Чтение онлайн

Тот упал как подрубленный, а хозяин Дэрнэма наступил ему на запястье и, довольно улыбаясь, нагнулся, чтобы поднять меч, выпавший из разжавшихся пальцев. Он сумел обезоружить противника, даже не обнажив свой собственный клинок. Этому приему много лет назад его научил Лайл Барроу, и не раз жестокий трюк спасал ему жизнь.

Мьюр выругался сквозь зубы. Александр, уверенный в собственном превосходстве, обернулся ко входу в пещеру и велел своим людям встать на караул снаружи.

— Ну а теперь, — произнес он самым любезным тоном, — мы могли бы поговорить.

Съежившись на каменном полу пещеры, Мьюр молча потирал свою руку. Его дыхание было прерывистым и частым, однако он не издал ни единого стона. Наконец он поднял голову. Его лицо было искажено страданием.

— Чего тебе надо, Хэпберн?

— Того же, о чем я просил два года назад, когда вернулся из Англии. Я написал вам с просьбой о встрече. Хотел поговорить как разумный человек с разумным человеком. Вы не просто отказали, нет, вы приказали прогнать моего посыльного кнутом за ворота и пригрозили сделать то же со мной, если я когда-нибудь переступлю границу ваших земель. — Александр горько усмехнулся. — Я больше не намерен выступать в роли просителя, Мьюр. Сомневаюсь, что в настоящий момент любого из нас можно было бы назвать разумным человеком, но вам придется со мной поговорить и ответить на все мои вопросы.

Грязный и растрепанный, Мьюр гордо, даже заносчиво, вскинул голову. На мгновение его серо-зеленые глаза напомнили Александру о Джонет.

— И что заставляет тебя думать, что я стану разговаривать с подлецом, раз двадцать продавшим свою страну, с человеком, не имеющим права дышать?

Александр спокойно выдержал его взгляд.

— Не «что», а «кто». Некая доверчивая девица, считающая, что солнце встает и садится по вашему желанию. Сейчас она мирно почивает в пяти милях отсюда. — Он усмехнулся. — Видите ли, Мьюр, я не повторяю своих ошибок. На сей раз вам не удастся меня прогнать. На сей раз я пришел во всеоружии и заставлю вас выполнить мое требование.

Зеленые глаза расширились, зрачки потемнели. Мьюр дернулся, пытаясь встать, Александр угрожающе поднял клинок.

— Грязный сукин сын! Ты привез сюда Джонет?

— По правде говоря, она сама на этом настояла. У нее с собой целая куча камушков, и она одержима безумной мыслью удрать во Францию, чтобы скрасить вашу жизнь в изгнании.

— О Господи!

В неверном колеблющемся свете Александру показалось, что Мьюр выглядит гораздо старше своих сорока четырех лет. Впервые он заметил темные круги под глазами надменного лорда, глубокие складки у рта, свидетельствующие о крайней усталости. Было ясно, что известие о причастности Джонет явилось для него неожиданным ударом. Это означало, что Гордону Максвеллу не удалось сюда добраться. Александр на мгновение нахмурился, задумавшись над возможными осложнениями, но решил заняться этим позже.

— Ты знаешь, что я тебя презираю, Хэпберн, — сказал Мьюр. — Я ненавидел семью Хэпбернов много лет. Но Джонет ничего об этом не знает. И каковы бы ни были неправые деяния с обеих сторон, она к ним не причастна. Она ни в чем не виновата! Неужели нельзя оставить ее в покое?

— Мой отец тоже не был виноват ни в чем, — заметил Александр. — За что он поплатился жизнью?

— Ни в чем не виноват? — переспросил Мьюр, не веря своим ушам. — Черт побери, да ты совсем сдурел?

Он разразился диким истерическим хохотом, и этот смех обжег Хэпберна, как раскаленные угли.

— Довольно! — прорычал Александр.

Крепко сжимая в руке меч Мьюра, он сгорал от желания вонзить его прямо в грудь владельцу, но все же удержался, понимая, что час еще не настал.

— Довольно, — повторил он тихо, — остановимся, пока мы не наделали глупостей, о которых обоим придется пожалеть.

Смех внезапно оборвался, Мьюр расслышал грозное предупреждение, прозвучавшее в словах противника. Глаза врагов встретились.

— Признаюсь, я желал его смерти, Хэпберн. Но в убийстве я не замешан и готов поклясться в этом своей душой и жизнью Джонет. Если бы я принял всерьез все эти россказни о заговоре, уж я бы позаботился, чтобы он остался жив. Видишь ли, убийство не входило в мои планы. Нет, это было бы слишком легко и просто. Я хотел, чтобы его вместе с этой шлюхой, твоей матерью, втоптали в грязь. Я хотел, чтобы само имя Хэпбернов было погублено навеки, чтобы были уничтожены все их надежды на счастье. Я хотел видеть, как Гэвин Хэпберн, предавший свою страну и загубивший, в обмен на английское золото, десять тысяч жизней, цвет шотландского дворянства, взойдет на эшафот. И я хотел, чтобы Элизабет это видела.

Никогда в жизни Александр не был так близок к убийству безоружного, как в эту минуту. Он ненавидел Мьюра, но только сейчас он ощутил, как глубоко прожгла его эта ненависть. Все внутри у него перевернулось, рот нестерпимо щипало, словно он наглотался уксуса. Ненависть затмила его разум и заставила позабыть об осторожности. Он удержался от порыва разрубить мечом ненавистное лицо, потому что знал способ ранить глубже.

— А что вы скажете, если нежная Джонет произведет на свет хэпбернского ублюдка? Это запросто можно устроить… возможно, это уже случилось.

Мьюр со звериным рычанием бросился на Александра, однако его противник успел уклониться и сбоку нанес графу рубящий удар по затылку ребром ладони.

Несчастный Мьюр рухнул как подкошенный, а Александр с трудом удержался от соблазна пнуть ногой простертое на земле тело. О Господи, он и вправду едва не превратился в чудовище…

Угроза расправы удушливым облаком повисла в воздухе, заполняя собой крохотную келью. Мьюр перевернулся на спину и взглянул на Александра широко раскрытыми и настороженными глазами, как человек, приговоренный к смерти.

— Не могу понять, что могла найти в тебе моя мать, — сказал Александр. — Но она все еще тебя защищает… до сих пор.

Лицо Мьюра покрылось смертельной бледностью. В его глазах на мгновение невольно проступило выражение глубоко запрятанной боли.

— И я хочу, чтобы ты знал, — тихо продолжал Александр, — что ты до сих пор еще жив по одной-единственной причине: она взяла с меня слово не убивать тебя… эта шлюха, которую ты хотел втоптать в грязь!

Оба они тяжело дышали, с обоих лил пот, оба мысленно продолжали наносить удары. Они молчали, все уже было сказано. В напряженной тишине оба расслышали звук топающих ног, с хрустом ломающих кустарник.

Тяжелая завеса над входом откинулась.

— Беда, милорд! Сюда идет целая армия! — задыхаясь от бега, сообщил Джим Стоун. — Это Мэрдок Дуглас.

Александру с трудом удалось прийти в себя. На несколько роковых минут он утерял свое хваленое самообладание. Ярость вскипела в его душе с неодолимой силой, она затмила разум и заставила его позабыть о намеченной цели.

И вот теперь Мэрдок Дуглас шел по его горячему следу, а он еще и не начал допрашивать Мьюра по поводу обвинения в измене, тяжким проклятием лежавшего на имени его отца. Он был слишком разгневан, захвачен стремлением сквитаться и причинить Мьюру боль. Теперь надо за это расплачиваться. И если граф умрет, не заговорив, Александру придется винить в этом только себя.