Чтение онлайн

– Стрелять-то хорошо можешь?
– с недоверием спросил Зугур, поправляя на спине тяжелый мешок с едой и одеждой. Руна вспыхнула, выхватила из сада стрелу, и на вскидку, не целясь, перебила тонкую лиственичную ветку, что колыхалась на ветру в двух десятках шагов от края оврага.

– Годится!
– улыбнулся Зугур, а Птах сказал:

– Зря ты забидел девку! Она у нас, почитай, луком лучше всех владеет, в отца, в Груя. Тот-то стрелок был - хоть куда, на сто шагов белку в глаз бил...

Шли до темна. Тяжкие мешки пригибали к земле, узловатые корни мешали ступать, корявые ветки деревьев цеплялись за одежду. Было не до разговоров, да и говорить тут без опаски никто б не стал, - а вдруг ворог рядом, услышит? Так и шагали молча, изредка лишь останавливались, чтобы глотнуть холодного ягодного взвара.

Снег, что валил с утра, к вечеру утих. Потеплело, а ближе к ночи начал накрапывать дождик, мелкий и противный. Меховые одежи путников враз напитались влагой, отяжелели, мешали идти. А тут ещё с наступлением темноты осмелела нечисть, поплыли меж древесных стволов сизые пряди чародейского тумана, мертвенным светом зажглись в темноте зеленоватые огни, завыли кики, заскрипели древесные духи-хватанцы, вдали прогоготал лешья.

– Никак, биться придется!
– с тревогой пробормотал себе под нос Птах, и Шык, услыхавший слова Корчева сына, вполголоса ответил на ходу:

– Навряд ли! Им до нас счас делов нет, они весне радуются, беснуются, ярятся-веселятся - зима прошла, жизнь продлилась! Так что смело иди, не боись.

К полуночи дождь перестал, задул теплый ветер с полудня, разогнал низкие серые облака, вызвездило, а над близким уже Обуром показался изогнутый месяц, желтый и тонкий, словно изглоданная реберная кость.

Лес наконец кончился. Путники вышли на опушку и затаились, присев, укрывшись в тени кустов и молоденьких листвениц - надо было оглядеться.

Перед ними лежала холмистая, кочковатая приречная равнина, на которой призрачно белели в темноте узкие языки нерастаявшего ещё снега. Вдали серебрился в тусклом свете звезд лед на Обуре. Луне даже показалось, что он различает во мраке темные пятнышки камней на вершине холма, к которому им надлежало выйти перед рассветом.

– Ну что, пришли почти!
– Шык скинул с плеч свой мешок, присел на сырой ствол поваленной лесины: - Думаю, до предрассветного времени отдохнуть можно, а то и покемарить в очередь. Да и закусить бы не помешало - цельный день на ногах.

– Дядько Шык, я счас, мигом, сготовлю, чего есть!
– Руна скинула с плеч свой мешок, быстро рассупонила завязки, льдисто мелькнул в её умелых руках нож, и окрест сразу запахло копченостью, травами, запахло едой, теплом и уютом.

– Не ладно так-то!
– покрутил головой Птах, присаживаясь рядом с волхвом: - Такой дух далеко слыхать, кабы беды не накликать. Явятся к столу незваные гости, не отмахаемся потом.

– Отмахаемся!
– заверил Птаха Зугур: - Еще не хватало - из-за погани всякой от жратвы отказываться!

На том и порешили. Поели, Зугур первым встал в дозор, а остальные притулились, кто где, и задремали. Луня с Руной, правда, все шептались, и Шык сквозь сон вздохнул - им бы сейчас не под лиственницей корявой на опушке сырой, а в избе натопленной на полатях широких, под шкурой медвежьей, ну да они сами выбрали, крепче любить будут, коли тяготы всякие вместе испытают...

* * *

Заря едва тронула зеленовато-розовым светом небо на восходе, а путники уже были на ногах. Проверяли в последний раз оружие, подтягивали ремни мешков и поняг, оправляли одежду - может статься, посля некогда будет. Потом сердечно попрощались с Птахом, даже Луня, что затаил в душе неприязнь к новому родичу (еще бы, чуть не отдал собственную племяшку за нелюбого!), и тот обнял Птаха и пожелал ему здравия и добра всякого, все ж честно Корчев сын сполнил все, и кормил, и поил, и путь указал, и в провод пошел. А что до Руны и Выйка... Видать, чужие мысли всегда темными будут - так решил Луня, и изгнал из памяти все плохое, что помнил про Птаха.

Попрощавшись с родовичами, Птах исчез в утреннем мраке, а Луня повел отряд знакомым путем через приречье к холму с тремя камнями на вершине. Дошли быстро, и как раз в назначенное Хорсом время. Яр уже осветил лучами своими восходный край неба, но лик его багряный ещё не показался над земным окоемом, не выплыл из-за небокрая.

Меж холодных и темных камней остановились.

– Ну и где этот... Встречало?
– спросил Зугур, озираясь, но тут откуда не возьмись, возник серой тенью ветерок, смерчик малый, или вихрик, завертелся вкруг путников, засвистал в жухлой траве, захолодил лица.

– Вот и он.
– ответил Зугуру Шык, шагнув вперед. Серый ветерок скользнул к ногам волхва, засвистал громче, и все услышали шипящий, жутковатый голос:

– Приш-шли! Вы приш-шли! А врем-мя, врем-мя ух-ходит, торопитес-сь!

– Нам-то чего торопиться, это ж ты, Встречник, наши личины на камни должен набрасывать!
– усмехнулся Шык, и добавил: - Вот уж кого не чаял на нашей стороне увидать!

– Ты с-стар, волх-хв?
– прошипел Встречник.

– Ну, стар!
– кивнул Шык.

– С-сед?

– Сед.
– вновь подтвердил волхв.

– М-много з-знаеш-шь?

– Много, много!
– теряя терпение, повысил голос старый род.

– Ч-чары х-хитроумные тебе подв-влас-сны?

– Да к чему ты клонишь, Встречник?

– К том-му, что ты, и с-старый, и с-седой, и м-мудрый, и много повидавш-ший, все одно дурень, и дурнем-м ос-стан-неш-шьс-ся!
– довольно прошипел Встречник, и Луня с Руной невольно прыснули смехом в ладошки больно уж богово прозвание для Шыка не подходило.

А Встречник вновь заговорил:

– Коли с-сгините вы вс-се, л-люди, как ж-же я-я-то ж-жить с-см-могу? Один-н, один-неш-шенек! Некого будет н-на дорогах-с-скрёс-стках-х в-вс-стречать, м-мороки н-наводить, пугать, дурить... Н-нет, н-не с-смогу я-я без-з вас-с... А теперь с-становитес-сь вы трое, к камням, я быс-стро...

Встречник прянул в сторону, вдруг резко вырос, и в его глубинах струящийся воздух обрел черты человечего лика, сумрачного и жуткого. Серые губы зашевелились, и полились шипящие звуки заклятия. Руна всплеснула руками в изумлении - воздух вдруг сгустился, тяжко потек, уродуя все вокруг, а когда Встречник умолк, и морок развеялся, на месте трех камней высились три человечьи фигуры, точь-в-точь Шык, Зугур и Луня. Они чуть дрожали, точно в маревой дымке, поводили руками, беззвучно разевали рты. Шагов с десяти - ни дать, ни взять, живые люди, стоят, говорят о чем-то.

– Да, похожи!
– усехнулся волхв, отходя в сторону, потом поклонился Встречнику: - Благи дарю тебе, боже, прости за недоверие мое! Сильно помог ты нам...

Вихрь вдруг свистнул, совсем громко, ветром ударил людям в лица, запорошил глаза сором, прошипел:

– Не в-вам-м, с-себе пом-могаю я-я! В-врем-мя выш-шло, прощ-щайте...

И исчез!

И в тот же миг над серой стеной заобурских лесов появился ярко-красный краешек Ярова лика.

– Утро! День великих испытаний наступил!
– торжественно провозгласил волхв, воздев руки, а светлые солнечные лучи уже озарили небо, смыв предутреннюю зелень, высветили бездонную голубизну, заиграли на сером весеннем льду Обура, кольнули людей в глаза.