Чтение онлайн

– Без сватов, без даров, но Пра ведает, от чистого сердца прошу я отдать за себя дочь вашу, Руну! Люба она мне, а я - ей. Сразу говорю уйдет она из отчего дома, со мной уйдет. Всеми богами тресветлыми клянусь, а особливо Родом-Отцом, Ладой и Мокошью, что верным мужем буду я Руне, от беды лихой заслоню, от болести телесной сберегу, от голода избавлю, а коли когда Поруг нас столкнет - первым отступлю, Ладин дар сберегая! Слово мое верное!

Луня выхватил цогский кинжал, полоснул себя по ладони, и, крепя клятву свою, брызнул кровью на божьи личины, смотревшие из углов избы на людей. И наступила тишина...

– Да как же так!
– первой подала голос Свирга: - Да нешто доченька моя на погибель верную из дому родного уйдет?! В чужие страны, в далекие далека, ровно она бродило бездомное?! Птах, ты-то чего молчишь?!..

– Тут Птахово слово - последние!
– вдруг сурово оборвал гремку Шык: У Руны отец есть, он присудить должен. Как скажет - так и будет!

Руна, что сидела все время на лавке, опрометью бросилась к полатям, припала отцу на грудь:

– Тятенька! Отпусти, отдай меня за Луню, жизнью своей заклинаю отдай! Ты же добрый, ты знаешь все...

Груй дрогнувшей рукой погладил дочь, повернул через силу голову к Луне, чуть слышно зашелестел его голос:

– Кабы не знал я... что отец мой приветил тебя... Луня-Влес, и тогда бы отдал Руну... за тебя... А так и все к одному... сошлось. Бери дочь мою, род, люби и береги ее... Коли удастся вам сполнить задуманное... авось, встретимся еще, повидаемся... Благом славлю вас, дети, и пусть будет у вас дом богатый, дети здоровы, лад да склад! Охрани вас боги от напастей!

Груй умолк, еле заметно улыбнулся, и прикрыл глаза - тяжко было ему, немощному, говорить длинные речи. Ваят ахнула. Улыбнулась, покачивая седой головой, Улла.

– Вот так так!
– пробормотал Зугур, а Свирга, словно только сейчас поняв, что случилось непоправимое, глухо зарыдала, уткнувшись в передник. Скрипнул зубами Птах, но пересилил себя, тоже улыбнулся, а Выёк не смог скрыть злобы - вскочил, швырнул на пол недочиненную ременную справу, и выбежал из избы.

Руна поцеловала отца в заросшую сивым волосом щеку, встала, улыбаясь сквозь слезы, тронула мать за плечо:

– Не печалься, матушка! Не с медведем в берлоге, с ладой жить буду! Не плачь!

Свирга отняла от покрасневшего лица мокрый передник, махнула рукой:

– Да чего уж, доченька! И я благом славлю вас, живите. Только ж когда мы свидимся-то, дети?!

– Если помогут нам силы небес и земли, а пуще того - коли мы сами одолеем деяние небывалое, тогда свидитесь вы, Свирга, к концу лета, не познее!
– серьезно и торжественно сказал Шык, а потом обернулся к Зугуру:

– Ну вот, снова четверо нас, и кто б подумать смог, а?

– Ой, а свадьба-то как же?!
– всплеснула руками Свирга: - И где ж они Первую Ноченьку проведут?! В лесу холодном, под небом звездным, среди зверья дикого, среди нелюди да нежити?!

Свирга снова залилась слезами, и Руна вместе с Луне бросились её успокаивать...

* * *

В хлопотах и суматохе махом пролетело время. Корчи поздравляли молодых, быстро собрали на стол - Свирга все же хотела, чтобы все по-людски было. За свата сел у одного края Шык, за дружку жениха - Зугур. Луню с Руной усадили под матицей, остальные расселись по сторонам, подняли чаши. Лишь Выёк так и не появился, отсиживался в бане. Луня хотел было сходить за парнем, выпить мировую, но Шык покачал головой: "Не ходи. Злоба ему разум затмила, с горяча такого наговорит, что за мечи оба возьметесь. А так через пару дней остынет парень, и все у них тут по прежнему пойдет."

Выпили, поели. Птах, под одобрительные возгласы родни, вручил Руне свой лук, сработанный из двух изогнутых рогов неведомого зверя, и сад, полный сероперых стрел с трехгранными арскими наконечниками. Свирга же, как её не отговаривали, надавала дочери кучу приданного - и платья разные, и кичку, бисером вышитую, и всяких рубах тонкотканых.

– Мама, ну куда ж я это все дену?
– противилась Руна, и Луня влез:

– Матушка, вы ж поймите, не на прирушку, в поход идем!

Свираг в сердца топнула ногой:

– От началось! Только чашу свадебную испили, и зятюшка уже тещу учит! Да нешто я кика болотная, шишига беспутная, что дочь свою без приданного отпущу?! Не бывать тому!

Пришлось смириться. Все приданное, по родским меркам, правда, совсем скромное, еле-еле уместилось в здоровенный кожаный мешок. Не так, чтоб и тяжело, но уж больно непроворно с таким. А нести - ясно кому, Луне! Улучив момент, он шепнул Зугуру:

– Куда ж я с такой обузой? Не развернуться с ним, не повернуться!

Вагас ухмыльнулся:

– Нет уж, друг Луня! А ты что хотел? Как вы, роды, говорите? Назвался грибом - сам в корзину лезь?

– Вроде того...
– угрюмо пробурчал ученик волхва и отошел от Зугура.

И вот уже пора в путь. На прощание Шык сказал вышедшим из избы Корчам:

– Благи дарю дому вашему и столу вашему, и хозяевам добрым, и заботам их. За Обур идти вам не след, послушайтесь уж старика. А коли все по-плохому обернется, идите уж лучше по Ходу до страны Ом. Там найдете вы Гун-нуна-мудреца, и он вам укажет путь на вершину горы Мантры, величайшей из Омских гор. Коли не суждено будет нам Могуч-Камень добыть и к сроку в Черный лес поспеть, там спасетесь вы и детей своих только там от Великого Лиха сбережете. Ну, храни вас Род и все светлые боги...

Нагруженные мешками с едой и одеждой Птах, за ним Зугур, Шык, и Луня с Руной по одному забирались в нору корневиков, а Корчи, столпившись у стены избы, махали им руками на прощание. Луня напоследок оглянулся, тоже поднял руку, и вдруг понял - больше они никогда не увидятся...

Глава восьмая.

Колесница Яра.

Чародейство корневиков в миг перенесло людей в том самый овраг, заваленный буреломом, где Луня чуть не убился, спускаясь следом за Выйком вчерашним вечером.

Отсюда предстояло полдня идти через лес к Обуру. Птах сперва присел, остальным показал - тихо, молчите! Долго прислушивался, принюхивался даже, потом выпрямился, сказал:

– Тихо в лесу. Людей нету вроде. А нечисть пробудилась посля спячки вот невовремя, сожги её Яр!

Шык кивнул:

– Повыползали, поганцы! Но делать нечего, идти надо, и спешно времени мало!

Пошли. Первым - Птах, указывающий путь. Следом за ним Зугур, с луком наготове. Потом Шык, Руна, и Луня - последним. Перед тем, как двинуться, Руна вытащила из сада дареный к свадьбе лук, легко, не смотря на кажущуюся хрупкость рук своих, согнула, набросила тетиву на зарубку, подергала - не слабо ли?