Чтение онлайн

Я ответил, что вполне согласен.

–  Большие пространства этих болот, - сказал он, - лежат ниже уровня моря, совсем как в Нидерландах, надо полагать, иначе они звались бы не Низкими Землями, а как-нибудь иначе.

Некоторое время он посмеивался своей шутке, и я присоединился к его смеху, как требовала учтивость.

–  Это вы, разумеется, знаете. Ну так достаточно просто помешать новой воде проникать в эти низины, насыпав дамбы, чем голландцы и занимаются из века в век, из чего следует, что никаких особых трудностей тут нет. Вопрос в том, как убрать воду, уже находящуюся там. Так как же это сделать?

Я признался в своем полном невежестве в этом вопросе, чем немало ему угодил.

–  С реками все просто: выкапываете новое русло, и вода утекает сама собой. Другое дело - трубы. Деревянные трубы под землей, которые собирают воду и дают ей возможность стечь. Беда в том, что это и дорого, и медленно. И более того: суша вокруг, как и море - вы не забыли?
– расположена выше, ну так куда же воде стекать?

Я снова покачал головой.

–  Да некуда, - сказал он с силой.
– Ей некуда стекать, поскольку вода вверх не течет, как известно всем. Вот почему столько прибрежных болот и по сей день остаются неосушенными до конца. Но мои насосы позволяют преодолеть эту трудность, и в споре потребностей человека с желаниями Природы у Природы можно вырвать победу. Ибо вода потечет-таки вверх и будет отведена, а плодородная почва осушена.

–  Превосходно, - сказал я.
– И весьма прибыльно.

–  Поистине. Джентльмены, которые создают компании для осушения своих земель, становятся очень богаты. И я тоже надеюсь получить кое-какую выгоду, так как и у меня есть такая земля. В Харланд-Уите. Сударь? Вам худо?

Я словно почувствовал сильный удар в живот, ибо упоминание Харланд-Уита, моей родовой земли, сердца всего поместья моего отца, было столь нежданным, что у меня перехватило дыхание, и, боюсь, я чуть было не выдал себя, так я побледнел и тяжело задышал.

–  Простите меня, сэр Сэмюэль, - сказал я затем.
– Я склонен к головокружениям. Сейчас все пройдет.
– Я бодро улыбнулся и сделал вид, что совершенно оправился.
– Харланд-Уит, вы сказали? Впервые о нем слышу. Вы давно им владеете?

Он хитро ухмыльнулся.

–  Всего несколько лет. Очень выгодная покупка, так как земля продавалась дешево, а я лучше понимал ее ценность, чем продававшие.

–  Ну разумеется. А кто были продавцы?

Но он оставил мой вопрос без ответа, предпочитая восхвалять свою проницательность, а не признаваться в своей низости.

–  Теперь я завершу осушение, а потом сам ее продам, положив в карман недурную прибыль. Его светлость герцог Бедфордский уже дал согласие купить ее, так как вся земля вокруг давно принадлежит ему.

–  Поздравляю вас с подобной удачей, - сказал я, оставляя эту попытку ради новой.
– Скажите, сударь, как хорошо вы знаете доктора Уоллиса? Я спрашиваю потому, что одно время он был моим наставником. Он советуется с вами касательно своих опытов и математики?

–  Боже великий, конечно, нет, - ответил Морленд с неожиданной скромностью.
– Хотя я и математик, но признаю, что он превосходит меня во всех областях этой науки. Наше знакомство было куда более житейским: просто одно время мы оба были в подчинении у сэра Джона Турлоу. Разумеется, я был тайным сторонником его величества, тогда как доктор Уоллис в те дни стоял за Кромвеля.

–  Вы меня удивляете, - сказал я.
– Теперь он выглядит верноподданнейшим из верноподданных. К тому же какие услуги могли оказывать священнослужитель и математик такому человеку, как Турлоу?

–  Многочисленные и разнообразные, - ответил Морленд, улыбнувшись моему простодушию.
– Доктор Уоллис умеет составлять и прочитывать тайнописи лучше всех в стране. По-моему, он ни разу не потерпел неудачи, ни разу не встретил достойного соперника в криптографии. Турлоу много лет пользовался его услугами. Ему в Оксфорд отправлялись связки зашифрованных писем, и уже со следующей почтовой каретой он возвращал их прочитанными. Поразительно. Нам прямо-таки хотелось посоветовать королевским сторонникам не переводить время зря на тайнопись: ведь если их письма попадали к нам, Уоллис непременно их прочитывал. Если он ваш наставник, то попросите его показать вам некоторые, я уверен, что он все еще их сохраняет, хотя, натурально, не делает достоянием гласности это свое прошлое занятие.

–  И вы тоже знали Турлоу? Просто поразительно!

Мой комплимент ему польстил и вызвал желание произвести на меня еще большее впечатление.

–  Поистине. Три года я был почти его правой рукой.

–  Вы состоите с ним в родстве?

–  Боже мой, нет. Меня отправили посланником в Савойю вступиться за преследуемых протестантов. Я пробыл там несколько лет, а заодно присматривал за обосновавшимися там изгнанниками. То есть оказался полезным, заслужил доверие и по возвращении получил пост, который сохранял, пока мне не пришлось бежать, когда открылось, что я посылал сведения его величеству.

–  Значит, его величество счастлив в своих слугах, - сказал я, испытывая внезапный прилив презрения к нему из-за подобного самохвальства.

–  Отнюдь не во всех. На каждого верного, вроде меня, приходится другой, готовый продать его за мешочек соверенов. Я разоблачил худших из них, устроив так, чтобы король получил кое-какие документы из прочтенных Уоллисом.

Я знал, что близок к своей цели. Если мне удастся сохранить спокойствие и не возбудить его подозрений, то я мог бы выведать у него драгоценные сведения, о каких и не мечтал. В этом я не сомневался.

–  Вы дали понять, что более не в добрых отношениях с доктором Уоллисом. По причине того, что произошло в те дни?

Он пожал плечами!

–  Это теперь не имеет значения. Все осталось в прошлом.

–  Расскажите мне, - сказал я и еще не успел договорить, как понял, что перегнул палку. Морленд сощурился, и выражение чудаковатого добродушия излилось с его лица, как прокисшее вино из бутылки.

–  Быть может, в Оксфорде вы интересовались не только своими занятиями, молодой человек, - сказал он вполголоса.
– Советую вам вернуться в свое дорсетское поместье и заниматься только им, если такое поместье вообще существует. Всякий человек, интересуясь делами, которые его не касаются, подвергает себя немалой опасности.

Он взял меня за локоть и попытался проводить к входной двери. Я презрительно отбросил его руку и повернулся, готовясь его укротить.

–  Нет, - сказал я в уверенности, что без труда с ним справлюсь и вытрясу из него все нужные мне сведения, если сочту необходимым - Я желаю узнать...

Тут я умолк, потому что Морленд хлопнул в ладоши, и тотчас отворилась какая-то дверь, из которой к нам вышел звероподобный детина с кинжалом, заткнутым за пояс на самом видном месте. Он ничего не сказал и остановился, ожидая приказаний.

Не знаю, сумел ли бы я справиться с таким противником. Вполне возможно. Но не менее возможным было и то, что верх возьмет он. В нем было что-то от бывалого воина, и, уж конечно, оружием он владел искуснее меня.

–  Простите мое поведение, сэр Сэмюэль, - сказал я, совладав с собой, как мог.
– Но ваши рассказы безмерно увлекательны. Да, правда, я наслышался всяких историй в Оксфорде, и они меня весьма заинтересовали, как и всякого молодого человека. Вы должны извинить увлечение и любознательность юности.