Чтение онлайн

— Это не важно, — бесцветным голосом проговорила Джонет. — Все равно это случилось по моей вине, из-за моей глупости, моей… — тут голос опять изменил ей, она невидящим взглядом уставилась на свои руки. — Прав был Дункан, когда не хотел брать меня с собой. Я навлекла беду на вас обоих. Не дай Бог, чтобы он погиб из-за меня.

— Если Дункан выехал вместе с тобой, тогда, боюсь, нам придется предполагать худшее, — тяжело вздохнул лорд Мьюр. — Наверное, его захватили в плен, иначе он бы уже добрался сюда. И он никогда не сдался бы никому из Дугласов. Такой уж он человек.

Тем временем лагерь пришел в движение, и Роберт поднял голову, чтобы оглядеться.

— Послушай, Джонет, — торопливо проговорил он, — они уже напоили лошадей, скоро мы отправляемся. Не знаю, будет ли у нас случай еще поговорить, а мне нужно сказать тебе что-то очень важное, девочка моя. — Он помедлил. — Дуглас, несомненно, захочет выдать тебя замуж за своего сына, и как можно скорее. Это не то, чего бы я желал для тебя, но я на собственной шкуре убедился, что жизнь редко исполняет наши желания. Не надо противиться судьбе, дочка. Постарайся извлечь из этого брака все, что сможешь. Ты еще молода, у тебя вся жизнь впереди.

Он вновь замолчал и смущенно отвел взгляд от ее побелевшего лица.

— Ты станешь хозяйкой большого имения, у тебя… будут дети. Женщине большего не требуется. Молодой Томас хорош собой, ничего плохого о нем сказать не могу, если не считать его имени. Сейчас он в Эдинбурге состоит при Ангусе в свите короля и, конечно, будет быстро продвигаться по службе. Само собой разумеется, что я люблю тебя, дитя мое, ты это знаешь… — Роберт в отчаянии стиснул руки. — Наверное, я чрезмерно ограждал тебя от жестокой правды жизни, но был убежден, что это для твоего же блага. Теперь я не так в этом уверен.

Казалось, голос изменяет ему, он судорожно откашлялся.

— Вот что я пытаюсь тебе сказать, Джонет. Ты больше не должна сопротивляться Мэрдоку. Постарайся привыкнуть к тому, что обстоятельства изменились. Дугласы несколько… как бы это сказать… деспотичны по натуре. Не все мужчины оказывают женщинам такое внимание, к какому ты и леди Анна привыкли в Бериле. Боюсь, как бы твой гордый дух не принес тебе страданий и бед. Ты должна относиться к Дугласам с уважением, дочка.

— Вы хотите сказать, что после того, как они вас убьют, я должна заручиться их благорасположением?

Мимолетная улыбка смягчила суровость его лица. Лорд Мьюр был человеком серьезным, но Джонет всегда удавалось его развеселить.

— Что-то в этом роде, — кивнул он.

— Никогда!

— Я был ужасным себялюбцем, Джонет, — тихо признался Мьюр. — Мне следовало давным-давно позаботиться о твоем замужестве, но мысль о расставании с тобой была для меня невыносима. У меня нет никого дороже тебя, девочка моя, ты единственная дочь моего брата, но я привык смотреть на тебя как на своего ребенка. С твоим уходом Берил опустел бы. Я не мог этого перенести. А теперь тебе придется заплатить непомерно высокую цену, ведь ты осталась без мужской защиты. Если ты меня хоть чуточку любишь, доченька, постарайся сделать свое собственное существование хотя бы сносным. Это моя просьба к тебе, и она может оказаться последней.

Жгучие слезы стали щипать глаза Джонет, болезненный ком в горле мешал говорить. Любит ли она Роберта? Пресвятая Мария, что за вопрос!

Послышался звук шагов. Джонет подняла голову. Протягивая Роберту фляжку, над ними стоял Александр Хэпберн.

— Вода, — деловито сообщил он. — Вряд ли мы будем останавливаться по дороге, так что советую и вам и девушке этим воспользоваться.

— Она посолена? — ядовито осведомился Мьюр.

Губы Александра приоткрылись в столь памятной Джонет ленивой, чувственной улыбке.

— Прах меня побери, как же я сам до этого не додумался!

Он бросил беглый взгляд на Джонет, повернулся, не говоря больше ни слова, и отошел от них, а Джонет все продолжала глядеть ему вслед, не веря своим ушам. Александр посмотрел на нее как на чужую, словно последних трех дней просто не было.

Воспоминания рвали ей сердце на части, воспоминания особенно мучительные и постыдные из-за воображаемой привязанности, в которую она верила до сих пор и которую Александр расчетливо пробудил в ней, чтобы использовать в своих целях.

Джонет принялась яростно тереть глаза кулаками, призывая на помощь всю свою максвелловскую гордость. Она будет разыгрывать уважение перед Мэрдоком Дугласом, раз дядя об этом просит. По крайней мере, первое время. Но она никогда не простит Александра… Никогда.

Злосчастное путешествие по продуваемой всеми ветрами равнине графства Лотиан Джонет суждено было запомнить на всю жизнь. Хотя Роберту не связали руки, его заставили ехать в окружении злобного и хорошо вооруженного конвоя. Джонет запротестовала против грубого обращения, но Мэрдок Дуглас не пожелал ее даже выслушать.

— У меня очень мало времени, госпожа Максвелл, и еще меньше охоты обращать внимание на жалобы и стоны предателя. Мьюр слишком долго хозяйничал в Шотландии, как в своей вотчине. Высокомерный болван! Он сам постелил себе постель, вот пускай теперь сам в нее и ляжет!

С этими словами Мэрдок отвернулся от нее, но потом оглянулся назад, тыча пальцем в направлении Александра.

— Разумеется, нет нужды представлять вам лорда Хэпберна. Вы так близко знакомы, что он сможет отлично о вас позаботиться по дороге домой. У Хэпберна скверная репутация, но он хоть благородного происхождения, и притом единственный из всей компании, кто может сойти за джентльмена, черт бы его побрал.

Тут черные глазки Мэрдока маслено заблестели:

— Вряд ли мне стоит о чем-то беспокоиться, оставляя вас двоих наедине.

Джонет попыталась удержать на лице невозмутимое выражение. Она не хотела смотреть на Александра, не хотела даже думать о нем с тех пор, как он отошел от них несколько минут назад. Любая мысль, любое чувство, связанные с ним, причиняли ей нестерпимую боль. Девушка понимала, что у нее не хватит сил осмыслить создавшееся положение сейчас, когда надо высоко держать голову и стараться сохранить хотя бы видимость собственного достоинства.

Она стояла, покусывая нижнюю губу, и смотрела вслед удаляющемуся Мэрдоку Дугласу. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой беспомощной и униженной, никогда раньше ей не было так одиноко.

— У нашего лорда-губернатора своеобразное представление о том, как развлекать своих гостей, — раздался позади нее голос Александра. — Идемте, госпожа Максвелл, я помогу вам сесть в седло.

Он назвал ее «госпожой Максвелл». Не «Джонет» или «милой» или хоть шутливым прозвищем «Джон». Джонет обернулась, ожидая увидеть перед собой некое злобное и уродливое существо, укравшее голос Александра, но не заметила в нем никаких перемен. Ничто в его внешности не выдавало его истинной сути.