалось много времени. Каждое слово вымышленнаго разсказа было принято за истину, и одноглазый лакей получилъ приказаніе отправиться въ девятнадцатый нумеръ и дйствовать тамъ въ качеств стража при помшанной особ, до половины перваго часа. Вслдствіе этого распоряженія, эксцентрическій одноглазый джентльменъ вооружился тростью огромныхъ размровъ и хладнокровно направился на свой постъ. Онъ вошелъ въ комнату мистера Трота безъ всякихъ церемоній, спокойно помстился на стул подл самыхъ дверей и для развлеченія началъ насвистывать народную арію, съ выраженіемъ полнаго самодовольствія.

— Что теб здсь нужно, бездльникъ? воскликнулъ мистеръ Тротъ, съ выраженіемъ негодованія.

Лакей, взглянувъ на мистера Трота съ улыбкой сожалнія, продолжалъ бить мрный тактъ рыжей головой и насвистывать адажіо.

— Ты здсь не по приказанію ли мистера Овертона? спросилъ Тротъ, боле и боле удивляясь поведенію лакея.

— Берега себя для себя, молодой человкъ, да и молчи про себя, спокойно отвчалъ лакей и снова засвисталъ

— Послушай же! вскричалъ мистеръ Тротъ, стараясь поддержать видъ сильнаго желанія выйти на дуэль, если только позволятъ ему: — я не хочу, чтобы меня держали здсь, я протестую противъ этого, я вовсе не имю намренія избгать дуэли; но такъ какъ безполезно бороться съ превосходными силами, то я по невол долженъ спокойно оставаться на мст.

— И самое лучшее, замтилъ лакей, выразительно покачивая трость.

— Да остаюсь, но только по невол, призналъ Александеръ Тротъ, опускаясь на стулъ съ выраженіемъ крайняго негодованія въ лиц и съ величайшимъ удовольствіемъ въ душ.

— Ужъ конечно по невол, отвчалъ лакей. — Впрочемъ, какъ вамъ угодно. Если вы довольны своимъ положеніемъ, то я въ восторг; только пожалуста меньше говорите, это вамъ же будетъ хуже.

— Мн будетъ хуже?! воскликнулъ Тротъ, съ непритворнымъ изумленіемъ. — Помилуйте, да этотъ человкъ ршительно пьянъ!

— Эй, лучше молчите! замтилъ лакей, длая тростью самые выразительные пантомимы.

— Даже больше, чмъ пьянъ: онъ сумасшедшій, сказалъ Тротъ, сильно встревоженный. — Сію минуту вонъ отсюда! и скажи, чтобы прислали сюда кого нибудь другого.

— Не пойду! отвчалъ лакей.

— Вонъ отсюда! заревлъ Тротъ, изо всхъ силъ дернувъ за звонокъ

Опасенія его начали принимать весьма обширные размры.

— Оставишь ли ты звонокъ въ поко, несчастный лунатикъ! вскричалъ лакей, толкнувъ на мсто несчастнаго Трота и размахивая надъ головой его огромной тростью. — Замолчи ты, жалкое созданіе! Не раззванивай каждому, что въ здшнемъ дом есть сумасшедшій человкъ.

— Онъ сумасшедшій! сумасшедшій! закричалъ испуганный Тротъ, съ ужасомъ всматриваясь въ одинокій глазъ рыжаго лакея.

— Сумасшедшій! отвчалъ лакей: — пожалуй чего добраго, отъ злости долго ли сойти съ ума! Выслушай же меня, несчастный…. А! ты не хочешь? а это что? а? — И лакей слегка прикоснулся своей тростью къ голов мистера Трота, въ то время, какъ послдній сдлалъ новое движеніе къ звонку.

— О, пощади мою жизнь! воскликнулъ Тротъ, съ умоляющимъ видомъ поднимая кверху руки.

— Мн не нужно твоей жизни, съ пренебреженіемъ отвчалъ лакей: — хотя правду сказать, еслибъ кто и вздувалъ лишить тебя жизни, то оказалъ бы великую услугу.

— О нтъ, нтъ! не нужно, прервалъ бдный мистеръ Тротъ: — не нужно лишать меня жизни. Я…. я…. лучше я стану смирно сидть на этомъ стул.

— Давно-бы такъ, сказалъ лакей:- не было бы и спору у насъ: у каждаго свой вкусъ, какъ сказалъ одинъ человкъ, когда ршился проглотить мышьяку. Но во всякомъ случа я вотъ что скажу: вы сидите спокойно вотъ на этомъ стул, а я сяду противъ васъ — вотъ здсь; и если вы не станете шевелиться, то я не дотронусь до васъ; но если вы до половины перваго часа пошевелите рукой или ногой, то я такое сдлаю измненіе въ вашемъ лиц, что когда вы взглянете въ зеркало, то непремнно спросите себя: «уже не ухалъ ли я за городъ? и когда, примрно сказать я возвращусь домой?» Такъ сидите же какъ я сказалъ.

— Сейчасъ, сейчасъ, отвчала жертва недоразумній; и вмст съ тмъ мистеръ Тротъ опустился на стулъ, а лакей помстился противъ него, съ тростью, готовою, въ случа надобности, къ немедленному бою.

Слдующіе часы текли медленно и скучно: на колокольн велико-вингльберійской церкви только что пробило десять, и нужно было прождать еще два съ половиной часа, прежде чмъ явится помощь съ которой нибудь стороны. Съ полчаса времени слышно было, какъ на улиц запирали лавки, и шумъ отъ этого обозначалъ что-то въ род жизни и длалъ положеніе мистера Трота довольно еще сноснымъ; но когда и это все замолкло, когда затихла суматоха при перемн лошадей подъхавшаго дилижанса, и только изрдка раздавался стукъ лошадиныхъ копытъ въ конюшняхъ, расположенныхъ позади отдльныхъ комнатъ, мистеръ Александеръ Тротъ очутился въ самомъ жалкомъ состоянія. Лакей по временамъ наклонялся дюйма на два впередъ, чтобъ снять нагорвшую свтильню на восковой свч, и потомъ снова принималъ свое неизмнное положеніе; онъ слышалъ отъ кого-то, и при этомъ случа вспомнилъ, что человческій взглядъ иметъ сильное вліяніе на усмиреніе сумасшедшихъ, а потому единственный глазъ его постоянно былъ устремленъ на мистера Трота. Въ свою очередь и несчастный Тротъ внимательно наблюдалъ своего сосда, при чемъ постепенно черты послдняго сдлались боле и боле неясными, волоса казались мене рыжими, и въ комнат становилось темне и мрачне. Мистеръ Александеръ Тротъ заснулъ глубокимъ сномъ, изъ котораго былъ выведенъ необыкновеннымъ шумомъ на улиц и крикомъ; «четверка лошадей для джентльмена въ двадцать-пятомъ нумер!» Вслдъ за тмъ по лстниц раздался стукъ; дворъ двадцать-пятаго нумера быстро растворилась, а въ комнат явился мистеръ Джозефъ Овертонъ, сопровождаемый четырьмя дюжими лакеями и содержательницей «Вингльбирійскаго Герба», толстой мистриссъ Вильямсонъ.

— Мистеръ Овертонъ! воскликнулъ мистеръ Тротъ, вскакивая съ мста и выражая на лиц своемъ сильное негодованіе. — Взгляните на этого человка, сэръ, подумайте о положеніи, въ которое вы поставили меня въ теченіе послднихъ трехъ часовъ…. Человкъ, котораго вы прислали охранять меня, совершенно сумасшедшій, — сумасшедшія чисто-на-часто, — бшеный, буйный, свирпый сумасшедшій.

— Браво! прошепталъ Овертонъ.

— Бдняжка! съ чувствомъ состраданія сказала мистриссъ Вильямсонъ! — правду говорятъ, что сумасшедшіе всегда принимаютъ другихъ на сумасшедшихъ.

— Бдняжка!? воскликнулъ мистеръ Александръ Тротъ. — Что вы подразумваете подъ словомъ «бдняжка»? Мн кажется, вы хозяйка здшняго дома?

— Да, да, отвчала толстая пожилая лэди, — пожалуста не тревожьте вы себя, берегите ваше здоровье.

— Тревожить себя! заревлъ мистеръ Тротъ: — нтъ! слава Богу, что въ теченіе трехъ часовъ у меня достало духу не тревожить себя, иначе меня убило бы вотъ это одноглазое чудовище съ пеньковой головой. Какъ вы смете, сударыня, держать у себя сумасшедшаго человка…. какъ вы смете, говорю я, держать сумасшедшаго человка, который безпокоитъ и пугаетъ постителей вашего дома!

— Правда ваша, совершенная правда; больше ужь я никогда не стану принимать сумасшедшихъ, отвчала мистриссъ Вильямсонъ, бросая взглядъ упрека на мирнаго судью.

— Славно! чудесно! снова прошепталъ Овертонъ, укутывая Трота въ толстый дорожный плащъ.

— Что вы находите, сэръ, чудеснаго въ этомъ? воскликнулъ Тротъ: — это ужасно! одно воспоминаніе производитъ во мн тревогу. Я охотне согласился бы выйти на четыре дуэли, еслибъ только остался въ живыхъ посл первыхъ трехъ, нежели просидть четыре часа лицомъ въ лицу съ этимъ сумасшедшимъ человкомъ.

— Старайтесь поддержать эту роль, когда будете спускаться съ лстницы, шепталъ Овертонъ:- счетъ какъ уплаченъ и вашъ чемоданъ въ карет. — И потомъ Овртовъ прибавилъ вслухъ: — эй, люди! джентльменъ готовъ!

При этомъ сигнал лакеи столпились вокругъ мистера Трота. Одинъ взялъ его подъ одну руку, другой подъ другую, — третій шелъ впереди, съ одной свчой, — четвертый позади, съ другой. Мистриссъ Вильямсовъ и лакей, охранявшій мистера Трота, замыкали шествіе, и въ этомъ порядк начали спускаться съ лстницы. Мистеръ Александеръ Тротъ самымъ громкимъ голосомъ то выражалъ притворное сопротивленіе итти впередъ, то непритворное негодованіе, по поводу того, что былъ запертъ съ сумасшедшимъ человкомъ.