Чтение онлайн

Некоторые районы западного Средиземноморья были запретными. Примерно в 1340 году контроль над Гибралтарским проливом оспаривали генуэзцы, каталонцы и марокканские Мариниды.22 Проблема усугублялась опасениями марокканского вторжения в южную Испанию - повторения вторжений из Марокко, которые представляли такую угрозу для христианских королевств Иберии в XI и XII веках. К счастью для христианских держав, мусульманские короли Гранады в целом стремились избежать господства Маринидов так же, как и христиане, но в конце 1330-х годов они заключили союз с марокканцами, что поставило под угрозу проход через проливы. Уже не в первый раз король Кастилии попытался установить контроль над проливами, осадив Гибралтар, но сам был осажден мусульманскими войсками и неохотно отступил.23 В 1340 году кастильский флот потерпел поражение от возрождающегося марокканского флота у Гибралтара, потеряв тридцать два боевых корабля. Потрясение от поражения собратьев-христиан побудило арагонцев заключить мир с кастильцами, с которыми они давно враждовали. Арагонский король надеялся снарядить не менее шестидесяти галер, но ему пришлось просить средства у своих парламентов или кортесов; валенсийские кортесы предложили двадцать галер, и даже ссорившийся с ними король Майорки - пятнадцать. Тем временем марокканцы свободно вошли в Испанию, но кастильцы, на этот раз с португальской помощью, разгромили марокканскую армию в битве при Саладо на юге Испании в октябре 1340 года. Захваченные боевые штандарты маринидов до сих пор можно увидеть в сокровищнице собора Толедо. Однако победа не положила конец войне, и эскадры из десяти или двадцати галер неоднократно отправлялись к проливам. Это было довольно мало по сравнению с марокканцами, которые в 1340 году каким-то образом умудрились пустить в плавание 250 кораблей, включая шестьдесят галер.24 Война закончилась в 1344 году, когда король Кастилии Альфонсо XI вошел в Альхесирас, в результате чего северная сторона пролива оказалась в руках христианского короля, хотя Гибралтар по соседству оставался непокоренным.25

Мусульманская военно-морская активность оживилась и в восточном Средиземноморье. В какой-то степени это было ответом на успехи христиан в водах у берегов Турции. В 1310 году рыцари-госпитальеры, вытесненные из Акко почти двумя десятилетиями ранее, отправились со своей нынешней базы на Кипре и захватили Родос, который уже несколько лет был целью турецких набегов и находился под номинальным византийским сюзеренитетом.26 Теперь госпитальеры сделали Родос своей базой, построили большой флот и активно занялись пиратством. Они также вели бесконечные переговоры с западными правителями - королями Франции, Неаполя и других земель - в надежде заручиться помощью огромного крестоносного флота. Но целью этого флота была уже не только Святая земля и государства мамлюков в Египте и Сирии. Все большее внимание уделялось туркам, чье появление на берегах Малой Азии изменило правила игры: турки прорвали давно установленный византийский кордон, ограничивавший их Анатолийским плато, и, как госпитальеры адаптировались к морю, так и турки, с помощью греческой рабочей силы, взятой из имперского флота. Михаил VIII распустил византийский флот в 1284 году, чтобы сэкономить деньги, думая, что итальянский флот защитит его и что теперь он в безопасности от Карла Анжуйского, который был связан борьбой с повстанцами на Сицилии. Вдоль побережья Малой Азии возникло несколько небольших турецких княжеств, главным из которых был Айдынский эмират, граничивший с Эгейским морем. К счастью для христиан, эти турецкие эмираты проводили столько же времени в ссорах между собой, сколько и в набегах на христианские земли. Тем не менее к 1318 году Айдын стал досаждать своим соседям-христианам, когда его эмир Умур-паша вступил в союз с каталонскими наемниками, которые несколькими годами ранее захватили Афины и перешли под номинальную власть арагонского короля Сицилии.27 Между этими каталонцами и турками Айдына возник любопытный союз, вызвавший сильное раздражение венецианцев: остров Санторини, который был феодальным владением венецианского дворянина, дважды подвергался нападению, и венецианцы опасались, что в следующий раз союзники будут угрожать Криту.28

Решение турецкой угрозы, казалось, заключалось в правильно оснащенном и хорошо финансируемом морском крестовом походе, в котором госпитальеры, итальянские флоты, Анжуйцы из Неаполя и французы будут работать вместе, чтобы установить полный контроль над Эгейским морем. Этому мешали амбиции венецианцев и генуэзцев, чьей главной заботой была защита своих торговых путей и владений в регионе. Священная лига" западных флотов, к которой в конце концов присоединилась Венеция, временно очистила Эгейское море от пиратов в 1334 году.29 Но проблема не исчезла, и папа с готовностью поддержал еще один крестовый поход, которому удалось захватить Смирну у Умур-паши в 1344 году. Крестовый поход на Смирну был лишь поверхностным успехом. Христианам удалось собрать флот всего из тридцати галер: западный энтузиазм был скорее теоретическим, чем реальным.30 Захватив цитадель, которую, что примечательно, они удерживали до тех пор, пока великий Тимур не захватил ее в 1402 году, крестоносцы не смогли завоевать внутренние районы, и ценный торговый центр был превращен в осажденный гарнизонный город. Правда заключалась в том, что крестоносцам не хватало ресурсов. Такие правители, как Роберт Мудрый, анжуйский король Неаполя, уже давно собирали налоги на крестовый поход и даже снаряжали крестоносные флоты, которые затем волшебным образом разворачивались в другом направлении и использовались в войнах короля против генуэзских гибеллинов или сицилийских арагонцев.

Нестабильность этого региона усилилась с усилением генуэзского присутствия после завоевания Хиоса генуэзской акционерной компанией в 1346 году; остров был поделен между генуэзскими инвесторами и управлялся компанией или Махоной. Основными источниками их прибыли были квасцы, мастика и сухофрукты, и они не были заинтересованы в дальнейших авантюрах западных флотов; даже госпитальеры постепенно утратили свой крестоносный пыл и использовали превосходное положение Родоса на торговых путях. На востоке поражение при Айдыне оставило вакуум власти в Анатолии, который был быстро заполнен парвеню-группой турок, засевших на северо-западе. Турки-османы, или османы, были энтузиастами священного джихада против Византии (они завоевали Никею в 1331 году), но, как и все турки этого периода, они также были готовы предложить свои услуги христианским правителям, нуждавшимся в наемниках. Так, греческий император Иоанн VI Кантакузен позволил им обосноваться на европейской стороне Дарданелл, в Галлиполи, их первом балканском плацдарме.

Таким образом, превосходство христианских флотов не осталось неоспоримым даже к середине XIV века. Каталонцы с трудом мобилизовывали флоты такого размера, который был бы им необходим, чтобы сдержать мусульманских претендентов на господство в Гибралтарском проливе. Тем не менее, союз короля Арагона с каталонскими купцами создал хорошо интегрированную сеть, способную снабжать западные земли Средиземноморья как предметами первой необходимости, так и предметами роскоши. Несмотря на незначительные перерывы и множество моментов предчувствия, мир между Венецией и Генуей сохранялся с 1299 по 1350 год. Генуэзские адмиралы в поисках хорошей войны нашли других клиентов. Они уже служили Фридриху II в XIII веке; к 1300 году они учили кастильцев мобилизовывать флоты в Средиземном море и Атлантике и заложили основы португальского флота. Но они оказались неспособны противостоять другому кровожадному захватчику, который вернулся в Средиземноморье через семь или восемьсот лет.

IV

Черную смерть иногда рассматривают как естественный ограничитель чрезмерно быстрого развития экономики Европы и Средиземноморья в период Высокого Средневековья: население росло так быстро, что нестерпимо давило на землю, взвинчивая цены на зерно и вытесняя производство высокорентабельных продуктов питания, таких как яйца и куры. Стали возделываться малоплодородные земли, где на счету был каждый стебель зерна. Голод случался все чаще и чаще, особенно в таких высокоурбанизированных районах, как Тоскана, хотя в Северной Европе нехватка была гораздо сильнее, особенно Великий голод 1315 года, который не оказал большого влияния к югу от Альп.31 Однако можно нарисовать и более оптимистичную картину. К 1340 году численность населения достигла пика, по крайней мере, в Западной Европе и Византии. В период с 1329 по 1343 год городское население Майорки сократилось на 23 %, и аналогичные цифры можно привести для городов Прованса и других регионов.32 Возросшая специализация стимулировала развитие торговых сетей, доставлявших в города предметы первой необходимости в обмен на коммерческие товары. Уже в 1280 году пизанцы оставили безразличные зерновые земли в устье Арно и занялись овцеводством; они обменивали кожу, мясо, сыр и шерсть на зерно из-за границы, ведь вряд ли найдется часть овцы, которую нельзя было бы использовать с пользой. Маленький тосканский городок Сан-Джиминьяно, специализировавшийся на выращивании таких коммерческих культур, как шафран и вино, мог содержать население, которое было плотнее, чем когда-либо до двадцатого века. Его торговая сеть простиралась в Средиземноморье, где, как мы видели, его купцы торговали местным шафраном вплоть до Алеппо. Эта тенденция к "коммерциализации", заметная и в Северной Европе, предвосхитила многие события, последовавшие за Черной смертью.

Независимо от того, выходила ли экономика из кризиса в 1340 году, Черная смерть вывела Европу и исламский мир из равновесия. Гибель до половины населения земель вокруг Средиземноморья должна была оказать драматическое воздействие на социальную, экономическую, религиозную и политическую жизнь народов Средиземноморья. Это был не только экономический, но и психологический шок.33 Однако чума не вызвала длительного Темного века, сравнимого с мрачными периодами, ознаменовавшими конец Бронзового века и распад римского единства в Средиземноморье. Приход чумы усугубил проблемы поздней Римской империи и отсрочил восстановление, но она не была единственной причиной наступившего масштабного спада. Однако чума XIV века стала главным фактором преобразований в Средиземноморье и за его пределами, которые привели к созданию нового порядка.

Генуэзцы стали невольными виновниками прихода Черной смерти в Средиземноморье. Бубонная чума была принесена на их торговую базу в Каффе в Крыму не купцами, а монгольскими войсками, осадившими Каффу в 1347 году.34 Нескольким итальянским кораблям удалось спастись от войны в Крыму; их путь лежал в Константинополь, но, даже если они не были заражены, на борту находились безбилетники - черные крысы, которые лакомились зерном, заполнявшим трюмы черноморских флотилий, и переносили чумных блох, которые также находили приют в тюках ткани в грузовом трюме. К сентябрю 1347 года в византийской столице свирепствовала бубонная чума, и, спасаясь бегством, горожане несли инфекцию с собой. В Александрию из Черного моря отправился корабль с рабами, на борту которого было более 300 человек; по словам арабского историка аль-Макризи, когда корабль достиг Египта, в живых оставалось только сорок пять человек, и все они вскоре умерли35.35 Неудивительно, что Александрия стала центром, откуда бубонная чума распространилась по всему восточному Средиземноморью, заразив Газу весной 1348 года. Первым портом в западном Средиземноморье, подвергшимся заражению, стала Мессина. Сицилийский хронист возложил вину за появление болезни на двенадцать генуэзских галер, бежавших с Востока, которые прибыли в октябре 1347 года. Жители Мессины разбежались по всему острову, унося с собой микробы, и инфекция перешла через проливы в Реджо, а к маю 1348 года достигла Неаполя.36 К весне 1348 года Черная смерть прочно обосновалась на Майорке, откуда она распространилась по классическим торговым путям через Каталонию, в Перпиньян, Барселону и Валенсию, а также в мусульманское королевство Гранада, достигнув Альмерии к маю 1348 года.37 В том же месяце жители Барселоны прошли с реликвиями и статуями, умоляя божественное заступничество прекратить чуму; такие процессии, естественно, больше способствовали распространению болезни, чем ее прекращению.38 Тунис был заражен в апреле 1348 года, скорее всего, с Сицилии, а еще один источник инфекции находился на каталонских кораблях, направлявшихся в порты Марокко и Алжира с Майорки.39 Городской бум XII-XIV веков привел к тому, что западные берега Средиземноморья оказались столь же восприимчивы к чуме, как и кишащие города Ближнего Востока. Повсюду она уносила с собой поразительное количество людей: от трети до половины населения, возможно, до 60 или 70 процентов в некоторых частях западного Средиземноморья, таких как Каталония.40 По мере распространения болезнь усиливалась, приобретая пневмоническую форму, которая могла убить в течение нескольких часов при передаче инфекции через дыхательные пути.

Потеря до половины населения Европы и Средиземноморья оказала драматическое воздействие на экономические отношения. Спрос на продукты питания сильно сократился, хотя сразу после чумы многие голодали, поскольку поля на Сицилии и в других местах оставались необработанными, так как рабочая сила погибла или была рассеяна. Население крупных торговых городов рухнуло, поскольку болезнь легко распространялась по переулкам и каналам Генуи, Венеции и других торговых городов.41 Черная смерть не была единичным явлением: повторяющиеся приступы чумы в конце XIV века вновь привели к сокращению общей численности населения как раз в тот момент, когда оно должно было восстановиться; новые эпидемии особенно сильно поражали молодых, поскольку старшие поколения пережили чумные годы и выработали определенную устойчивость. За столетие после восстания весталок Сицилия, возможно, потеряла 60 % своего населения, сократившись с 850 000 до 350 000 жителей; двумя событиями, имевшими огромное значение, были чума 1347 года и еще одна чума, разразившаяся на острове в 1366 году.42 После опустошения и ужаса Черной смерти ничто уже не могло быть прежним. Однако чума, хотя и преобразила Средиземноморье, не привела к длительному спаду. Старые институты, такие как купеческий фондук, сохранились; генуэзцы, венецианцы и каталонцы продолжали ссориться друг с другом; христиане разрабатывали планы крестовых походов против мамлюков, власть которых пока оставалась незыблемой. Под всем этим происходили тонкие, но важные изменения в работе старых сетей, и появились первые признаки того, что за Гибралтарским проливом зарождается конкурирующая торговая зона. Из этого восстановления в конце XIV века родилось Четвертое Средиземноморье.

ЧАСТЬ 4.

Четвертое Средиземноморье, 1350-1830 гг.

Будущие римские императоры, 1350-1480 гг.

I

После прихода чумы и резкого сокращения численности населения давление на продовольственные запасы Средиземноморья уменьшилось. Это не означало, что старая средиземноморская торговля зерном зачахла. На самом деле, она процветала: по мере того, как земли с низкими доходами были заброшены и отданы под пастбища, а другие районы стали заниматься производством таких продуктов, как сахар и красители, экономическая жизнь земель, прилегающих к Великому морю, становилась все более разнообразной. По мере роста специализации стимулировалась торговля самыми разными товарами. Средиземноморская экономика начала приобретать новые очертания. На первый план вышли местные контакты: такие товары, как древесина, переправлялись вдоль побережья Каталонии; шерсть отправлялась через Адриатику из Апулии в растущие города Далмации, а с Минорки (знаменитой своими овцами) - в Тоскану, где около 1400 года "купец из Прато" Франческо ди Марко Датини, к огромному удовольствию историков, следил за тем, чтобы каждый тюк был записан, а каждая часть корреспонденции - около 150 000 писем - сохранена.1 Один из его агентов на Ибице жаловался: "Эта земля нездорова, хлеб плохой, вино плохое - прости Господи, ничего хорошего! Боюсь, я оставлю здесь свою кожу".2 Но требования бизнеса были выше личного комфорта.

Купец из Прато также имел тосканских агентов в Сан-Матеу на испанском побережье, где они могли собирать лучшую арагонскую шерсть, в то время как в глубине Испании овцы завоевывали Месету, где миллионы животных паслись на возвышенностях летом и на плато зимой. Сфера влияния Датини простиралась до Магриба и на восток, к Балканам и Черному морю. В 1390-х годах он занимался работорговлей, в то время как черкесы с Черного моря и берберы из Северной Африки продавались на невольничьих рынках Майорки и Сицилии.3 Из восточных стран за пределами Средиземноморья он получал индиго, бразильское дерево, перец, алоэ, цедоари и галингалу, а также хлопок, мастику и сахар-рафинад из Великого моря. Из Испании и Марокко он импортировал, помимо огромного количества необработанной шерсти, страусиные перья, слоновую кость, рис, миндаль и финики. Он заказал в Валенсии обеденный сервиз, украшенный, как это было принято, его гербом, и был раздражен, когда через несколько лет сделал повторный заказ, а записи о дизайне не сохранилось.4