Чтение онлайн

5. Протоиерей Михаил Д.

6. Священник Симон Ш.

7. Священник Виктор Т.

8. Протоиерей Иоанн Д.

9. Священник Александр (фамилию забыл).

10. Священник Анатолий Б.

11. Священник Вячеслав (фамилию забыл, служил в Ростовском округе).

12. Священник Владимир Ч.

13. Священник Тимофей Соин.

14. Протоиерей Исидор Б.

15. Священник Алексей Ф.

16. Священник Григорий Е.

17. Протодиакон Василий Т.

18. Диакон Николай К.

19. Диакон (имя и фамилию забыл, служил в Старочеркасской станице Казачьего Стана).

В толпе молящихся были протоиереи Николай М. и Тимофей К. и священник Виктор С. Были в Казачьем Стане еще священники, но их не было видно ни среди духовенства на помосте, ни среди молящихся в толпе. Это священники: Феодор В., Павел Р. и Николай Ч.

Когда божественная литургия достигла момента причащения желающих, о. Владимир Н., возглавлявший богослужение, стал причащать один, из одной чаши. Успел он причастить только несколько десятков человек, как многотысячная толпа была охвачена кольцом танков, танкеток и грузовых машин. Из машин вышли солдаты, вооруженные дубинами и штыками. Юнкера и молодые казаки всю толпу взяли живым кольцом, сцепившись своими руками, и, таким образом, не давая нападающим разбивать толпу на мелкие группы. Были слышны залпы из винтовок. Били дубинками, кололи штыками стоявших на краю толпы. Были убитые и раненые. Поднялся неистовый крик. Вся толпа колыхнулась.

Отец протодиакон Василий наскоро употребил Святые дары и обернул чашу в плат. И все духовенство начало сходить с помоста, так как вся толпа, отступая от нападающих, естественно, давила друг друга. Тут-то затрещал помост и были перевернуты столы, служившие престолом и жертвенником. Были задавленные насмерть.

Таким образом, богослужение само собой прекратилось. Вся толпа имела поступательное движение из лагеря на поляну, между пятым и шестым бараками с одной стороны и седьмым и восьмым — с другой.

Свалив забор, толпа вышла на поляну. Казаки, державшие хоругви и иконы в руках во время Божественной литургии, и духовенство в облачениях, с крестами (напрестольными) в руках, теперь также были на поляне среди толпы. Пели молитвенные обращения излюбленных песнопений: «Иисусе сладчайший, спаси нас!», «Пресвятая Богородице, спаси нас!», «Под Твою милость прибегаем, Богородице!», «Милосердия двери отверзи нам, Благословенная Богородице!», «Не имамы иные помощи, не имамы иные надежды, разве Тебе, Владычице!»

Когда же стали молитвенно обращаться к святым угодникам Божиим, то о. Николай Г., взял в руки месяцеслов и, начиная с 1 сентября, вычитывал на каждый день установленного Церковью святого, а остальное духовенство, вместе с толпой, пело: «Преподобный отче Симеоне (память 1 сентября), моли Бога о нас!», «Святый мучениче Мамонте, моли Бога о нас!» и так далее за весь год.

Когда танки, окружившие на поляне толпу, мчались быстро на нее, то вся толпа, как один человек, падала на колени покорно ожидая смерти на поляне, чем мучение в Советском Союзе. Но танки, дойдя до толпы, круто поворачивали обратно.

Духовенство продолжало молебное пение.

Молитва неоднократно прерывалась. Подъезжая на танке, английский офицер говорил через рупор: «Казаки! Мы знаем, что вы храбрый народ, но в данном случае всякое сопротивление бесполезно. Вы должны быть возвращены на родину».

На этот вызов был один общий ответ: «Лучше смерть здесь, чем муки в Советском Союзе!»

Вот в этот момент отец Анатолий В. в облачении выступил из толпы и на французском языке говорящему офицеру доказывал, что в этой толпе находятся все старые эмигранты из Югославии.

За смелость ли, или знание французского языка, но факт тот, что 2 июня о. Анатолий был назначен английским командованием комендантом лагеря Пеггец, предназначенного для эмигрантов из Югославии.

Вызывали через рупор супругу генерала Т. И. Доманова, Марию Ивановну, обещая ей «честью английского офицера», что ей ничего не будет, но нужна она по очень важному делу. Из толпы послышались возгласы, что Марии Ивановны в толпе нет.

На поляне толпу продержали до пяти часов вечера, а затем в сопровождении танкеток разрешили расходиться по станицам. Каждый священник, вышедший со своими станичниками в шесть часов утра на общую литургию в лагере, в пять часов вечера еле плелся с поредевшими группами в свой Стан.

За период стояния всей толпы на поляне в лагерь (Пеггец) можно было проходить беспрепятственно. Так пошел и о. Иоанн Д., сняв облачение, испить воды и был там схвачен и брошен в машину. О. Виктор С. пошел добровольно сам на погрузку. О. диакон, что служил в Казачьем Стане в станице Старочеркасской, был ранен штыком солдата и взят в машину. О. диакон Николай К. был взят в первый день в лагере. О. Александр (фамилия мне неизвестна) взят из лагерной церкви в первый день.

О. протоиерей Владимир Н. и о. Виктор Т. в ночь с 1 на 2 июня находились в лагерной церкви и были утром 2-го взяты на погрузку.

28 мая поехали «проехаться» со своими офицерами на «конференцию» о. протоиерей Александр Б. и о. Василий М. О. Павел Р. и о. Виктор («Маленький») пропали бесследно.

Возвратившиеся вечером 1 июня отцы, 2-го рано утром по своим станицам служили молебны, а я служил литургию, за коей причащал оставшихся казаков и благословлял на путь в горы.

Вечером 2 июня через гонца о. Василий Григорьев оповестил всех нас, отцов, чтобы мы завтра, 3 июня, рано утром переходили бы на левый берег, где находилось Епархиальное управление. Что мы и сделали, так как в это утро должна была быть облава.

Все отцы теперь собрались на левом берегу, около Епархиального управления. А о. Анатолий Б., будучи комендантом лагеря, уже подготовил администрацию лагеря к тому, что мы все старые эмигранты из Югославии. Так и зарегистрировались мы все, найдя каждый себе двух поручителей в справедливости нашего пребывания в Югославии.

Поместили нас в бараке № 14. Но помощник коменданта К. В. Шелихов через несколько дней грубо переселил нас в барак № 34, на край лагеря (левый берег Дравы). Хотя мы этим переселением не были огорчены. Барак оказался большой. Мы, 16 священников, удобно разместились и еще несколько комнат свободных заняли словенцы. В этом бараке произошло у нас пастырское собрание, на котором присутствовал о. Василий Григорьев. Он заявил, что слагает с себя обязанности уполномоченного по управлению Казачьей епархией и, переходит в польский лагерь, так как туда переезжает его зять (поляк).

К тому же и мы, по некоторым неопровержимым причинам, выразили о. Василию свое недоверие. Он уехал, а мы остались.

Тут уместно заметить, что священники-белорусы, выехавшие с казаками из-под Новогрудок и все время ютившиеся в Казачьем Стане, перестали нас узнавать и сослужить с нами в лагерной церкви, составив отдельную свою группу. К нашему удовольствию, они вскоре все переселились в другой лагерь.

А в наш лагерь Пеггец вскоре приехал маститый протоиерей о. Александр 3. (кубанец, старый эмигрант из Болгарии). Его мы выбрали своим старейшиной, о. Николая М. — настоятелем, о. Михаила Д. — делопроизводителем, а меня — духовником.