Чтение онлайн

– Вот оно, седалище поганое!
– пробормотал Луня, а Зугур, кивнув на каменный стол, что высился сбоку от престола, добавил:

– И едалище к тому ж!

Весь пол в зале был усеян хрустящими обломками, мусором и тряпьем, и Луня не сразу понял, что они с Зугуром ступают по человеческим останкам, по костям сотен и сотен несчастных, замученных в этой обители ужаса и смерти.

– Ну и где тут молот?
– сам у себя спросил Зугур, прошелся по залу, внимательно оглядел стены, обошел стол, сунул горящий сук за резную спинку престола, потом крикнул Луне:

– Что делать-то? Нет тут ни хрена, или я не вижу, что-то в глазах пятнисто как-то. Иди-ка, сам посмотри.

Луня подошел к престолу, оглядел его со всех сторон, ещё раз прошелся по залу - ничего!

– Да что этого чернорогого козла все волки, какие в посмертии его поганом окажуться, порвали и сожрали!
– рассвирепел Зугур: - Ну где тут найдешь этот молот? И Шык валяется, точно колода, видать, крепко его приложило! Время, время ведь уходит! Лунька, что молчишь, делать что-то надо! Может, чем другим этот Могуч-Камень разбить можно?

– Хорс говорил - златым молотом, значит, надо молотом, и не чем иным!
– отозвался Луня, которого уже начала трясти дрожь, как будто ученик волхва подхватил Трясу. Еще бы, Шык в беспамятстве, час назначенный близиться, и все прахом может пойти только потому, что они с Зугуром слишком тупыми оказались, и молот найти не сумели.

"Думай, Лунька, думай!", - сам себе повелел ученик волхва, присел на край Чернобогова престола, отмахнулся от что-то говорящего ему Зугура, и закрыл глаза, попытавшись, как когда-то на пути к Ортайгу, послушать камни.

Сперва он ничего не услышал. Потом со всех сторон вдруг нахлынули на Луню странные звуки - похоже на далекий-далекий плач и вой, точно стоит он посреди густого леса, а вокруг него, меж кустов, меж деревьев бродят сотни сотен усталых и изможденных людей, и плачут, стенают, просят о чем-то.

"Это ж души загубленных Чернобогом!", - вдруг догадался Луня: "Может, они подсказать смогут? Может, их спросить? Но как?".

Луня напряг всю свою невеликую чародейскую силу, начал вспоминать заклятия, что использовал Шык для вызова духов, но в голову, как на зло, лез только знахарский наговор, успокаивающий такого злого духа, что в кишках у перебравших гороховой каши заводится.

"Нет, не помогут мне души эти!", - наконец решил Луня: "Они тут сколько лет бродят, их дух Чернобогов пропитал, проел насквозь, точно моль доху в сундуке у дурной хозяйки проедает. И камни здешние ничего не скажут, и стены эти, и ели за порогом. Но к кому ж возвать тогда? Кто поможет, кто найдет?.."

Мысли Луни прервал Зугур. Вагас выходил наружу, и теперь явился с тревожной вестью:

– Слышь, Лунька, солнце-то уже половину пути до полудня прошло, поспешать надо! Руна говорит - Шык дышать начал глубже, головой вертел пару раз, но в себя никак не придет. Думай, думай давай!

– Да думаю я, Зугур, всю думалку уже поломал, а не выходит ничего! Может, вовсе ошибся Хорс? Может, и нет тут никакого златого молота? И вообще, что за молот такой, откуда и для чего он? И почему именно им Могуч-Камень древний разбить можно?

– Сь-сь-и-и-у-ю! Нашел, у кого спросить...
– насмешливо присвистнул Зугур: - Я и здоровый-то не больно в таких делах соображал, а уж раненый да голодный и вовсе еле-еле имя свое вспомнить могу.

Вагас ушел - в зале Чернобога ему было не по себе, и он пошел бродить меж черных елей, надеясь найти там хоть какую-нибудь разгадку того, где спрятан златой молот.

Луня же так и остался сидеть, и чем больше он думал, тем меньше мыслей про то, как отыскать молот, оставалось в его голове. Лишь одно чародейство могло мало-мальски помочь, но было оно сложным и опасным. Могло так статься, что Луне после него не быть живым, однако прикинув и так, и этак, ученик волхва понял - иного пути нет...

* * *

Солнце уже на ладонь минуло половину пути до полудня. Луня, закрыв глаза, сидел в изголовии у попрежнему лежащего в беспамястве волхва, положив руку ему на лоб. Зугур поодаль разводил костер, Руна набивала деревянный рожок травами из чародейской котомки волхва.

– Готово?
– Луня открыл глаза, улыбнулся жене через силу, но по бледному лицу и бескровным губам Руна поняла - боится Луня, боится и тревожится, не за себя, за то, что не сможет все, как надо, сделать.

– Держи, ладо мое, да сторожись там. Иной мир, он на то и иной, чтобы там иные жили, а не мы.
– Руна протянула мужу набитый рожок, взяла железный меч и Лунин кинжал, ударила для пробы бронзой о железо.

"Дзинь-тан!" - звонко раскатилось над вершиной Черного утеса. Зугур шагнул от костра с горящей еловой веткой, протянул Луне. Ученик волхва запалил чародейские травы в рожке, и знакомый сладковатый дымок поплыл окрест, одурманивая и навевая сон. Луня закрыл глаза и храбро вдохнул дурмана, страясь одновременно представить, как душа его вылетает из тела и устремляется в иной мир, туда, где ныне душа волхва бродит.

Сперва вроде ничего не происходило, только круги цветные перед глазами проплывали, а потом вдруг увидал Луня сверху костер, людей каких-то. Вот девушка с двумя клинками обнаженными на коленях, вот старик лежит, а рядом с ним парень какой-то обросший. И мужик ещё поодаль, смотрит тревожно, солнце меряет.

"Так это ж я сижу возле Шыка!", - вдруг осенило Луню: "А это Руна и Зугур! Вот чудно-то!". И тут вдруг все закружилось, завертелось перед взором ученика волхва, и неожиданно оказался он в длинной и темной пещере, наполненной туманом или дымом. В ушах голоса закурлыкали, завыли, заквакали противно, и какие-то жуткие личины из мрака то и дело высовываться начали, пугать, зубами клацать.

"Дяденько Шык!", - хотел крикнуть Луня, но ни звука не смог издать. Тогда представил он образ волхва - морщинистое лицо, пронзительный взгляд, белую бороду, и тут же услыхал сквозь квак и вой:

"Лунька? Ты ли это? Но как попал ты сюда?"

"Я это, дяденька, за тобой я! Беда у нас! В беспамятстве ты, а мы молот златой найти не можем, чтобы Могуч-Камень разбить. И времени мало до полудня! Пойдем со мной, назад, а?"

"А ты знаешь, куда попал ты?"

"Нет, дяденька, я зелье дурманное из рога вдохнул и душа моя полетела куда-то. Я тебя звал, вот и дозвался..."

"Эх, Лунька! Нет отсюда возврата, никак не возможно нам с тобой обратно в тела наши вернуться. Это место - начало пути в посмертный мир, туда, где души предков наших обитают. Мне-то, вишь, пора пришла, посля того, как Чернобог проклятый саданул меня лапищей своей. А вот ты зря сюда залетел, по дурости, ну да теперь уж сделанного не воротишь. Вот так Судьбина распорядилась, вот так все сложилось..."

"Нет, дяденька, не может такого быть! Морок это, биться надо, вырываться надо отсюда. Я Руне манку сделал, из меча и кинжала, она стучит в них, и мы на стук этот назад сможем добраться."