Чтение онлайн

Затем они сели и разговорились. Конаш сказал ему, что они встретились случайно, через несколько минут разойдутся и едва ли когда увидятся. Поэтому он обращается к нему и просит его по-человечески, отбросив то, что они враги, сказать, что, по его мнению, ожидает сдавшихся.

После некоторого раздумья фельдфебель сказал, что, конечно, нельзя и думать, что советская власть простит власовцам. Что, несомненно, все видные деятели и командный состав будут уничтожены, а остальные до конца дней своих будут пропадать в ссылках и концлагерях.

На этом они распрощались. Конаш поблагодарил его и решил немедля уходить. Ночью, бросив свои вещи, он ползком прошел между американскими танками и ушел дальше на юг, перешел границу Чехии и Судет, затем судетско-баварскую и вышел через Ландсгут на Мюнхен, откуда направился в Мюнзинген к семье. Семья его ушла с частями 2-й дивизии, и в поисках ее он пришел в Кемптен.

1-я дивизия закончила свое существование в деревне Бекендорф. Сдалось не менее 25 тысяч человек.

Лейтенант Конаш рассказывает о довольно любопытном факте, который передает со слов присутствовавшего при этом капитана Гжицкого (1-я дивизия РОА).

<…> 13 мая, после того как была обезоружена 1-я дивизия, но еще не передана большевикам, в деревню Бжезницы (Бекендорф), где помещался начальник дивизии генерал Буняченко со штабом, приехал командир 4-й красной танковой армии генерал-лейтенант Исаев и просил доложить о нем. Когда его принял Буняченко, он ему представился, а потом сказал: «Ну, что там, давайте по-русски обнимемся», и они расцеловались.

Потом Исаев поблагодарил Буняченко за освобождение Праги от СС и сказал, что просит от имени ВЦИКа, чтобы он сберег свою дивизию, что она реабилитирована, но для закрепления этого ее предполагается послать на Балканы, в Хорватию, для ликвидации частей СС (там находилась и дивизия Паннвица).

Что было дальше, Гжицкий не знает, так как Буняченко, стоявший во время разговора с Исаевым опершись левой рукой на стол, у себя за спиной показал правой рукой, что все присутствовавшие (их было четыре человека) могут выйти, что ими и было сделано.

О чем говорили дальше, не известно, но в тот же день Буняченко отдал приказ о том, что, кто не хочет попасть в руки большевиков, должен распылиться на маленькие группы и уходить в леса.

Как известно, этого не допустили американцы, выставив танковое оцепление и не пропуская власовцев на юг, но, все же, тысяч до шести их ушло. Ушел и Буняченко.

… Конаш подтверждает совершенно определенно, что [дивизией] Буняченко от СС была освобождена вся Прага, за исключением Старого Места и Града.

Майор РОА Александр Михайлович Перфильев, забайкальский казак, приехал в Кемптен из лагеря Неккаргартаг, близ Хайльброна. В поисках своего сына он пробирался в расположение уцелевших казаков бывшего Казачьего Стана в Северной Италии.

<…> В Прагу он попал 25 апреля. 2 мая немецкое командование, ввиду ожидаемых событий в городе, предложило всем военнослужащим перейти из гостиниц в казармы. Перфильев перешел из гостиницы на частную квартиру.

4 мая. В Праге усиленная охрана немцев около военных объектов. На площадях дежурят танки.

5 мая. Начались чешские национальные манифестации в связи с предложением союзников немцам капитулировать. Тех русских, которые этому сочувствовали, чехи приветствовали очень сердечно. В городе замечалось усиление деятельности коммунистов. Впервые распространился слух, что власовские части в предместьи Праги и готовы помочь повстанцам. Немцы готовы к восстанию и гестапо спокойно выжидало.

Перед обедом в центре города началась стрельба, появились танки. Вооруженные чешские партизаны, как националисты, так и коммунисты, стали нападать на здания, занятые немецкими войсками.

Перфильев с трудом добрался из комендатуры на свою квартиру на окраине Винограды. Там снял форму и уничтожил военные документы. Из квартиры нельзя было выйти, — всех арестовывали.

6 мая в 10 часов утра явились вооруженные люди и арестовали всех бывших на квартире — Перфильева и четырех латышских офицеров, совершенно безосновательно предъявив им обвинение в принадлежности к войскам СС. Отвели в помещение криминальной полиции, где содержали, как арестованных, до утра.

7 мая большую группу арестованных перевели в пустое помещение кинематографа около Вацлавского наместья, причем по пути всю группу четыре раза ставили в две шеренги к стенке лицом с поднятыми руками и якобы собирались расстреливать. В кинематографе издевались над женщинами и стариками, их избирали. Производившие допрос были пьяными и продолжали пить водку и во время допроса.

Перфильеву удалось выбраться из этого помещения только после того, как он заявил о своей принадлежности к РОА, и когда это было подтверждено одним из офицеров штаба РОА, вызванного в помещение кинематографа. Его и одного латыша вывезли на окраину города, где были расположены части 1-го полка 1-й дивизии [РОА]. Затем удалось вызволить и остальных трех латышей.

В ту же ночь 1 — й и 2-й полки 1 — й дивизии РОА перешли на другую окраину города и приняли участие в боях против частей СС, уходивших из Праги. В ночь на 8 мая, ввиду подхода красных частей, 1-й бригаде было приказано идти в направлении на Пильзен.

8 мая. Движение на Пильзен, причем части СС, находившиеся с флангов дороги на холмах, обстреливали власовцев из пулеметов и артиллерии. Им приходилось время от времени отстреливаться из орудий и пулеметов. Так шли целый день до города Бероуна. Там стали биваком и переночевали.

10 мая пришел приказ штаба дивизии сдать оружие американцам. Его сдали, оставив только на 10 человек винтовку и офицерам револьверы. Сдача оружия произошла за Бероуном.

11 мая пошли дальше обезоруженные и заночевали в нейтральной зоне в лесу. Было известно, что следом идет и стремится [их] окружить Красная Армия. В частях начались волнения. Многие стали уходить одиночками.

12 мая на рассвете части двинулись дальше в направлении расположения американских войск. Когда после полудня была достигнута американская зона, выяснилось, что американское командование не пропускает власовцев на свою территорию.

Перфильев свернул в сторону, проник через американскую зону и добился у чешских властей пропуск на Пильзен.

Русский инженер из Праги, который просил даже в дневнике не называть его фамилию, 12 июля 1945 года привел генералу Науменко выдержки из записок своей жены-чешки, оставшейся в Праге. Он сказал, что его жена, как и большинство чехов, отождествляла понятие русский и большевик, считала рассказы эмигрантов об ужасах, творимых последними, вымыслом.

<…> 4 мая. В городе [Праге] большие приготовления к встрече освободителей (американцев и англичан).

5 мая. (Супруга инженера выехала из Праги в загородный домик.) Из радио узнала о восстании чехов в Праге. Общее мнение, что Прага «загорелась» своевременно, так как союзники — англичане и американцы недалеко. Радио из Праги настойчиво взывает о помощи. Оно сообщает о зверствах СС-цев, употребляющих огнеметы и производящих массовые расстрелы жителей Праги.

Власовцы обезоружили 10 тысяч солдат СС. Эта весть страшно поразила нас. Мы считали, что Власов с немцами. (Здесь в дате ошибка. По всем данным, власовцы не могли быть в Праге раньше 7 мая.)